«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

      – Так... – попытался подвести итог Скворцов. Мы объявляем Джокера в розыск или как?       – Объявляем.       – Не объявляем.       – Коробицын, я не понял. – возмутился подполковник. – Кто из нас начальник полиции: ты или всё-таки я?       – Вы, вы. – не стал претендовать на начальственное кресло Николай Степанович, но касательно Джокера остался при своём мнении. – У нас нет оснований для того, чтобы его официально разыскивать.       – А ты найди. – многозначительным тоном приказал Завьялов. – Найди, Коля, иначе нам предыдущие десять лет золотым веком русской поэзии покажутся по сравнению с тем, что тут устроит этот наш гений хаоса и беспредела... Коробицын замолчал и сосредоточенно посмотрел на лежащий перед собой карандаш. В словах подполковника был смысл, но даже сам Роман Евгениевич не догадывался, насколько он близок к истине. А вот перед Николаем Степановичем наконец начинала вырисовываться полная картина происходящего, однако, не внося абсолютно никакой ясности – наоборот, у майора возникало всё больше и больше вопросов. Из всех вопросов, тревожащих душу товарища майора, больше всего беспокоил его вопрос безопасности его – то бишь, Николая Степановича, а не вопроса – жены Зины. С Зиной они душа в душу прожили двадцать лет, а сейчас компанию ей составляют буднично сообщившая о втором покушении Кавинцолева и потенциальный уголовник Шрамов. Да, люди они сами по себе вроде как приличные, но Шрам безоговорочно подчиняется Джокеру, а Джокер... А Джокер – это Джокер, со всеми вытекающими... Кавинцолева, оказывается, ещё и Басова... – вспомнив важную деталь, задумался Коробицын. – Басова-Басова-Басова... Где-то уже мелькала эта фамилия, но где же?... Басова – значит, отец – Басов. – тут майора осенило. – Басов Дмитрий Анатольевич. Директор цементного завода. Джокер как-то спрашивал про Грицацуеву, Грицацуева – главбух Басова. Цемент на продажу в Питер с юга идёт мешками – и наверняка не через рентген, чай, не из-за границы... Сыпучая наркота. Мешок распечатать, засунуть пакетированый брикет с «грузом», запечатать, поверх налепить большую наклейку типа «Открывать здесь», и как будто никто ничего не. Джокер мешает – убрать Джокера. Кавинцолева, первая подстава. Незнакомый адвокат – знать бы ещё, чей, Джокер-то его тогда тоже впервые увидел, занервничал, начал блефовать, дескать, старого знакомого встретил... Знали ли те, кто стрелял в Кавинцолеву, что стреляют в дочь Дмитрия Анатольевича, или целью был именно Джокер? Ладно, в первый раз, допустим, «они» не знали, а сейчас? Каролина точно уверена, что убить хотели именно её , «а Саша спас»... А Джокер, стоит отметить, мало кому позволяет называть себя по имени. Между ними что-то есть? Джокер вообще знает, кто такая Кавинцолева?... Шрам называет её «важным свидетелем» и утверждает, что Комолов что-то очень интересное нарыл – это общие слова или Шрам действительно знает что-то конкретное, чего не знает Николай Степанович? Тогда надо их обоих немедлено допросить... Или не немедленно – Шрамов сказал, что гостить они будут «до востребования». Знать бы, когда это востребование будет и зачем... Точно, позвонить Зине – у неё сегодня выходной – и велеть докладывать о малейших изменениях. Допустим, Джокер знает – как давно? Откуда? И, главное, с какой целью он использует эту информацию? Неужели, – тут майору самому с себя стало смешно, – Он решил охмурить красну девицу и через неё породниться с Басовым, чтобы отхапать Ворону завод? Ну нет... – Коробицын покачал головой. – Это даже для него слишком. Хотя завод взять под контроль надо, это факт... И днём ранее эту мысль можно было бы запросто озвучить Завьялову, после чего коллективным разумом решить негласно делегировать полномочия службы наркоконтроля товарищу Джокеру – это если сам Комолов до них об этом не догадался. А сейчас, когда Роман Евгениевич на голубом глазу утверждает, что Джокер кого-то там насмерть обколол... Да не «кого-то»! Не «кого-то», а такого же смотрящего, причём именно с того района, с которым у Ворона, насколько было известно, давно были тёрки из-за бизнеса, территории и... – Николай Степанович вспомнил, как довольно долгое время назад Джокер сетовал на увеличившееся количество забегающих на Охту барыг. – Из-за наркоты. Наркотой в Полюстровском районе занимается... или уже занима-лся Онегин – он же – Эдик Ленский. Ленский – вроде как начальник Петлюры. – при мысли о Юрценко плечо снова дало о себе знать. – Да, а Петлюра – это именно тот, кто стрелял в Кавинцолеву у подъезда и – как говорит Завьялов – тот, кто ранил его, Коробицына Николая Степановича. А ещё Петлюра же отвечает за подготовку и организацию «цементного» наркотрафика... Выходит, Джокер уже знает и про завод, и про Кавинцолеву-тире-Басову, и про наркотики, и про то, что Ковбой – а над этими двумя начальствует именно Пастухов, это уже давно зафиксировано – дал приказ его – Джокера – убрать или, что вернее, подставить, и потому герр Ниццкий наверняка от Ковбоя так вовремя появился оказывать всестороннюю помощь... Теперь понять бы ещё смысл этого фортеля, о котором говорит Завьялов... Ведь Джокер не только начинает открытый конфликт с Ковбоем, убивая Ленского, Джокер не только вяжет кровью Петлюру – непосредственно убивал-то Юрценко, Джокер же ещё и себя – визитка-то его – открыто сдаёт, мол, посмотрите на меня, какой я тут неадекватный!... Нахрена, спрашивается?... Или видео скинул не Джокер, а карта – для подставы? Устраняются в результате все трое – и Джокер, и Петлюра, и Онегин, а некто третий получает с этого выгоду. Кто там ещё облизывается на Охту? Карим? Сват? Или ещё кто – районов-то в Петербурге много, как и лиц, их контролирующих. Знать бы, кто... Нет, видео же исчезает безвозвратно – значит, этот кто-то заинтересован только в том, чтобы об этом инциденте только лишь узнали, но не смогли принять никаких мер. Первые два кандидата – точно живой – по крайней мере, на без двадцати пять утра – Джокер, и – не факт, что до сих пор живой – Петлюра. Петлюру пока отставляем в сторону, про него ничего особо не известно, а вот поднять дело Джокера и прикинуть, кто именно из ну очень обширного списка недоброжелателей точит на него зуб, не мешало бы. Не мог же он в самом деле сдать себя полиции!... Да ещё потерпевший Тявкин со своими показаниями влез – порез он, значится, на руке грабителя увидел, глазастый какой. Не говорить же сейчас Завьялову, что Комолов припёрся не только пьяный и с синяками суточной давности, но ещё и с перемотаным торжественно-белыми бинтами запястьем?! Кавинцолева говорит, Джокер её спас – выходит, это потому он такой слегка побитый, нормально драться же до сих пор не научился... Интересно, верно ли в этом случае полагать, что парень и на этот раз кого-то завалил?... Итак, уже два трупа, да плюс раненая Зябликова – даже если видеозапись из салона покажет, что стрелял не сам Джокер, а его подельник. Нехило. Ювелирка наверняка вороновская – и это уже не много, не мало, а нападение на район. Чего он хочет добиться подобным финтом ушами? Суицидник долбаный, иначе не скажешь...       – Вы предлагаете мне пойти поперёк закона?       – Мы уже... – начал обычным возмущённо-упрекающим тоном подполковник, но, покосившись на аквариум, стал говорить тише. – Мы уже и так идём поперёк закона, позволяя всему вороновскому гнезду разгуливать на свободе!       – Ну так давайте их расстреляем! – неожиданно предложил Николай Степанович. – Это сразу решит половину всех проблем района!       – Коробицын!...       – Что «Коробицын», Роман Евгениевич?! – продолжал майор. – Если событие преступления есть – то оно есть, если его нет – то его нет. Если человек совершил преступление и есть доказательства его вины – то мы его вину докажем и он понесёт заслуженное наказание.       – А если сразу не докажем, то подождём, пока он где-нибудь ещё накосячит и всё равно докажем. – добавил Скворцов. – И накажем.       – Ключевое слово «подождём». – мрачно согласился Завьялов, понимая, что с точки зрения закона Коробицын прав. – Подождём, пока он ещё кого-нибудь грохнет?       – Подождём, пока он сам со всем разберётся. – предложил Николай Степанович. – Сами мы пока до тех людей по правомочиям не дотянемся, а он сможет.       – Ага. – скептически фыркнул подполковник. – Сможет залить район кровью.       – Не знаю, что там у вас в телефоне было, но убирать за собой Джокер умеет, иначе бы он давно сидел, и даже Ворон со всем адвокатским кагалом бы ему не помог. – возразил майор. – Если в ходе этих разборок он сможет подсократить бандитское поголовье – молодец, сможет не замараться при этом – дважды молодец. Нам после этого останется только не позволять оставшемуся уровню преступности подняться выше установленной Джокером нормы, а это куда проще, чем пытаться нынешний уровень опустить до тех же показателей. Не сможет, – он развёл руками, – Посадим.       – А не посадим – так пристрелим при задержании. – хмыкнул Сергей. – Давно нарывается.       – У вас поразительно схожая логика.       – Это у меня-то – с Джокером? – возмущённо протянул капитан. – Николай Степа-       – Считай это комплиментом, Скворцов! – хлопнул его по плечу Коробицын. – Работать лучше надо, чтобы я не его – тебе в пример ставил, а тебя – ему.       – Так, всё! – стукнул кулаком по столу Завьялов, пресекая развитие перепалки. – Капитан Скворцов – прислушайся к совету майора Коробицына, повысь темпы и результативность работы. Коробицын, доводы хорошие, но всё равно не убедил. Джокера объявляем в розыск. Образовавшуюся и провисшую минут пять тишину нарушил телефонный звонок. Подполковник недовольно посмотрел на аппарат – номер не определился – и уже потянулся было пальцем к плашке «отклонить», как вдруг вызов принялся сам.       – Слушаю. – насторожённо протянул Роман Евгениевич. – Да. ... Да, мой. ... Как, и у вас тоже? ... Мы уже принимаем все необходимые меры, да. ... Нет, я не... Но это же... – говорить ему становилось всё сложнее. – Понял вас, товарищ Гаврилов. – он салфеткой вытер выступившие на лбу капли пота. – Понял. До сви... – собеседник положил трубку. – ...дания. – совсем севшим голосом договорил Завьялов и обратился к подчинённым. – Официальный розыск отставить. Телефон зазвонил ещё раз. Подполковник ответил, глянул на свои погоны, произнёс короткое «да» и, нажав отбой, снова посмотрел на Коробицына и Сквроцова.       – Неофициальный тоже отставить. – добавил начальник полиции и, оглянувшись на портрет Президента, взял красную ручку и выдрал из записной книжки листик. «Но на контроле держать!!!»       – Товарищи, – смял бумажку подполковник. – Зажигалка есть у кого-нибудь?...