Все сработает, в конце концов

Я никогда не видел, как это приходит, Я не мог прочитать знаки, И сейчас я знаю, что это ничего не значит, Александр не видел, как это происходит. Александр понял, что сделал не так, но слишком поздно. Вокруг лишь тьма, в ушах звонкие выстрелы и хрип. Хрип Государя, который был еще жив. Но, увы, не долго. Будто совсем ничего не сделал, чтобы предотвратить все это. Наоборот, Александр Петрович в разы все усугубил. Он не смог прочитать знаки, что подкидывала судьба ему под дверь. Оставшись один на один с собой — он это понял. Правда, поздно. Он не смог увидеть, как жизнь снова начала ломать Михаила, полностью уничтожая его. Но почувствовал, ощущая тревогу и страх за него. Александр опять ничего не сделал. Люди свыше будто так и хотели посмотреть на то, как Москва, снова став столицей, утонул в пучине гнева и подозрений. Проще говоря, потерял рассудок. И у них это получилось. Но ты навсегда в моей памяти, Я подвергся обману, когда верил, что Ты был единственным для меня. Сердце кровью обливается, слыша каждое оскорбление от Михаила. Но Александр терпит. Не видит, но терпит. Все говорят, что глаза Москвы полны решимости и в тоже время безумства. Вот только никто и не смотрит в них. Боится. Взглянув, боится оказаться засыпанным могильной землей. Питер не видит, но знает, что прежнего Миши больше нет. Есть только жестокая столица СССР. Раньше, Александр думал, что Михаил всецело принадлежит только его сердцу. Что никто и ничто никогда не встанет на их пути. Каждый из них не позволит другому умереть. Спустя года, позволили. Только уже непонятно, кто. Истина бывает очень обманчива. А Александр слишком молод, чтобы понять это. Многие говорили, что время лечит, и все наладиться. Что все труды Александра, которые он усердно наработал в прошлом веке, сработают. К большому несчастью, или счастью, он все растерял. А Михаилу пришлось разгребать, из-за чего все вновь ухудшилось. В те года, когда Романов был столицей Великой Российской Империи, Москва был словно плот, что поддерживал бывшую столицу на плаву. Когда Александр буквально валился с ног от усталости, а еще бывало от голода, Михаил был рядом и расслаблял его, давая выговориться и выдохнуть. Москва приглашал сесть Александра рядом с собой, на кровать. Аккуратно клал его голову на свое плечо, нежно поглаживая напряженные плечи, которые с каждым движением опускались. Петербург старался выдержать этот титул. А тот, словно огромный оползень, наваливал до кучи проблем. А Москве хуже. Сейчас все закончилось, но только для Александра Романова, а не для Александра Невского. Для Михаила Московского книга, отложенная в какой-то момент, открылась, показывая новые сюжеты. Устрашающие сюжеты, от которых у Московского мигрень целыми днями. Александру следовало бы поучиться, прежде чем принимать такие резкие и важные решения. Уже не важно. Сейчас я знаю, что всё закончилось, Мне лучше поучиться, прежде, чем начать сначала.