Не обижайте тыквы в Осенний Излом, попивая сидр у себя в Надоре

- Тыква – в каждом доме, деньги - в кошельке. Так говорят в Надоре. Осенний Излом празднуют в Надоре с размахом. Уже закончены полевые работы, убран хлеб, собраны яблоки и приготовлен кислый яблочный сидр. Самое время попраздновать, пока не засыпало Надор колючим холодным снегом, и метель не закружила до самых Весенних Волн. - Эр Рокэ, знаете, тыквы любят подношения. Ленточки, бусинки, маленькие свечки и палочки, завернутые в цветную бумагу. - Это как, Ричард? Чтобы дарили подарки овощам – такое я слышу впервые. - Тише, эр Рокэ, услышат, обидятся. - Ох, ну надо же! Огородные растения могут обидеться. Надеюсь, они не вызовут меня на поединок? Вряд ли я смогу сражаться с тыквой. Кстати, не пойму, зачем их сажают в Надоре. Прибыли от них немного. - Эр Рокэ! - лицо Ричарда, вопреки ожиданиям было уже не забавно-возмущенным, а чуть ли не испуганным. - Вы не понимаете. В Осенний Излом каждая тыква - вместилище Духа Осени. И обходиться с ними надо соответственно! - Духа Осени? Вот уже не думал, что вы, истый эсператист, верите в крестьянские байки гальтарских времен, - Алва приподнял бровь, окидывая взглядом двойной ряд весьма внушительных оранжевых тыкв, между которыми он и шел сейчас по узенькой тропинке - самая короткая дорога от замка к ближнему лесу. Вернее, уже обратно - именно в этом самом лесу Рокэ недавно нагулялся вместе с оруженосцем, слушая его бесконечные рассказы о надорском празднике урожая, но больше - любуясь самим Диконом, с детским упоением собирающим опавшие листья и грозди рябин. Всё это багряно-золотое великолепие превратилось в пышный венок. Именно такую корону носил, по словам Ричарда, Король Осеннего Излома. И вот сейчас Ричард увенчанный этой самой короной, пусть и сползшей немного набекрень, сам заалелся не хуже спелой рябины. - Да, я эсператист. Но нельзя забывать то, чем живет твоя земля. Лишь соблюдая традиции народа, можно стать во главе него. Тем более, что... - Что? - про себя Рокэ откровенно любовался воодушевленным пребыванием на родной земле Диконом. Истинный Повелитель Скал, что ни говори, но забавности происходящего это не отменяло. - Вы хотите сказать, этот Дух Осени на самом деле существует, сидит, к примеру, вот в этой тыкве, - он легонько тронул носком сапога ближайшую тыкву, - слышит мои слова и может покарать? - Эр Рокэ! - в возгласе Ричарда слышался неподдельный ужас, изумивший Алву. Что такого произошло? Не пнул же он эту тыкву, она даже и не пошевелилась от его прикосновения! Хотя... Тыквенный бок вильнул от сапога Рокэ куда-то в сторону. Впрочем, нет, это был не бок. Это было лицо, словно нарисованное на оранжевой тыквенной корке ломкими лунными тенями. Круглые глаза, крохотный намек на нос - и хищный рот, полный острых зубов, которые сейчас очень нехорошо оскалились. Рокэ мотнул головой. Что за наваждение? Или это надорская луна так шалит? - Эр Рокэ, я же не успел вам сказать, - выдохнул побледневший Ричард. - На Осенний Излом тыквы, на которые падает лунный свет оживают и становятся... Он не договорил. Но Рокэ уже и сам видел - кем. Тыквы двигались на Алву. Угрожающе и неумолимо. Рокэ отчетливо видел их лица, проступившие на корке, словно нарисованные углем. И оскаленные пасти. Стало жутко – прям как в далеком детстве после рассказов Карлоса про оживающие предметы, которые только кажутся неживыми. - Ри-рич-чард, - маршал сделал шаг назад, увлекая за собой оруженосца, но тот нетерпеливо выдернул свою руку. - Я знаю, как помочь им. Рокэ кольнуло это «им» а не «вам, монсеньор», но спорить было некогда. Надо было достать огниво и помочь зажечь обычную