Часть II "Подготовка" Глава 6.1
15 марта 2023 г., 22:40
И всё-таки в его отстранении была положительная сторона. Засидеться допоздна, в одиночестве занимаясь – эка невидаль! – личными делами, и уснуть прямо там же, где и сидел – вот та непозволительная роскошь, о которой Джокер только мечтать и мог до своего вынужденного отпуска. А сейчас – пожалуйста: лежи себе на махровом ковре среди так и неубранных с вечера вещей раскинув руки в стороны и положив ногу на ногу, прикидывай, во сколько обойдётся очередной ремонт вечно подтекающей крыши и установка натяжного потолка, да наблюдай, как часовая стрелка медленно переползает от восьмёрочки к девяточке. О да, это действительно было позднее утро! Красота же?
– Красота. – вслух согласился со своими мыслями Джокер. – Только всё равно надо разбираться, как вот это вот... – он неглядя пошарил рукой по ковру и поднял над собой файл с контрольными документами «РостовДонСтройЦемБаса». – Вот это вот попало к нашей милой докторше...
В идеале надо немедленно поехать пообщаться с Кавинцолевой. Прийти, немного напугать, чтобы быстее соображалось, потом ткнуть носом (разумеется, фигурально!) в бумаги и, если повезёт, узнать весь расклад сил из первых уст. Это – если повезёт. Почему «если повезёт»? Да, пусть девушка вот так вот внезапно оказалась тем самым пропавшим курьером, ну так никто же не исключает того, что некие третьи лица не используют Каролину Дмитриевну в тёмную. Джокер бы и сам, будучи на месте этих «третьих лиц», постарался сделать так, чтобы о сути перевозимого груза было бы известно как можно меньшему количеству людей. Это же классическая схема работы нещадно истребляемых Комоловым наркокурьеров: «Это не моё, друг попросил передать!» – истошно вопит условный Олег, осознавая приближение неминуемой гибели, и через непродолжительное время – допрашивать Джокер умел – сдаёт и отправителя, и получателя страшной посылки, а пацаны на заднем плане тем временем изымают из спортивной сумки увесистые пакетики с синтетической дрянью. Далее срок жизни условного Олега составляет от силы часов пять – зависит от того, насколько далеко от бригады Джокера находится ближайшая глухая лесопосадка или водоём. Врядли Кавинцолева в подобной ситуации окажется крепче условного Олега, а значит, третьи лица вполне могли подстраховаться, оставив девушку в неведении. Тут уж хоть режь её – всё равно будет орать дурниной, что ничего не знает, и – что лучше всего – это будет чистейшей правдой. Но это была версия «номер один» – более прозаичная и, по мнению Джокера, достаточно скучная даже для того, чтобы однажды стать сценарием очередного бесконечного сериала про ментов и бандитов.
А вот версия «номер два»...
А если он опять наблюдает очередную постанову и своим распоряжением касательно поиска пропавших манаток сломал чью-то игру? А почему бы нет: некто, зная, что Кавинцолева везёт документы, организовывает её ограбление – тогда, судя по такой спокойной реакции, Каролина Дмитриевна была об этом заранее оповещена – и инсценирует покушение на убийство, потом комиссионку Сутейкина использует как перевалочную базу, откуда папку должен забрать кто-то третий... Что касается – в том случае, если эта версия верна – неизвестных лиц, то почему бы не вернуться к первоначальным соображениям и не предположить, что на самом деле Басов – по своей воле или же насильно – находится в сговоре с Ковбоем, документы планировалось тайно передать Пастухову, а весь этот кордебалет с ограблением и стрельбой организовывался только затем, чтобы пустить пыль в глаза Ворону? Да, и тут внезапно появляются менты с какой-то истеричной бабой, начинается шумиха с чемоданом, а папку в результате всего переполоха забирает случайно в это же время зашедший за ежемесячной платой Угол. Чем не детективный роман? И, к тому же, вот теперь-то документы точно можно называть утерянными абсолютно для всех – Лёха-то думает, что нашёл просто стандартное «паспорт-полис-дипломы», так что вся правда известна только Джокеру. Тогда, по идее, уже со вчерашнего вечера – новость о «бомбе» прогремела на весь Петербург – должно начаться хоть какое-то шевеление, они – эти «некто» – должны занервничать... Сам бы Комолов в первую очередь наведался бы к Жорику, чтобы проверить сохранность вещей и, если потребуется, забрать их, но! Комиссионка со вчерашнего дня опечатана – полиция разбирается, на какие суммы Сутейкин успел наторговать крадеными телевизорами, стиральными машинками и микроволновками, так что «наведаться» – однозначно не вариант. Не стоит делать подарок Гордеевой, она явно сейчас невыспавшаяся и злая после – Джокер усмехнулся – устроенного им вчерашнего балагана. Пусть побесится, ей ещё заявление у мамаши рыжовского кореша принимать.
