Культурный Питер

Ммм… очередная дорожка запрещененного, чувство эйфории, но за ним мучительная головная боль, и снова голос, удар, и скорая помощь. Виолетта не знала куда деть себя от этих мучений, она хотела умереть, лишь бы никогда не вспоминать тот день. Она навещала Амелию каждый день, ей становилось лучше и лучше, а вот Малышенко мрачнела на глазах. Странные рисунки, надписи в ее блокноте пополнялись ежедневно. Оно преследовало ее везде, хотелось содрать с себя кожу, разорвать плоть, выжить все свои органы, вешая кишки на люстру. Умирать долго и мучительно, варить себя, выпаривая из себя кровь. Кажется она сходила с ума… —Как же…смех…хуево…-истерический смех был по ушам.—Надо, надо снова… И снова новая доза…вот она уже лежит на полу, смотря в потолок и все становиться ярче и ярче и затем резко тухнет. Глаза плавятся, пытаясь выбежать из глазных орбит, покинуть головную коробку, что явно уже парилась в котле Чертов. Ногти впивались в бледную кожу, оставляя глубокие царапины. Костяшки белели от напряжения, голова гудела. 3 недели спустя. В состоянии эйфории, Матильда снова лежала на полу. Весь потолок закручивался в водоворот с яркими огнями и вспышками, пол под ней начал постепенно превращаться в рыхлый темный песок и затягивал девушку вниз, засыпая ее горами черного зыбучего порошка. И тут заиграла громкая мелодия и Малышенко вернулась на землю. —Алло, можете забрать её, -произнес голос на другой стороне трубки. Это сразу отрезвило Виолетту. Она быстро добралась до больницы и увидев Амелию, улыбка быстро появилась на лице. Шмид крепко обняла Виолу. —Я очень скучала по тебе.-Виолетта снова растрогалась. На что Шмид взяла Малышенко за плечи и, немного отодвинув ее от себя, оглядела своими очами и резко вцепилась губами в, мягкие сладкие, губы Вилки. Это был самый лучший поцелуй в жизни каждой из них.- Ты же теперь ко мне переезжаешь? —Ах, да, я уже у тебя живу.-Виолетта нервно почесала затылок. Она старалась не смотреть в глаза Амелии, чтобы она не заметила ее расширенных зрачков. Девушки доехали до дома, обсуждая все, что произошло пока они были в разлуки. Амелия улыбалась, но поврежденная нога все еще болела, как только боль начиналась, она сразу потухала. Виолетта решила пока не трогать ее. Зайдя в квартиру в нос бросился резкий запах сигарет, и пустоты… Амелия заподозрила не ладное, но признаков своих подозрений не нашла, жаль, что она так и не решилась открыть крышку слива воды в унитазе, ведь именно там и лежал пакетик кайфа. Мрачный свет, сменился на теплее тона, сразу же, как Амелия начала готовить, за все время в больнице, она просто даже не догадывалась, что будет скучать по домашним обязанностям, а сейчас дикое желание привести в порядок квартиру брало свое, через час квартира сияла от чистоты и еда на плите была готова, Виолетту радовали эти милые очи. Они болтали, много болтали, и тут резко Малышенко спросила: —Как ноги? -она погладила ее по колену. На этот вопрос Амелия почернела сильнее тучи. —Виолетта, все…-горячие слезы полились по щекам Шмид.—мне сказали, что я больше никогда не смогу танцевать.—Девушка сорвалась с места и вышла из квартиры, без куртки на лютый февральский мороз. Виолетта не сразу поняла, что Амели ей сказала, но когда все дошло до нее, она побежала за ней. —Амели, мы справимся, я обещаю тебе, -она остановила ее и обняла, девушка обняла ее в ответ без каких либо дерганий.-пошли домой, холодно. Виолетта не могла смотреть на вечно страдальческое лицо Амелии и она решила отправить ее походить к психологу, на что та вредничала и не хотела, но все-таки согласилась, и сейчас уже с удовольствием ходит к врачу и расцветает на глазах, пока Виолетта, загруженная своими загонами и травкой, меркнет. Очередной вечер, пока Амелия на приеме у психолога, Малышенко снова доставала свой кайф и уже, не в трезвом состоянии, набрала воду в ванне и легла туда, и вот, в глазах все темнеет, ком в горле, глаза на лбу, резкий звон в ушах и теперь уже мертвая тишина…