свечку. Точнее, свечной огарок. При его тусклом огоньке оскаленные рты превратились в веселые улыбки. - Свечка – это как бы амулет. Это задобрит их, - Ричард кивнул в сторону тыкв. - Задобрит? Вот так просто? - Рокэ недоверчиво покосился на тыквы, которые остановили наступление, и теперь выглядели вполне довольными, подставляя оранжевые бока под свечные блики, казавшиеся невероятно яркими для такого маленького огарка. - Для них свеча - это напоминание о свете солнца, по которому они скучают, - вполголоса пояснил Ричард, водя свечой то вправо, то влево. - Когда они видят свет - сразу добреют. Идемте, эр Рокэ, не надо терять времени. С этим Рокэ был полностью согласен. И даже с некоторой опаской поглядывал по сторонам, следуя за своим проводником. Но тыквы выглядели вполне мирно, а Ричард, казалось, совершенно не удивлялся, разгоняя свечным огарком осенние сумерки. - А вам это, похоже, вполне привычно, Ричард? - Как и любому, кто вырос в Надоре, - отозвался Ричард. - Когда приближается Осенний Излом, я не хожу мимо тыкв без свечи и огнива. К счастью, тыквенные угодья подходили к концу. Рокэ и не думал, что способен так радоваться стылой громаде родового гнезда Окделлов. - Я должен поблагодарить вас, Ричард, - сказал Рокэ, когда от лунного света и сумасшедших тыкв надежно отгородили крепкие стены, в камине жарко пылал огонь, и кроме Ричарда уж точно никто не мог услышать. - Не стоит, монсеньор. Мой долг - защищать эра, - Ричард кивнул головой, всё еще увенчанной осенней короной, тень которой причудливо заплясала на стене. Рокэ глотнул предложенного ему сидра. Не Кровь, конечно, но сейчас и это сгодится. - И всё же, Ричард, я не понимаю. Как вы после такого, - Рокэ выразительно указал рукой в сторону, где остались тыквенные грядки, - можете выращивать тыквы, да еще и использовать их во время праздника? - Так это же самое главное, монсеньор! - заулыбался Ричард. - Скоро увидите! И праздник, действительно, удался на славу. Прямо во дворе замка накрыли столы. Их стояло так много, что хватило место всем крестьянам из окрестных деревень, слугам замка и конечно, Дику и девочкам. - Матушка в это время запирается в молельне. И настоятельно просит не тревожить ее, - сказал Ричард, - но тут будет весело, эр Рокэ. Вы же верите мне? - Верю, юноша. Вы покажете мне, как танцуют надорские танцы? - Конечно! Вы все сами увидите! И он задорно подмигнул эру. Чего только не было на столах. Огромные туши, посыпанные жгучими травами и перцем, сдобренные чесноком и украшенные той же рябиной. Множество запеченных овощей, ковриги свежего хлеба и нежнейшие колбасы. Острый козий и овечий сыр, что напомнил Рокэ о бакранах. И бочки свежего сидра. Но главным украшением стола была.. тыква, запеченная с яблоками и медом. - Эр Рокэ, попробуйте кусочек. В Кэналлоа сладости знаменитые, но и в Надоре есть не хуже. Ешьте, ешьте... она вас, точно не съест. Последнее он шепнул прямо в ухо Алве. - Я вам верю, - Рокэ улыбнулся. Вообще-то, он не жаловал блюда из тыквы, но сейчас отказаться было невозможно. Да и выглядело угощение очень соблазнительно. Нежное, кисло-сладкое, так и тающее во рту... Словно попробовал кусочек осеннего солнца с его последним теплом. Что ж, промелькнуло в голове, люди много веков едят тыквы. Если подумать, должны же тыквы за это хоть когда-то отыгрываться? - Вам нравится? - разрумянившийся Ричард с волнением смотрел на него. - О, весьма. Я даже и не подумал бы, что тыква может быть... такой, - Рокэ всё же слегка настороженно взглянул на украшение в торце стола. Пустотелая тыква со вставленной в нее свечой, сверкала глазами и улыбалась широко и дружелюбно. Ну а с чего бы быть иначе? Ведь