Можно было бы вообще не мучаться выстраиванием возможных картин развития событий и просто предоставить Каролину Дмитриевну с драгоценными бумагами пред ясны очи Вениамина Сергеевича, тем самым заработав себе право вернуться к работе смотрящего, и всем будет хорошо: Виталя снова будет зависать в «Котле» под футбол больше, чем мог позволить себе Александр, будучи обязанным присутствовать на многих встречах Ворона, сам Ворон продолжит расширение бизнеса во все возможные законные и некоторые незаконные стороны, Басов прекратит седеть от каждого стука в дверь кабинета, а Ковбой будет кусать локти с досады... Ну ладно, хорошо при таком раскладе будет далеко не всем, но всё же.
– А с другой стороны, главное во всей этой ситуации у нас что? – Джокер сменил положение тела с лежачего на сидячее так резко, что в глазах на несколько секунд потемнело, и, борясь с лёгким головокружением, встал, обхватив руками голову. – Что при любом раскладе сейчас документы для всех считаются практически что официально утерянными. И это, – попавшийся под руку вчерашний носок был скомкан в клубок и отправлен куда-то на первый этаж в сторону корзины для белья, а сам парень, зевнув, потянулся и пошёл варить кофе. – Это прекрасно.
По-крайней мере, это радовало Джокера гораздо больше, чем то, что он снова начинал вслух разговаривать сам с собой – и хорошо ещё, что не при людях. Как ни крути, а своё прозвище Александру полностью оправдывать ох как не хотелось: одно дело – выдуманная иностранцами антиутопия с роялями в кустах и крайне либеральным законодательством, и совсем другое – суровая российская действительность, в которой печально известный черезчур радикальными мерами по достижению своих целей «оригинал», существуй он на самом деле, пробыл бы на свободе, да и вообще в живом состоянии, максимум неделю. Это, кстати, тоже не могло не радовать любого адекватного – а Джокер искренне причислял себя именно к таковым – человека.
Итак, документы по сей день всеми конторами – и Вороном, и Басовым, и полицией – считаются безвестно пропавшими. Более того, в этом независимо от степени своей осведомлённости уверена Кавинцолева и, скорее всего, так думает даже Ковбой, если ему вообще что-то про это известно. Скорее всего, судя по тому, что Пастухов не делает никаких телодвижений в данном направлении, предпочитая и дальше бодаться с Вороном на переговорах (открыто) и сманивать «йуного подавана» – то бишь, самого Джокера – на свою сторону (втихоря), хозяин Полюстровского района даже не в курсе ни о намечающейся сделке, ни о том, что документы прибыли из Ростова в Петербург. И это тоже было просто...
– Просто великолепно... – а вот сейчас это было произнесено гораздо более раздражённым голосом – совсем уйдя в размышления, Джокер, только сейчас заметив, что кофе уже минуты две как сбежало и уже не варится в турке, а жарится на полузалитой конфорке, раздражённо посмотрел на своё полумутное отражение. – А вот серьёзно, заведу постоянную девушку – и пусть она печку моет... Правда, ей за это брюлики покупать придётся... Лабутены... Шубы норковые...
Кстати о. Что там Ворон ему говорил? Подлечиться, доучиться, наконец, жениться и в общем повзрослеть и стать серьёзнее? Так можно прямо сейчас и начинать! Только вот кто сказал, что это понравится окружающим?
– А это вариант...
