Я тебя обязательно встречу

Лето 2015. Именно эти каникулы я провёл лучше всего. Я провёл их с прекрасным человеком, которого буду помнить вечно. Не забуду его тёплые, нежные руки с выступающими венами. Не забуду его пухлые губы, которые он вечно кусал, карие глаза и шёлковистые волосы, я так любил их перебирать и заплетать тебе забавные хвостики. Он был моей первой любовью. Я любил его больше жизни. Приезжал я туда в поисках счастья, я его нашёл. Вот только жаль, что не смог удержать.

***

На календаре десятое июня, я только приехал к бабушке в деревню, на все лето. У меня было довольно большое количество сумок, поэтому почти не видя куда я иду, я столкнулся с парнем. Выглядел он опрятно. На нём была аккуратно выглаженная рубашка и чёрные брюки. Образ дополняли кольца, на его пальцах. Он заговорил первым. – Привет. Меня Хёнджин зовут, а тебя? – Здравствуй. Меня Феликс. Ты тут уже давно? Ну, в деревне. Я просто только приехал, никого не знаю. – разговор у нас завязался довольно быстро и оказался длинным. Хван рассказал, что приезжает сюда уже как шесть лет и немного о себе: из какого он города, сколько ему лет, на кого он хочет поступать и когда у него день рождение. Я в ответ рассказал о себе. Мы договорились встретится через полтора часа, в пол восьмого. Кстати, мы живём через дорогу, что забавно. В свободное время я только и делал, что раскладывал свои вещи. Комната у меня была отдельная. Как сказала бабушка, здесь обычно селили гостей, которые оставались на ночь. Время пролетело довольно быстро, когда я закончил было уже шесть. Как раз осталось время на поесть и нормально одеться. Выбирал одежду я долго, поэтому ужинать пришлось торопясь. В итоге на мне были чёрные спортивные штаны и оранжевая футболка. Я вышел на улицу, где уже стоял Хёнджин. Смешно, что у него были оранжевые штаны и чёрная футболка. Как будто договорились так одеться. – Привет! Куда пойдём? Ты обещал, что мы пройдёмся по деревне, а потом пойдём в поле, или ты уже передумал? – Привет-привет. Да, обещал, нет, не передумал, – мило улыбнувшись ответил собеседник. – Пошли. За то время, пока мы ходили по деревне, я узнал, что тут не очень много детей. Есть три девочки нашего возраста, а также двое парней. Ещё я успел хорошенько рассмотреть парня. У него безумно красивые руки, с немного выступающими венами и безумно много браслетов. – А можешь показать свои браслеты? Я хочу их рассмотреть, – в ответ последовал кивок. – Вот эти два мне подарила мама, на мой день рождения, а остальные либо я сам покупал, либо мне друзья дарили. Если хочешь, можешь потрогать, – парень протянул две руки. Пока я смотрел, я увидел шрамы. Не очень глубокие, но и не старые. Заострять внимание я не стал, а просто промолчал. – Очень красивые. Пошли дальше? – спросил я, а после мы поплелись вперёд. Спустя пару минут деревня закончилась и открылся вид на прекрасное озеро. Около берега плавали уточки, а чуть дальше от нас колыхался рогоз. – А давай завтра тут поплаваем? – даже не подумав произнёс я. – Окей, только давай после трёх либо до двенадцати. А то печёт сильно, боюсь обгорим. У тебя к тому же кожа светлая. После мы пошли дальше. Спустя 15 минут ходьбы и разговоров о себе, мы пришли на поле. Довольно большое, 1 гектар точно был. Там росли подсолнухи. Цветы ещё не распустились, Хёнджин сказал, что где-то в июле они расцветут. Мы прошлись по ещё нескольким местам: подошли к лесу, решив, что нужно будет как-нибудь там прогуляться, погуляли на поле, где росла лишь трава и изредка виднелись цветочки, и ещё раз прошлись по населённому пункту. Пришёл домой я только к десяти вечера. Мы обменялись номерами телефона с Хваном, а после договорились встретится завтра в двенадцать, снова погулять и узнать друг о друге побольше.

