«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

      – ...почему в отчёте дежурного я читаю о какой-то массовой драке на кладбище?! – негодовал Завьялов. – И почему все участники этой потасовки являются людьми Джокера? А, Коробицын?       – Снежана, допустим, не является. – скромно возразил Николай Степанович. – Что до остальных, так вы же сами проси-       – Тише!       – Вы же сами просили, – перешёл на шёпот майор, – Привлечь свободный контингент к поискм маньяка, ну вот и. – развёл руками Коробицын. – А с дракой – да, накладочка вышла. Фрэндли фаер, то да сё, а как вы ещё хотели? Завьялов устало потёр виски – ему тоже выспаться не получилось – и еле удержался от зевка. Хотел он явно не так и явно не то, что предлагала ему жизнь в лице Джокера.       – Поймали хоть? – скучающе поинтересовался подполковник. – Или тоже – как вы?       – А что «как мы»? – выпрямил спину Тельцов. – Я вчера, между прочим, взял общестенно опасного преступника! Остальные полицейские, включая Романа Евгениевича, уже знавшего, что за «общественно опасного» преступника взял доблестный участковый, тихо хихинули.       – Хорошо, Тельцов, хорошо! – кивнул Завьялов. – Выдам я тебе премию! Виктор Андреевич весь просиял и чуть было не гаркнул «Рад стараться!», но подполковник его перебил.       – Но только, если ты мне ответишь на один вопрос.       – Легко!       – Где сейчас Комолов? Тельцов сник, и подполковник перевёл взгляд на Коробицына. Николай Степанович пожал плечами – о том, где сейчас Комолов, не имел понятия, наверное, даже Шрам, не говоря уже о самом майоре. Сам Виталя на момент убытия Коробицына на службу оставался на кухне, бодренько трепался с Зинаидой о тонкостях кулинарии, сонная Кавинцолева грызла уже второе яблоко, и никто о местонахождении Джокера и знать не знал или же делал вид, что не знает, а сам майор о гостях решил пока никому не рассказывать.       – Вчера около двадцати трёх был на заброшенном консервном заводе в соседнем районе. – положил на стол распечатки с видеокамер Скворцов. – Ранее на этот же завод приехал небезызвестный нам Юрценко, он же – Петлюра, проходящий у нас по ограблению гражданки Кавинцолевой и по покушению на жизнь Николай Степановича, а ещё ранее – некто Ленский, который, по подтверждённой информации, занимает околоруководящее место в ОПГ «Полюстровские» и в преступной среде более известен как Онегин. Полагаю, – передал капитан фотографии Завьялову, – Наш трупешник – кто-то из этой троицы. Цветков уточняет, кто именно.       – А что уточнять? Это Ленский. – уверенно ответил Завьялов. – А наркотой обколол его Юрценко по указке Джокера.       – Нашего Джокера? – переспросил Коробицын. – Да вы чего? Он же наркоту на дух не переносит, Роман Евгениевич! Спрашивая у Шрама, в честь чего Джокер напился вне графика, Николай Степанович даже подумать не мог, что на этот раз парень реально превысил все границы разумного. Коробицын, конечно, подозревал, что кто-то от руки Джокера всё-таки умер – в одиночку в драбадан Комолов напивался преимущественно по этому поводу – но предполагал, что и в этот раз имел место быть огнестрел, либо же нож или что-то подручно-увестстое навроде монтировки. Но чтобы наркота...       – Да того, Коробицын, того! – покивал Завьялов и протянул свой телефон. – На вот, глянь, что твой... кхм... подопечный устроил. Там кино на полчаса. Я, конечно, понимаю, что он нам половину статистики по раскрываемости делает, но это уже ни в какие ворота не лезет!.. Он стал абсолютно неуправляем!...       – Угу... – впол-уха слушая начальство кивал Николай Степанович, копаясь в галерее в поисках тех самых доказательств, о которых уже минуты две распинался подполковник. – Кино на полчаса, говорите?       – ...дальше что? – самозабвенно продолжал Роман Евгениевич, не обращая внимания на майора. – Он больницы взрывать начнёт? Катера? С ювелирок на банки перекинется?       – Здесь нет никакого кино, товарищ подполковник! – перебил его Коробицын и вернул телефон обратно. – Тут из самого на Джокера похожего только картиночка.       – Какая картиночка? – опешил Завьялов.       – Карта пятой масти.