Запивая перевареным и, казалось, даже подгоревшим кофе оставшиеся со вчера, а потому полузасохшие и холодные пельмени, Александр облокотился на столешницу и задумчивым взглядом уставился на уже другое своё гораздо более чёткое отражение в длинном затемнённом зеркальном стекле одёжного шкафа. Стекло это было примечательно тем, что всем тёмным вещам, в нём отражавшимся, придавало бирюзоватые тона, а светлые поверхности, наоборот, высветляло до почти белого. Доподлинно неизвестно, как это получалось с точки зрения физики (возможно, имело место быть такое явление, как поляризация света), но даже Ворон, не будучи частым гостем у пасынка с тех пор, как тот начал жить отдельно, знал, что интересная находка дизайнеров вместе со всем остальным мебельным гарнитуром появилась в доме во время ремонта совершенно – что в его – Джокера, разумеется, а не зеркала – случае вовсе не удивительно – незапланированно и при том совершенно бесплатно, то есть, в качестве штрафа за всё ту же своевременную неуплату, да ещё и установлена была практически даром за символический «пузырь».
Каролина Дмитриевна всё равно от него никуда не убежит, по крайней мере потому, что ногу подвернула. Больно, наверное, он и сам пару раз в юности ломался по собственной же дурости, но кто ж ей виноват? Надо было сразу соглашаться на спокойную беседу – к тому же, всё равно всё получилось так, как задумывал Александр: по пути чинно-благородно они обсудили условия сделки. Он ей – вещи, она ему – заявление, он ей – грабителей, она ему – долгожданную справку о вменяемости. Дополнительно условились, что грабителей – сразу в полицию и живьём, но, так как точное количество грабителей не было оговорено, то Джокер, как истинный юрист, про себя решил, что Коробицыну будет достаточно и одного придурка из четырёх имеющихся, а с остальными он как-нибудь сам разберётся. Ну не нашёл, что поделаешь? Глухари и не по столько лет висят, а потом скелеты в вентиляционных шахтах находят, и ничего. Так что сумочка и папочка (разумеется, уже без документов «РостовДонСтройЦемБаса») подождут встречи со своей хозяйкой до сегодняшнего вечера. А до этого момента надо бы всё-таки затребовать у пацанов давно заказанную информацию по мадам Кавинцолевой – и почему-то в глубине души Александр не хотел, чтобы оправдались его худшие предположения касаемо её связи с полюстровской группировкой.
Гораздо интереснее Джокеру, наконец решившему играть действительно по-крупному, было распутать весь клубок взаимоотношений, что хитро-мудрым узлом сплелись на документах, а значит, и на нём, и на всей Охте в целом. Причём распутать так, чтобы самому оказаться в выигрыше. А уж потом можно действительно последовать наставлению Ворона. Пойти дальше учиться – стоило признать, что последние два года точно парню всё меньше нравилось быть тем, у кого на лбу написано только девять классов, трёхлетний колледж, да год срочной службы, но и бросать незащищённые тылы самому молодому за все времена смотрящему Охты тоже не хотелось. Параллельно всё-таки уже определиться, с кем из прекрасной половины человечества он этим летом поедет в Крым восстанавливать нервы и обгорать на солнце. И следующим летом тоже. И послеследующим – если не сядет и если вообще доживёт, как бы обречённо это не звучало. Проститутки и случайные девушки из ночных клубов Александру уже успели поднадоесть именно что своей случайностью, и уже понемногу, но всё больше ему хотелось понять, как это: на протяжении не нескольких дней, не недель, и даже не месяцев, а хотя бы нескольких кварталов – дольше в такой ситуации Джокер себя просто представить не мог – утром просыпаясь видеть рядом с собой одни и те же хрупкие плечи и быть твёрдо уверенным в том, что вот Она рядом с ним не потому, что в клубе на руке у него были дорогие часы, не потому, что он угощал её каким-нибудь крепким коктейлем, не потому, что домой их вёз личный водитель (привет, Шрам!) на внедорожнике класса люкс, и даже не потому, что они пару раз классно переспали. Шрам (вот ему небось сейчас икается) со своей Роксаной даже умудряются находить общие интересные темы для разговоров, а он чем хуже?... Дело за малым – найти условную Роксану, которая будет относительно ровно реагировать на его деятельность и – что важно – его не бояться. «За малым»... Аж самому смешно...
