born to die

I feel so alone on a Friday night Мне так одиноко пятничными вечерами

Can you make it feel like home Ты сможешь сделать так, чтобы я почувствовала себя как дома

Рейнира пряталась за одеялами из шелка. Ее белоснежные волосы растрепанно лежали на бежевой подушке, глаза только-только открывались после короткого сна, лениво хлопая ресницами. В комнате было слишком темно, что подтолкнуло девушку к мысли, что кто-то закрыл окно. Не поворачиваясь, она ощущала его присутствие всем телом. — Что ты здесь делаешь? — переворачиваясь на живот, прошептала девушка в подушку. — Меня приучили, что в семье принято присматривать друг за другом, — прошептал парень, облокачиваясь на спинку кровати. — Мама всегда говорила мне так, — пролепетала девушка в подушку, сильнее кутаясь в одеяло. — Но ты решил присмотреть за мной именно в ночь перед моей свадьбой, да? — усмехнулась Рейнира, переворачиваясь на бок, смотря на Деймона. — Какого черта, дядя? Принц аккуратно придвинулся чуть ближе, удобнее устраиваясь на кровати. Их лица были совсем недалеко друг от друга. У Рейниры пробежала мысль на секунду прислонится к его губам, оставив короткий поцелуй, Деймон аккуратно заправил выбившиеся локоны за ухо девушки, а потом поднёс к своим губам бокал с красным вином. — Хватит пить, — закатила глаза Рейнира, пристально за ним наблюдая. — что вообще нас ждёт в будущем, Деймон? — Когда я думаю о будущем, пить хочется ещё больше. Он казался очень уставшим: темные синяки под глазами выделялись на фоне почти что мертвенно-бледной при свете Луны коже, а острые черты лица выделялись ещё более четкими линиями на исхудавшем лице. Рейнира голову на подушку опустила, тяжело вздыхая. Он скривил тонкие губы в фирменной полуусмешке, поднося бокал ко рту. — Знаешь, какое у меня самое первое воспоминания? — Как мама качает тебя на руках? — предположил Деймон, с шумом поставив бокал на столешницу, — Игры с Алисентой? Первая встреча с драконом? — Нет, это был ты. Осторожно выглядывал из-за чуть приоткрытой двери, как будто в моей комнате скрывалось что-то нуждавшееся в усиленной охране, нечто совершенно необыкновенное, что ты всеми силами старался оградить от посторонних взглядов. И когда ты пересёкся со мной взглядом, твоё волнение куда-то испарилось. Кажется, потом ты сказал что-то на валирийском и взял меня на руки. У него почти получилось уверенно хмыкнуть; почти. В итоге его грустный, быстро пробегающий по комнате, взгляд выдавал его с потрохами. — Я слышала, брак — это всего лишь политическая договорённость, — прошептала она, отпуская его руку. Он не смотрел на нее. Не смотрел, но краем глаза все же улавливал, как резко ее глаза и губы опустились вниз. — Я, кстати, вдовец. Рейнира глаза в сторону отвела; отвела, но взгляд все равно проскользнул по его болезненно-белой шее. Будто бы фарфор; По длинной, с идеальными изгибами, белоснежной шее. — Я, кстати, завтра выхожу замуж. В ее словах было так много горечи. Не язвительности, не самоуверенности, а именно что тупой боли. Что он не сдержался, повернулся к ней, крепко переплетая их пальцы, до боли стискивая в своей ладони. Заглянул в глаза, тяжело давя своём взглядом. — Мы рождены, чтобы быть великими, — прошептала Рейнира, тяжело вздыхая. — В итоге все рождены, чтобы просто умереть, — сказал Деймон, тяжело на неё смотря. В итоге его амбиции летят к чертям. Давно летят, разбиваются о мраморный пол, словно хрустальная ваза. — Скажи мне, что обещаешь, что ты не бросишь меня, — прошептала Рейнира, мягко сжимая его вторую ладонь. — Пообещай мне, что ты будешь на моей стороне. — Будто у меня выбор есть, — тихо сказал он, оставляя руку возле ее лица, аккуратно поглаживая ее затылок ладонью. — Ещё только четыре, тебе нужно поспать. — Чтобы когда я проснулась, ты опять испарился? — нервно спросила принцесса. — Я буду тут, — поддаваясь вперёд, Деймон приподнялся на локти и оставил невесомый поцелуй на лбу девушки. — Обещаю. Она прекрасно знала, что будет обречена возвращаться к нему снова и снова. Всю жизнь. Прежде всего, потому что она хотела возвращаться; демоны за грудной клеткой вырываются наружу, стоит ему оказаться рядом. И это отчего-то казалось чертовски правильно. Ее губы растянулись в улыбке. Нервной и изломанной, но все же улыбке. Она руку приподняла, почти касаясь его щеки, но остановила пальцы в нескольких миллиметрах. Он сам наклонился в итоге, оставляя поцелуй на губах. Не требовательный, как тогда в борделе. Но важный, будто подкрепляя свои слова действием. Рейнира проскользнула по его белоснежным волосам, прижимая голову ближе к себе. — А теперь спи, — отрываясь, сказал Деймон, мягко сжимая ее руку. — я буду тут. И его любовь огнём билась под рёбрами. Она не чувствовала, что стала героиней какого-нибудь рыцарского романа, скорее то, что ее поймали заботливые горячие руки, растрепав волосы и вылечив крылья; И не важно, что будет завтра; важно, что он завтра будет за ее спиной.