«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

Выехав из Ковалёво, чёрная бэхина «бэха» миновала частный аэродром и, плавно съехав на обочину, остановилась. Санчес никак не среагировал – с горя он напился и сейчас находился в неком полузабытьи. Перед его глазами продолжало быть лицо Михея – лучшего в мире кореша и друга детства. Как-то глупо всё вышло. Сейчас Санчес испытывал огромную жалость – не к Михею, Михею-то было уже на всё пофиг. Санчес испытывал жалость к самому себе. В начале месяца они по пьянке повздорили и разнесли одну из «наливаек», как выяснилось чуть позже, бывшую под Вороном. На кипиш принёсся лично Джокер, на правах юриста оценил нанесённый ущерб, на правах смотрящего назначил виновного – то бишь, Санчеса – и выставил счёт, который предполагалось уплатить в течение двух недель. Денег они с Михеем найти так и не смогли – в сумках у всяких одиноко идущих гражданок не иначе, как по закону подлости, крупных купюр ни в безналичном, ни в наличном виде не водилось; хозяин той же «наливайки», к которому Санчес с Михеем вроде как планировали наняться подсобными рабочими, наотрез отказался платить авансом, а предлагаемая зарплата всё одно неи при каких премиях не смогла бы покрыть собой всю сумму долга в силу своей мизерности. Джокер всё это время их не беспокоил, и Санчес уже начал тешить себя надеждами на то, что «принц криминала всея Охты» про них просто-напросто забыл, как вдруг в шесть утра его подорвал звонок. Джокер предлагал единоразово отработать долг. Отказаться, разумеется, было невозможно. И изначально суть отработки не показалась Санчесу какой-то неправильной: ну, вздумалось вот Джокеру грабануть ювелирку – а чё буржуазия жирует, пока нормальные пацаны еле-еле концы с концами сводят? Ну да, одному такое провернуть сложно, нужна вот массовка на роль клоунов второго плана с пиротехникой и потому нате вам настоящие пистолеты – если вдруг что пойдёт не по плану, придётся мочить свидетелей. А как вы ещё хотели, ограбление ювелирки – это вам не девок по тёмным подъездам щемить и не у бабусь авоськи резать, тут к вопросу с серьёзным видом подходить надо. Логично? Логично. По понятиям? По понятиям. А непосредственно перед самим мероприятием Джокер отозвал Санчеса в сторонку и выдвинул ещё одно условие. Сначала Санчес отказался – условие шло в абсолютный разрез со всеми мыслимыми и немыслимыми понятиями и морально-этическими нормами. Тогда Джокер применил всего один аргумент. Аргумент весил ровно восемьсот десять грамм в снаряжённом виде, у сведущих людей назывался «пистолет Макарова» и в случае невыполнения Санчесом второго условия незамедлительно терял бы в весе грамм девять-с-хвостиком. И Санчес сдался. Михей умер быстро.       – Подъём, приехали! – толкнул его Бэха. – Выходим!       – М-м... – с трудом выпрямился Санчес. – Куда выходим?...       – На улицу выходим! – потихоньку заводился Бэха и для ускорения процесса сам выволок Санчеса из машины. – Теперь идём прямо!       – Зачем?       – За шкафом! – подтолкнул его Бэха. – Прямо иди, я сказал! И Санчес пошёл – нетвёрдым медленным шагом, не останавливаясь и не оглядываясь, чуть задрав голову к низкому серому небу, с которого до и дело срывались крупные холодные капли. Большая гроза шла на Петербург с юга. Громыхнуло один раз, другой, третий... Бэха, убрав пистолет, сел в машину и, втопив педаль гада в пол, умчался дальше к Всеволожску – дорога действительно была пустая и без единого ДПС-ника. А Санчес остался на асфальте, широко открытыми глазами уставившись в небо. Ему уже не было жалко ни себя, ни Михея. Ему уже вообще ничего никогда больше не было.