***

Каждый день мы общались, гуляли, узнавали друг о друге что-то новое, а на запястьях у Хёнджина появлялось все больше порезов. Все чаще он носил кофты, прикрываясь тем, что холодно. Я знал причину. Разговор об этом я не решался завести, боялся. Каждый вечер, перед сном, я думал, как сформулировать свои слова, чтобы не напугать его. И каждый вечер заканчивался провалом. Мы общались уже как месяц и довольно хорошо друг друга знали. За время нашего общения мы обошли, кажется, все, что можно было, но Хван постоянно приводил меня в новые места. Пару раз я предлагал ему пойти искупаться, на что получал отрицательный ответ, сегодня не исключение. Мы решили пойти сегодня в подсолнуховое поле, где мы гуляли в первый день нашего знакомства. Он встретил меня возле ворот, ведущие в дом моей бабули. Последней каплей моего молчания стали его запястья. Один рукав был закатан, видимо забыл про него. Его руки были изрезаны почти полностью. Виднелись дорожки застывшей крови, видимо совсем недавние, а может быть даже вчерашние. Полосы смотрели в совершенно разные стороны, а кожа вокруг них немного вспухла и покраснела. Спустя пару секунд он опомнился и одел рукав ярко жёлтой водолазки, закрыв вид на порезы. Дошли мы довольно быстро. Я шёл и думал о своём. Уже знал, что будет дальше. Хенджин помахал рукой перед моими глазами, чтобы я включился. Помогло. Я посмеялся, а после, попросил, чтобы он меня сфоткал в подсолнухах. – Давай вместе сфоткаемся? А-то месяц общаемся, а фоток общих нету. – Да, давай, – улыбнувшись ответил он. – Как раз хотел предложить. Я сделал пару снимков, а после убрал телефон в карман. Мы собирались уходить, как я опомнился. – Хёнджин. Я видел твои порезы... – я молчал. Ком в моём горле мешал что-либо сказать, а в глазах собеседника виднелась беспомощность. Он смотрел на меня, ища поддержку. Я наблюдал за его реакцией, не в силах промолвить хоть слово. Парень сделал шаг назад, видимо хотев уйти, но я удержал его за руку. – Если хочешь... Расскажи о своей проблеме. – На его глазах навернулись слёзы. Он посмотрел на свои кроссовки, затем на меня. Он всхлипнул и прикрыл рот рукой. Я не торопил его. Понимал, что молчание в нужный момент и поддержка - главное. Возможно то, что было пол часа назад, около моего дома - крик о помощи. Он просто обнял меня, точнее сказать, повис на мне, и начал плакать в плечо. Простояли мы так восемь минут, ничего не говоря друг другу. – Прости. Прости за это, – он отстранился от меня, засучил рукава и показал запястья. Порезов было намного больше, чем казалось. – Прости за мою слабость. Ты не должен был это видеть. – Послушай. – я взял его за плечи, изредка поглаживая их. – Ты можешь рассказать мне все, что тревожит тебя изнутри. Только не делай себе больно, поделись своим тихим плачем. – Я... Зачем тебе мои проблемы? Не забивай себе голову. Сейчас я не могу рассказать. И пошли домой, пожалуйста. Больше мы не разговаривали. Всю дорогу домой мы шли молча. В голову летело сотни ненужных мыслей. Мы даже не попрощались, а просто разошлись по домам. На следующий день мы не встретились. И последующие 3 дня тоже. Я ему звонил, но в ответ шли лишь гудки. Без него было ужасно. " – Что я сказал лишнего? Он не хочет со мной общаться? Я плохой. Зачем только я заговорил об этом. "– Эти и сотни других мыслей лезли в мою голову. Я не выдержал. На четвёртый день нашего молчания, я решил, что надо пойти к нему и спросить, что не так. Подойдя к калитке его дома, позвонил в звонок. Дверь открыла милая старушка, низкого роста, видимо бабушка Хвана. – Здравствуйте! А я к Хёнджину. – Здравствуй. Ты Феликс, верно? – я кивнул. – Проходи. Дома было прохладно. Дверь в комнату Хёнджина была закрыта. Я постучался, в ответ ничего не поступило. Постучал ещё раз, а после этого открылась дверь. Передо мной стоял парень с красными, заплаканными и уставшими глазами, синяками под глазами и бледной кожи. В комнате был бардак. На полу валялись вещи, кровать была не заправлена, а на столе стояли пустые стаканы и тарелка с нетронутой едой. Парень открыл дверь пошире, чтобы я прошёл. В комнате было неуютно. – Как ты? – Хёнджин, к удивлению, первый начал разговор. – Неплохо. " – С тобой было намного лучше. " – подумал я, но произносить не стал. – Ты сам как себя чувствуешь? – Плохо. Ужасно. Там, в подсолнухах, ты сказал, что могу тебе выговориться, помнишь?... Я хочу это сделать. И не перебивай меня, пожалуйста. Я режусь уже как три года. Начал я это делать в тринадцать лет, и то по приколу. Пару царапин было. В прошлом году, а точнее в четырнадцать лет, у меня были конфликты с родителями и я осознанно это делал. В этом году... Ладно. Не то, чтоб я хотел умереть и так далее, мне процесс приносит удовольствие. Я не могу от этого отучиться. Наверно, уже вошло в привычку. Я правда не знаю, что делать. Будто я упал в болото и не могу оттуда вылезти., – Я просто слушал. Понимал, что возможно я могу ему помочь, вытащить его. Вдруг я резко почувствовал на себе прикосновения, а после - объятия. Хёнджин сам говорил, что не любит тактильность, но видимо сегодня это ему нужно. – Спасибо, что выслушал. – Позволь посмотреть твои порезы? – парень лишь протянул руки вперёд, давая их мне. – Ты сегодня тоже это делал? – в ответ лишь небольшое шатание головой, показывающее кивок. – Ладно. Давай немного обработаем твои запястья? Есть где-то перекись? – Хван сказал, что где-то в чемодане, с которым он приехал, должна быть. Спустя несколько минут я её нашёл. За ватными дисками я сходил в соседнюю комнату, видимо чью-то спальню. – Говори, если больно будет., – я, еле касаясь нежной кожи парня, начал обрабатывать порезы. Он лишь шипел и закусывал губу. В этот же день я пообещал, что мы вместе приготовим брауни. Он его никогда не пробовал. А ещё я заплёл ему хвостик-пальмочку, даже фотография в галерее осталась. – Хочешь погуляем ночью? На поле. – Хочу. Только меня не отпустят, скорее всего. – Спроси. Если не отпустят, сбежишь через окно, – прохихикав ответил я.