разукрасили ее на славу, как самого дорогого гостя. Всё, как говорил Ричард - пестрые ленты, бусины, даже самодельные цветы. Ричард наполнил сидром старинную чашу, воздел ее приветственным жестом, обращаясь, как удивленно понял Рокэ, к той самой тыкве. - Щедра осень, урожай обилен, пируй с нами! - провозгласил он. Сейчас, с чашей в руке, увенчанный ярким венком, он и впрямь казался королем - воплощением осени. Залюбовавшись этим, Рокэ не сразу понял, что слова Ричарда послужили сигналом к началу какого-то странного действа. Сначала Айрис, не пряча улыбки церемонно приблизилась к тыкве, сделала что-то - Рокэ не понял, что именно - следом уже спешили ее сестры, да и прочие празднующие явно намеревались исполнить некий ритуал. - Ричард, рассейте моё невежество, что происходит? - Дух Осени пирует с нами, - отвечал Ричард. - Идемте, нам тоже не стоит отставать. Ричард поднялся с места, решительно прихватив горсть еще теплого медового печенья. - Возьмите и вы, эр Рокэ. Рокэ не стал отказываться. Взял печенье, сунул пару печенинок, крохотных, в рот, остальное же, по примеру Айрис и малышек, высыпал в рот тыквы. - И что, Дух Осени любит печенье? - Его просто невозможно не любить, правда? Рокэ готов был согласиться, но не успел. Сначала он просто подумал, что ослышался. Праздничный шум в ушах, всякое может быть... Но нет, ошибки быть не могло. До слуха отчетливо доносился хруст печенья и совсем не аристократичное чавканье. - Ричард... Это... - Дух Осени доволен угощением! - сияя, сообщил Окделл. - Вы хотите сказать... Он и в самом деле здесь? Но как, как он может есть печенье... тыквой?! - Не представляю, - пожал плечами Окделл. - Знаю только одно, он очень любит печенье. И на вас он уже больше не сердится. Вы же его угостили. - О... Что ж, весьма рад. Приятного ему аппетита, - произнес Рокэ, вежливо наклоняя голову. И мог бы поклясться, что тыквенная улыбка стала еще шире. Прошло немало времени, прежде чем Алва смог свыкнуться с узнанным и увиденным. Для этого потребовалась изрядная доля праздничных угощений. Ричард не отставал от эра, с аппетитом уплетая надорские разносолы, прерываясь разве только на то, чтобы поднять чашу. Вот почему изрядно отяжелевший и осоловевший Рокэ изрядно удивился, услышав нетерпеливые выкрики: - Танцевать, танцевать! Король танцевать идет! И Ричард, с улыбкой, на удивление легко выпорхнул из-за стола. Все взгляды были устремлены на него, и даже Дух Осени смотрел лишь на него своими пустыми, но такими живыми сейчас глазами. Однако, Ричард искал другого взгляда. Послав краткую улыбку Алве, он вскинул руки - и пустился в пляс. Казалось, он будет высекать искры из древних каменных плит двора, но дробный стук каблуков звучал на удивление...легко, а порой и вовсе смолкал. Рокэ осознал что Ричард танцует на кончиках пальцев. Он то скользил по кругу, то кружился сам, так, что полы его багряной одежды метались языками пламени. Руки то застывали неподвижно перед грудью, то взмывали крыльями, унося Ричарда в очередной полет по кругу, такой стремительный, что Рокэ видел лишь багрянец одежды и осенний венок, который даже и не думал падать с головы увлеченного танцем Окделла. Когда, в какой момент Рокэ подхватил общий ритм, который воодушевленные надорцы давно уже отбивали в ладоши, не уступая даже кэнналийцам? Казалось, они едва сдерживались, чтобы не присоединиться к танцующему тану. И первой, на удивление, не выдержала Эдит. Рокэ и глазом моргнуть не успел, как девочка уже... нет, не неслась в том же бешеном ритме, а словно плыла во кругу. Не отставая при этом от Ричарда ни на шаг. Руки взмывали крыльями, светлые косы блестели в свете свечей и