«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

Каролину Дмитриевну сложно было назвать особо инициативным человеком. В большинстве ситуаций она предпочитала отдавать право принятия решений кому-нибудь другому, и, надо сказать, что такое поведение не было следствием несамостоятельности – наоборот, обязанностей на Кавинцолеву иной раз наваливалось столько, что она, понимая, что явно не справится, начинала прямо-таки по-тихому паниковать, а потому старалась хоть какие-то свои задачи безуспешно делегировать кому-нибудь ещё. Усугубляло положение и то, что Каролина Дмитриевна, будучи в достаточной степени настоящим перфекционистом, страдала «синдромом отличника». Собственно, это объясняло и то, почему зрение у Кавинцолевой к двадцати трём с хвостиком годам уже было далеко не самое лучшее, и то, почему все, кому не лень, «нагружали» Каролину Дмитриевну, что называется, «по полной». Это ведь так удобно – поручить какое-то дело тому, кто забудет поесть и спать не ляжет до тех пор, пока задание не будет выполнено идеально, верно же? Отказывать в чём-либо, как быстро становилось всем понятно, Кавинцолева попросту не умела не то по причине собственной жалостливости, не то в силу мягкости своего характера, не то из-за более высокого статуса «просящего». Попробуешь тут отказать, когда о вроде как небольшой услуге просит твоё начальство! А если представить, как сегодняшний отказ может отразиться на жизни в дальнейшем, то Каролине Дмитриевне, любившей себя «накручивать», становилось совсем уж не по себе. И поэтому она всякий раз позволяла садиться себе на шею.       – И зачем я только согласилась ехать в этот долбаный Ростов?! – грустно вопросила своё отражение Каролина Дмитриевна, пытаясь заплести волосы с левой половины головы в точно такую же косичку-баранку, какая уже получилась на правой. – «Кавинцолева там училась, значит она и поедет!» – спародировала она начальствующую на ней заведующую. – Надо было заболеть!... На работе над Каролиной Дмитриевной сжалились и дали три выходных, в течение которых ей предполагалось – нет, не отдохнуть и прийти в себя после неудавшегося покушения – приложить все усилия для помощи полиции в поисках украденой папки с документами. Документы в Ростов и из Ростова ехали разной степени важности, но практически все так или иначе касались работы Кавинцолевой. Ну и банальный набор «ключи-деньги-паспорт» тоже следовало бы найти в кратчайшие сроки, а потому Каролина Дмитриевна не стала надолго откладывать поиски и, связавшись с участковой, попросила о встрече.       – Здравствуйте! – кивком поприветствовала её Гордеева, пряча руки в карманы – март мартом, а температуры всё ещё были не очень высокие. – Вы сказали, что вспомнили что-то ещё?       – Вот. – показала ей рисунок Кавинцолева. – У того бандита, что мне угрожал, на запястье была такая татуировка. Арина Ильинична малость скептически взглянула на щурящуюся в сумерках Кавинцолеву. Зрение у той было явно не самое острое – почему тогда Каролина Дмитриевна так уверена в своих показаниях?...       – Вы точно в этом уверены?       – У меня всё-таки миопия, а не слепота. – пояснила Кавинцолева. – А он целился мне прямо в лоб, сложно не заметить. – несколько нервно закончила Каролина Дмитриевна. – Так что да, уверена. Гордеева призадумалась. Татуировок у Джокера вроде никогда не было, и как тогда с ним быть? Только выдался шанс воздать этому головорезу по заслугам, и тут на тебе: главный свидетель удтверждает, что у преступника должна быть особая примета...       – Допустим, татуировка фальшивая и была сделана для отвлечения внимания... – начала рассуждать вслух Арина Ильинична. – Почему бы и нет, вполне в его духе...       – Намекаете на то, что меня пытался... – запнулась Кавинцолева. – Убить, да... Мой недавний пациент, Алексанр Комолов?       – Я ни на что не намекаю. – не согласилась с ней Гордеева. – Правосудие должно быть беспристрастным и основываться исключительно на фактах.       – И всё-таки. – тихо, но настойчиво продолжила Каролина Дмитриевна. – Вам он неприятен. Он вас как минимум раздражает. Можно даже сказать, что он вас бесит. Скорее всего, вы его ненавидите, и, возможно, даже боитесь, но никому этого не показываете. Верно? Участковая на такой анализ насмешливо хмыкнула – она, капитан полиции, и боится какого-то малолетнего рекетира, так нагло себя ведущего только потому, что его прикрывают сверху? Да не смешите. И не с такими справлялись.       – Частично. – признала правоту слов собеседницы Арина Ильинична, достав правую руку из кармана и потерев нос. – Сами понимаете, к подобному контингенту у нас повышенное внимание.       – К подобному контингенту?... – переспросила Кавинцолева, мысленно возращаясь к вчерашнему неожианному визиту Комолова. Тут же вспомнилось и уточнение Гордеевой к прозвищу молодого человека – «не прозвище, а погоняло». Выходит, вчера к ней на чай действительно заглянул самый что ни на есть настоящий преступник? Заглянул и, как она поняла, настойчиво посоветовал никому не говорить о своём визите. – А в отделении он показался мне вполне приличным человеком.       – Абы кого просто так «Джокером» не назовут. – продолжала участковая. – У этого «приличного человека» руки в крови по локоть и начисто отсутствует совесть. Неужели вы, как человек такой профессии, сразу этого не поняли?       – Знаете что, Арина Ильинична? – возразила Каролина Дмитриевна. – У нас бы все палаты были бы переполнены, если бы мы пациентов с учётом их рода деятельности рассматривали. «И половина всех палат была бы занята сотруниками вашего ведомства. – уже про себя добавила Кавинцолева. – А вторая половина, ради справедливости, сотрудниками нашего."       – Ну-ну. – скептически покачала головой Гордеева. Обе украдкой глянули на безымянные пальцы друг друга. «Ну, всё тут понятно: не замужем.» – сделала каждая вывод каждая из них, не догадываясь, что собеседница думает то же самое и про неё саму. Вечерело, сумерки сгущались. Уличные фонари мутными оранжевыми пятнами отражались на сыром после то и дело срывавшегося дождя асфальте.        – Ладно, спасибо за содействие, до свидания, мы вас вызовем. – начала прощаться Арина Ильинична, когда они, пройдя вокруг квартала, вернулись к парадной Кавинцолевой. – И, всё таки, если вдруг этот гражданин начнёт оказывать на вас давление – позвоните мне, хорошо?