***

На последующий день мы готовили брауни у меня дома. То, что мы не доели я отдал Хёнджину. Мы общались каждый день, до конца лета. Нам было комфортно и весело вместе. Однажды ночью, перед отъездом, я и он сбежали из дома. Мы решили пойти на поле. Как только мы туда пришли Хван предложил полежать на траве и посмотреть на звёзды. Я согласился. Было немного мокро, из-за росы. Он показывал на звезды, и рассказывал то, что о них знает. – Я, кстати, с Джинни расстался, – начал парень. – Почему? Вы были прекрасной парой, ты же сам показывал мне фотки с ней. – Мне нравится другая. Точнее другой., – Я никак не отреагировал. У меня было довольно много знакомых нетрадиционной ориентации. – И... Как он хотя-бы выглядит? – У него русые волосы...и довольно глубокий голос. – Ого, прям описание меня, хах – Это и есть ты. Повисло молчание. Я говорил, что поддержу его в любом. Но я не знал как это воспринимать. Не знаю, как именно его люблю. Как парня или как друга. Это что-то между. В июле я в него влюбился, но когда он рассказал про свою девушку, я понял - это бессмысленно. – Я не знаю как реагировать. Давно ли ты это понял? – В конце июня. – Глупо, что не признался тогда. Глупо, что я сам этого не сделал. – Он округлил глаза, а после посмотрел на меня. В его взгляде не было эмоций. Мы просто молчали до самого утра. Я перебирал его волосы и пытался запомнить все его черты лица. В пять он предложил сделать фото на память. Кстати сейчас это фото стоит у меня в рамке, на комоде, возле кровати. Позже мы стояли и обнимались, минут шесть, прощаясь. Эта была наша последняя встреча. Последняя ночь вместе. Мы разъехались рано утром, в семь утра, помахав друг другу на последок. Да, у меня есть твой телефон, но боюсь, что если позвоню, мне ответит до жути знакомый голос, сказав, что я ошибся номером. Боль от упущения сильнее чем от ожога. Я даже не знаю где ты и как ты. Буду надеяться, что я тебя встречу. Обязательно встречу. Даже если не на улице вечером, то во сне под утро.