факелов, Ричард счастливо улыбался, глядя на это - и сердце Рокэ отчего-то сладко заныло. Он терпел, когда к танцующим присоединились Айрис и Дейдре, когда танцевать пошли все празднующие - вроде бы каждый сам по себе, но на самом деле сплетая танец в особый узор, понятный только в Надоре... Но вдруг Ричард выскользнул из круга веселящихся сестер, направился прямо к Рокэ - и, сияя улыбкой протянул руку. Алва на долю мгновения растерялся. Он не надорец. В Кэнналоа танцуют иначе. Он не сможет так. Или сможет? Это оказалось на удивление легко. Просто лови тот самый ритм, с которого уже невозможно сбиться, ибо он пропитывает всё вокруг. Следуй за Ричардом, за каждым его движением, не своди с него глаз, о, как же это легко! Его сияющие глаза, самую малость сбившийся венок, растрепавшиеся русые волосы, пылающие румянцем щеки, улыбка, полная того самого последнего и оттого такого сладостного осеннего тепла. Король Излома. И Рокэ танцевал для него. Не для оруженосца - для короля, не сбиваясь ни на миг, не чувствуя усталости и ловя мимолетный взглядом странный трепет свечного пламени в резной тыкве. Кажется, Дух Осени тоже пустился в пляс. - Да, Ричард, должен признать, Осенний Излом в Надоре весьма впечатляет. Рокэ казалось, ночь перевалила уже за половину, когда он прошептал это, вытягиваясь наконец на постели. Горело лицо, чуть ныли ступни, но голова была легкой и глаза не слипались при виде Дикона. Тот не спешил ложиться, сидел у постели, глядя на огонь в камине. Улыбнувшись, он покачал головой. - Эр Рокэ, это еще не всё. - В самом деле? - изумился Рокэ - Поистине этот праздник требует надорской выносливости. Что же еще предстоит? Ричард рассмеялся. - На Осенний Излом некоторые любят сидеть у огня и рассказывать страшные истории. Хотя, чаще это делают на Зимний Излом. - Осмелюсь заметить, Ваше Осеннее Величество, свою порцию ужаса на сегодня я уже получил, - заметил Рокэ, ловя странно блеснувший взгляд оруженосца. - Но если у вас есть для меня нечто особое... - Можно сказать и так, - кивнул Ричард. - Что ж, тогда рассказывайте, я готов. - Эр Рокэ, - Ричард придвинулся ближе, - вы знаете, что было главной обязанностью Короля Излома в прежние времена? Его голос прозвучал немного странно. Наверное, вот так и рассказывают в Надоре страшные истории, подумал Рокэ. Сначала мягко и вкрадчиво, пробуждают интерес, а потом... - Просветите меня. - Король Излома, - Ричард стал еще чуточку ближе, - должен был совершить жертвоприношение в честь Духа Осени. - Жертвоприношение? - почему-то сразу поверилось, что речь идет не о медовом печенье. И даже не о жертвенной овце. - Да, - Ричард почти шептал. - Король Излома сам выбирал жертву, прося, чтобы Дух Осени направил его взор и сердце на того, кто будет угоден. И когда выбор был сделан, о нём не знал никто. Даже тот, кого Король Излома увлекал с собой под сень осенних деревьев, в сердце леса, туда, где ожидал Дух Осени. И там... - Ричард, - сердце вдруг сбилось с ритма, улыбнуться получилось не сразу, - прошу, ради меня, чужака в Надоре, нарушьте правила. Скажите мне, если я выбран вами, далеко ли мне идти за вами в лесную чащу. И не волнуйтесь, я не буду противиться. Не после такого угощения и такой пляски. Ричард улыбнулся. Улыбка эта отразилась странным огоньком в серых глазах. - Вы угадали, эр Рокэ. Король Излома выбрал вас. Сердце в груди екнуло жутковато и сладко. То ли в отражении близких серых глаз, то ли просто в собственных мыслях, Рокэ видел себя, покорно идущего вслед за Ричардом - Королем Излома - в лесную чащу, без тропы, без дороги, лишь листья шуршат под ногами. Ложе будет мягким, - шепчут лесные ветви, и Рокэ, как