«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

Вылетев из Санкт-Петербурга в пол-второго дня и совершив перелёт в завтра, Окунев в без десяти восемь утра по местному времени приземлился во Владивостоке и, взяв такси, через час был в Уссурийске. Товарищ подполковник знал, кого посылать: именно у Окунева в Уссурийском УгРо служил товарищ с училища – ранее – тоже стралей, а сейчас – уже капитан Михаил Актаев, так что проблем с наведением связей и с жильём не должно было возникнуть.       – Ты о «моралисте»? – Актаев намазал бутерброд красной икрой и протянул Егору – Как же, забудешь такое. Три жертвы, три подвески: «два», «один» и «ноль», потому и в серию объединили. Потом пропал куда-то, дело второй год в глухарях висит. В руководстве тогда не хотели лишней работы накануне министерской проверки. Дело сначала приподзамяли, а затем и вовсе чуть не развалили. Сейчас в архивах пылится, срок давности вроде не вышел ещё.       – Н-да уж... – разочарованно протянул Окунев. – Надо было тебе просто из Питера звякнуть, а не переться за тридевять земель.       – Я возьму это дело из архива. – продолжил Михаил. – Ты почитаешь, заодно я память освежу. Помнится, на следака тогда активно какой-то хрен из прокуратуры давил, не то Хаттабаев, не то Хайдинеев.       – А смысл?       – Смысл, друг мой приезжий, есть всегда, везде и во всём. – с интонациями очень мудрого шамана возразил Актаев, посмотрев из окна на заснеженную улицу. – Вопрос в том, что не всем этот смысл известен.       – Думаешь, у него мог быть какой-то интерес? Михаил неопределённо повёл бровями и щедро намазал хлеб клюквенным вареньем. Отслужив после училища год в Петербурге, он всё-таки решил, что жизнь в таком большом городе – не для него, и вернулся в суровый, но родной Уссурийск к невесте, родителям и знакомым. Вернулся – и не прогадал: тот же Окунев до сих пор в летёхах ходит, пусть и старших, а он – уже капитан.       – А вёл кто? – подул на горячий чай Окунев. Актаев задумался. События, про которые спрашивал Окунев, происходили тогда, когда он только осваивался на новом месте службы, а потому многих действующих лиц ещё не знал.       – Так этот же... – почесал переносицу Михаил. – Кажется, Игорёша... Точно. Желчный такой, въедливый – ужас просто, а как начнёт задвигать за моральный облик сотрудника, так хоть стреляйся. Но раскрываемость у него была выше среднего, это да... Если помнишь Колываныча из учебки, то прям один в один характер. Окунев ностальгически усмехнулся, вспоминая годы учёбы. Колыванычем курсанты, да, кажется, и некоторые преподаватели, втихоря называли Николая Ивановича Ромашевского. Ромашевский любил читать лекции по криминалистике очень быстро, равномерно и монотонно, а на следующее занятие требовал дословного знания материала и боже упаси было добавить что-нибудь от себя.       – Колываныча забудешь. – согласился Егор. – Он сейчас в городе?       – Сачков-то? – протянул Актаев. – Так он же сразу после скандала с Хадентоевым, чи как там его, к вам куда-то перевёлся, мол, из нашего медвежьего угла поближе к цивилизации.       – О как...