Часть I "Разработка" Глава 5.7
7 января 2023 г., 03:18
– ... повторяю ещё раз, Ковбой. – сложил руки на груди Ворон. – Я никому и никогда не позволю вести свои дела на Охте без моего ведома. А что касается твоих абсолютно, – он подчеркнул это слово. – Абсолютно безосновательных подозрений касательно того, что я якобы веду какие-то переговоры с Басовым, то тут скажу только то, что коммерсы сами вольны решать, под кем ходить и кому платить за крышу. Хочешь, чтобы все к тебе шли – создавай выгодные условия или хотя бы другим не мешай, если сам не в состоянии...
Ленский же в высокопарные речи неофицальных глав районов не вслушивался, все те полтора часа, что шли переговоры, нарезая круги вокруг прогуливающегося вдоль закрытых дверей Шрама. Незадолго до начала встречи шеф приказал разузнать обстановку в ближнем кругу Ворона в целом и – зачем-то – подробности из биографии вороновского смотрящего в частности и Эдуард Захарович, по-быстрому перебрав в памяти всех персон, в сей круг входящих, за никак не объяснённым отсутствием на своём рабочем посту самого Комолова, остановился именно на лучшем друге Джокера. Виталя сознательно производил на окружающих впечатление человека, не испорченного образованием, а потому Ленский решил, что особых проблем не возникнет. Шрамов же, с самого начала заприметив акулой нарезающего круги вокруг Ворона Онегина, вёл себя абсолютно непринуждённо и, как иногда слышалось Эдику, мурлыкал себе под нос что-то классическое. «Танец маленьких лебедей», кажется.
– А куда ваш этот... – Ленский пальцами растянул себе губы в подобие улыбки, а затем покрутил рукой у виска. – Альтернативно одарённый делся? Наконец-то по весне грипп схватил?
– Шестьдесят. – немедленно отреагировал Шрамов.
Эдик непонимающе почесал нос.
– Чего «шестьдесят»?
– Тысяч рублей. – невозмутимо пояснил Виталя, помня о своей главной задаче. Да, Джокер велел просто слить ближайшему окружению Ковбоя необходимые сведения, но кто сказал, что на этом нельзя подзаработать? – За информацию. А ты думал, я с конкурентами бесплатно сотрудничаю?
– Да ты охренел! – возмутился Онегин и развернулся, чтобы уйти. – У других узнаю.
Шрам пожал плечами и, облокотившись на двери, за которыми шли переговору, начал с негромким чавканием есть вытащенное из кармана большое и ароматное яблоко. Последние неофициальные – то бишь, без самих Ворона и Ковбоя соответственно – встречи охтинских с полюстровскими заканчивались в лучшем случае словесной перепалкой на дух не могущих терпеть друг друга смотрящих, а значит, без лишней надобности Ленский не стал бы справляться о здоровье Комолова.
– Ну ладно, – смилостивился Шрамов, доев яблоко. – Тебе, как давнему знакомому, за полсотни скажу, идёт?
– Тридцать пять! – выдвинул свою цену Ленский. – Больше не дам, самому надо.
– На стиральный порошок? – усмехнулся Виталя, метким броском отправив огрызок в стоящую в противоположном углу урну с вычурными вензелями. – Ай, ладно, уломал! – махнул он рукой и панибратски приобнял Онегина. – Ни тебе, ни мне: сорок пятьсот – и весь расклад в ставке Ворона твой.
Эдуард Захарович, понимая, что как-то слишком легко соглашается его собеседник, подозрительно посмотрел на ожидающего ответа Шрама, от скуки начавшего жевать уже второе яблоко, взвесил все «за» и «против», после чего рискнул-таки встрять в разговор двух важных людей, дабы уточнить у шефа срочность и необходимость данных сведений и скрылся за дверями.
– Ну так тебя интересует моё предложение или я к своим пошёл? – напомнил о себе Виталя уже после того, как и Ковбой и Ворон, закончив переговоры, вышли из зала не очень довольными и направились каждый к своей машине.
– Сорок, – установил конечную цену Онегин, понимая, что за отсутствие информации Пастухов с него три шкуры спустит. – У меня налом только пятитысячные.
