«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

Под потолком одиноко горела свисавшая на двух проводах лампочка. В полутусклом свете танцевали отогревшиееся мошки. Единственное окно было наглухо зашторено пыльным брезентом. Комната была обставленна крайне скудно: посреди её стоял стол системы «парта школьная заадрипанная», в тусклом глянце которого отражалась пресловутая лампочка с мошками. За столом стоял косой стул. На стуле, периодически меняя позы, сидел Толян и напряжённо думал, выбирая между двумя равнодерьмовыми вариантами тот, что устраивал его больше. Прямо теорема Эскобара, мать его ети… Вариант первый предполагал, что Иванов сам сдаётся, добровольно признаёт часть вменяемых ему статей и при содействии адвоката чинно-мирно-благородно заезжает на нары лет на десять-пятнадцать, получает регулярный грев и вообще существует в качестве довольно уважаемого в определённых кругах человека. Неоспоримым преимуществом данного варианта являлось то, что шансы дожить до конца срока были довольно-таки высокими – ведь если Толян брал всё на себя, то остальные оставались вроде как не при делах. Но пятнадцать лет на зоне, в холоде, в сырости, со вшами, туберкулезом, непременно вонючей парашей и прочими прелестями тюремной жизни... Целых пятнадцать лет!... Вариант второй же был куда более заманчив и интересен, но при этом и куда более рискован. Итак, первым делом Толян сдавал Джокера. Уже только поэтому данный вариант был ну очень соблазнителен. После этого – в зависимости от реакции полицейских – Толян сдавал Петлюру, ныне покойного Ленского, и – если дело пойдёт совсем плохо – даже самого Ковбоя. Взамен же Толян получал максимально возможное – в зависимости от того, сколько он наговорит – снижение срока и долгожданное освобождение от Джокера. Однако вероятность получить перо от бывших коллег или от кого-то из людей Джокера возрастала едва ли не десятикратно. Гордеева обещала безопасность. Рыжов поддерживал. Завьялов не возражал. Толян колебался. – Нет, если ты настаиваешь, мы тебя прямо сейчас выпустим. – вдруг предложил Рыжов. В связи с затянувшимися дождями ему пришлось сменить любимый бежевый драповый плащ на неменее любимый чёрный кожаный и пододеть тёплый, но старый свитер, светить которым перед Ариной Ильиничной было стрёмно, а потому приходилось ходить наглухо застёгнутым и париться. Было неудобно, но ради Гордеевой Дмитрий терпел. – Но только при одном условии. – Каком ещё условии? – наконец поднял голову Толян. – Ну как же? – развёл руки в стороны Рыжов и встал справа от Иванова. – Посмотри на наших доблестных сотрудников правоохранительных органов. – тут он широким жестом указал на Гордееву и Завьялова. – Они ради тебя в парадной форме пришли. Товарищ подполковник, вон, даже с медалями. Он же их ради тебя всю ночь пастой ГОИ чистил, Анатолий! – И чё? – Ну что ты вечно со своим «и чё», право слово! – наигранно надулся Рыжов. – В культурной столице живёшь, а выражаешься, будто серь подзаборная... Так вот, наше условие: из парадной ты выходишь под ручку с капитаном Гордеевой. – тут лицо Толяна начало удивлённо-возмущённо вытягиваться. Дмитрий Иванович это заметил, победно подмигнул Арине Ильиничне и в ещё более заманчивом тоне продолжил. – Садишься новенькую полицейскую «ладу весту». Роман Евгениевич в качестве водителя, – на этом месте Завьялов поперхнулся, – С мигалкой и кортежем из двух мотоциклистов, как почётного гражданина, довозит тебя до главного здания охтинского РОВД. Вы паркуетесь у самой парадной, товарищ подполковник открывает тебе дверь, жмёт руку и... – Рыжов в лучших традициях Мариинки сделал драматическую паузу в долгие две секунды. – Отпускает на все четыре стороны! – Отличный план, Дима! – поапплодировала участковая. – Надёжный, как швейцарские часы. Едва Гордеева достала ключ от наручников, как вдруг Толян резко отдёрнул руки, при этом ещё и воскликнув что-то уголовно-матерное. Подобное ручкание с ментами – разумеется, по уголовным понятиям – было очень, очень нежелательным. «Мусорнувшись», гипотетически уже бывший уважаемый человек Толян терял всё: деньги, друзей, единомышленников, покровителей и – что вполне вероятно – безопасность и, в конечном итоге, собственную жизнь. – Товарищ подполковник, он, кажется, не хочет! – Не хочу! – лихорадочно закивал головой Иванов. – Век воли не видать, гражданин начальник, совсем не хочу!... Это же тотальный зашквар, меня потом со свету сживут! – Ну тогда рассказывай. – место Рыжова в качестве главного дознавателя занял Роман Евгениевич. – Всё, что нас интересует. – Толян всё ещё мешкал, но уже не от упрямства, а от боязливости, и потому Завьялов позволил себе пойти на одну несущественную, по его мнению, уступку. – Мы гарантируем анонимность записи. Слово офицера. – Да ну вас к чёрту... – сплюнул на грязый паркет Толян. – В общем... это всё Джокер придумал. Дмитрий Иванович облокотился на стену и заинтересованно потёр подбородок. Рядышком пристроилась Гордеева. Подполковник остался стоять с противоположной стороны. Рассказ обещал быть долгим.