Но это всё, как говорится, после войны – в том, что война в том или ином виде будет, Джокер был точно уверен – и непременно после победы. Нет, не так: после Победы. В том, что Победа тоже будет, и что Победа будет именно на его стороне, Александр, имея на руках бумаги такого уровня, был уверен ничуть не меньше. И не только в бумагах дело: у него уже был почти готов примерный план действий, который, разумеется, корректировался по ходу развития событий, у него были нужные связи, грамотно распоряжаясь которыми можно очень многого добиться, но самое главное: у него были люди. У него были верные люди, на которых он мог положиться, и которые доверяли ему, пусть иной раз случались такие ситуации, в которых Джокер даже сам себе не верил и – иной опять же раз – творил такие вещи, от которых самому потом становилось страшно.
– Кто сказал, – медленно проговаривая слова произнёс Александр, глядя в зеркало. – Что это понравится Ворону?
Отражение, хитро улыбнувшись, кивнуло, полностью одобряя задуманное.
Итак, драка определённо была неизбежной, и Джокер, по заветам самого высшего руководства, собирался бить первым. Но сначала необходимо выяснить, зачем прятать документацию среди дипломов какой-то Нины Сергеевны Довлотян, зачем, в конце концов, запечатывать файл скотчем так, будто бы его будут пересылать «Почтой России»?... Фамилию «Довлотян» за последние сутки он видел дважды, а совпадение «С.» в инициалах управляющего ростовским отделом басовского предприятия и «Сергеевна» в отчестве таинственной Нины как бы намекало, что Довлотяна С.М. скорее всего зовут именно Сергей, и что Нина ему скорее всего если не дочка, то внучка. Вопрос только, Нина ли передала документы Каролине или Каролина должна была передать ей – и это скорее всего определяет местонахождение Нины если не прямо сейчас, то на момент ограбления Кавинцолевой точно и, как следствие, поможет выяснить личность отправителя, а через него – тут уж как получится – конечного получателя пакета. В идеале надо навести справки через службу аэропорта и полицию, дабы установить точное место жительства Н.С. Довлотян и полную картину всех её междугородних перемещений за последние несколько месяцев, но это точно потребует официального запроса, а значит, вызовет ненужный интерес у посторонних лиц... А можно поступить чуть проще и делегировать эту задачу Еремяну – наверняка кто-нибудь из его многочисленной и очень дружной родни пересекался если не с самой Ниной, то с Довлотяном С. точно. Правило шести рукопожатий, насколько Джокеру было известно, ещё никто не отменял.
С некой Розой Давидовной Г., которой и были адресованы документы, было сложнее, и вот в этом случае Александр склонялся к тому, что надо обращаться к Коробицыну. Конюховская программка, конечно, перевела полученную аудиозапись утренней – да, пока Комолов мирно дрых, стражи правопорядка уже работали – планёрки в текст, но ничего интересного, кроме несколько раз произнесённой фамилии «Грицацуева», не выдала.
– Мало. – прокомментировал успехи ноутбука Джокер и продолжил собираться – надо было успеть в отдел до того, как товарища майора куда-нибуть отправят. – Но хоть что-то.
Сегодня Джокер решил Виталю не дёргать – Шрам сейчас в первую очередь ВрИО смотрящего, а не его шофёр, так что пусть отдыхает после вчерашнего балагана и занимается текущими делами. Сам же Александр, перебрав в голове все возможные варианты передвижения, к своему неудовольствию остановился на таком, о котором раньше даже и думать не хотел по причине несолидности. Но остальные были ещё хуже: каршеринг, как и такси – палевно, маршрутка – душно, тесно и медленно, самокат... Боже упаси, чтобы хоть одна живая душа увидела грозу Охты на самокате!...
Скрепя сердце и заткнув невовремя напомнившие о себе гордость и чувство собственной важности принц всея районного криминала, чихая от пыли, чертыхаясь и невероятным образом балансируя между оставленных ещё со времён ремонта банок давно засохшей краски, полуизрасходованных рулонов обоев и оставшихся от мебели лишних деталей, сгибаясь в три погибели из-за жутко стеснённого пространства, доставал из чулана велосипед.