зачарованный, идет и идет к широкой прогалине, посреди которой высится древнее дуплистое дерево, помнящее еще Абвениев. Раскидистые ветви - как шатер. И камень у корней - серый, еще более древний, но этого почти не видно, камень сплошь усыпан мягким золотом осени. Ложе будет мягким. - Иди, - шепчет Ричард, и этот голос сладок и манящ, как запах меда спелых плодов, осенней листвы. Хочется покориться ему, лечь покорно на золотое ложе и смотреть не отрываясь, в серые глаза, подставляя обнажившуюся грудь, беззащитное горло под... - Эр Рокэ... Тихий шепот развеял морок. Рокэ удивленно моргнул. Нет ни леса, ни дуплистого дерева, ни жертвенного камня. Он лежит на постели в комнате Надорского замка, и Ричард, тан Окделл, Король Излома, слишком понимающе улыбается, глядя на него. - Ричард... - только и прошептал он, когда разгоряченные сидром, танцем, самой этой ночью губы Ричарда прижались к его губам. Он не противился. Как и обещал. Позволил торопливым пальцам рвануть шнуровку на рубашке, выпивал до дна предложенную ему осеннюю сладость с близких губ, подставлял обнажившуюся грудь и беззащитное горло под краткие, обжигающие поцелуи. Осенний венок всё же упал с головы Ричарда, его волосы играли золотом в отсветах каминного пламени, и Рокэ наслаждался этим золотом, будто счастливец, нашедший сокровище, припрятанное лепреконами, о которых таинственным шепотом успел рассказать Ричард по дороге в Надор. Ласкал, перебирал, зарывался жадными пальцами, чтобы притянуть к себе ближе и отдать, не скупясь, все поцелуи, которые так щедро расточал сероглазый Король Излома. Все ласки, от которых по жилам течет осенний мёд пополам с пламенем, и тело млеет, и ему становится мало этой сладости этого тепла, этой нежности. Мало самого себя. Хочется жара, сравнимого с пламенем осенних костров, хочется собственного стона, когда наконец ощутишь желанную, абсолютную близость, принимая - на себя, в себя. Телом. Сердцем. - Эр Рокэ... - в серых глазах восторг и едва ли не ужас. Юноша и сам не подозревал, что способен на такое, пусть даже и в ночь Осеннего Излома. - Всё хорошо, Дикон, - слегка шевельнуть бедрами, раскрываясь навстречу. Конечно, позже надо будет взять своё, но сегодня особая ночь. Король Излома выбрал его. Пусть всё будет так, как должно быть в Надоре в эту ночь. Как велят странные обычаи, посвященные тыквоголовому Духу Осени. Как Дикон, его Дикон пожелает... И Дикон желал. О, как он желал! И брал - по-юношески трепетно, жадно, и одновременно - будто и в самом деле ощущая свою власть над Рокэ. Целуя нежно, пронзая безжалостно-сладко, глядя неотрывно в глаза, шепча зацелованными губами имя, мешая его с какими-то нежностями на надорском, сквозь которые так ясно, так пылко пробивалось одно: - Рокэ... Люблю... Он возвращал и это. Имя за имя, поцелуй за поцелуй, любовь за любовь. Шепотом, взглядом. С королем нельзя скупиться. Даже если король этот - на одну лишь осеннюю ночь. Дух Осени стоял в самом сердце своих владений. Сейчас он казался выше даже своего древнего обиталища. Тыквенная голова была сейчас куда выше пышной кроны старого дерева, а глаза, горящие ярче множества свечей, были устремлены на хрупкую человеческую фигуру, увенчанную яркой листвой и гроздями рябин. Король Осеннего Излома, преклонив колено, опустился на пышный золотой ковер, устилавший землю. - Я сделал, что должно, - произнес он, кланяясь. На тыквенном лице заиграла широкая, совсем не вырезанная, живая улыбка. - Жертва щедра и урожай обилен, - произнес Дух Осени, и слова его растеклись незримо в воздухе, в земле, благословляя Надор до следующей поры урожаев и золотой листвы - Береги своего Ворона, Король Излома.