Совершенство

                    Он специально выбрал самую простенькую "пятерку" БМВ из своего забитого автотехникой гаража, но даже её, компактную, но шуструю, трехсотсильную, было отчаянно жаль. Жаль менять колеса на старые, простые. Жаль было вгонять в одно из них гвоздь и оставлять малышку под дождем на шоссе. Детка беспомощно мигала аварийкой, а Рейн отсчитывал минуты - ровно в семь, как и положено, вдалеке показалась слепящая фара знакомого байка: Пхаю для своих семнадцати был очень пунктуален и возвращался с занятий всегда в одно и то же время. Рейн нервно погладил затихшую БМВ по рулю и выбрался под дождь, склоняясь перед ней в извинительном поклоне. Светлый пиджак незамедлительно покрылся тёмными мокрыми пятнами. Рядом завизжали тормоза. Рейн незаметно улыбнулся - а Пхаю был джентльмен. - Что-то случилось? Помочь? - прозвучал чуть искаженный из-за шлема голос, двигатель мотоцикла замолчал, и Пхаю подошёл, мягко ступая по асфальту байкерскими ботинками. Рейн прикрыл глаза, вслушиваясь в его голос. Выдохнул и повернулся. ...Его фото было солнечным, пусть в имени его штормило всё не на шутку. Он ярко смеялся в кадре, явно не замечая фотографа, что делал снимок. И Рейн влюбился. Никаких условий больше не требовалось, чтобы произошло это вот так просто и быстро: Рейн увидел его улыбку и пропал. А мальчик заканчивал универ, мальчик был занят, Рейн помнил еще, как несколько лет назад сам с чертежами под мышкой носился по этажам того же университета, пытаясь сдать задания в срок. Мальчишку трогать было нельзя. Нельзя было представлять его в своей постели - Пхаю, на минуточку, встречался с девочками. Но слухи разные ходили. Ходили милые его фоточки в радужных университетских группах, и эти его длинные, заплетённые в косы волосы не давали покоя, потому что их хотелось распустить и сжать в кулаке. В сильном и мужском. Ну какие девочки, в самом деле. И всё же, сделав беспомощный вид, пришлось изображать именно принцессу, вцепившись тонкими пальцами в зонт. Пхаю покачал головой, оглядев спущенное колесо, а Рейну стало ужасно стыдно за убогую резину: она никак не вязалась с роскошной моделью БМВ. Как не вязалось и такое поведение с его возрастом сильно за двадцать пять. Но почему-то казалось, что это был самый верный способ. Или Рейн просто сильно поглупел от любви. - Мне нужно сменить колесо, я думаю, - проблеял он несчастно и мысленно усмехнулся: всего-то делов на двадцать минут - домкрат лежал в багажнике, руки так и просились снять секретку и начать крутить болты, и было плевать на проливной дождь, это был тёплый, даже обжигающий ливень, и очень хотелось снять пиджак, вот только Рейн боялся, что такая же мгновенно промокшая рубашка облепит его вполне себе приличные бицепсы, и звания несчастной, застрявшей на шоссе красавицы, которую нужно спасать, будет уже не вернуть. - Могу поменять, не вопрос, - сказал Пхаю по-деловому и внимательно на Рейна посмотрел, определяя, видимо, степень его беспомощности. Рейн попытался сжаться до размеров самой беспомощной девочки на свете и засиял глазами. Глаза у Рейна были загляденье - медовые, корейские. Пхаю засмотрелся. Потом отодвинул его в сторону, закопался в багажник, достал инструмент и принялся крутить. Поменял чуть быстрее, чем Рейн рассчитывал. И время первого свидания вышло. Вот только отпускать не хотелось. - Я рядом живу, - сказал Рейн невзначай, уже зная, что сам Пхаю живёт намного дальше. - Зайдём ко мне, переоденешься, чтобы в мокром не ехать. Пхаю пожал плечами и согласно кивнул. Согласию его, вероятно, сильно поспособствовало недавнее выступление перед будущими выпускниками в родном университете одного архитектора с красивыми глазами. В общем, Рейн был не просто каким-то незнакомым красивым парнем, застрявшем в дождь на шоссе. - Показывай, куда ехать, - сказал Пхаю, надевая шлем. Хороший мой, послушный, подумал Рейн, глядя, как снова седлает он байк, и рванул на обиженной своей машине к дому. Следом в струях усиливающегося ливня ревел мотоцикл. Вышел из душа Пхаю разморенный дождем и дорогой. Поблагодарил за предоставленную сменную одежду, пока Рейн смотрел, как бестолково возит он полотенцем по мокрым распущенным волосам. - Помочь вытереть? - спросил и решительно взялся за махровый кончик. Пхаю снова молча кивнул и чуть запрокинул голову. Что же ты делаешь, мальчик, засмотрелся на него Рейн. Волосы Пхаю пахли дождем, свежей влагой. От кожи шло живое тепло - Рейн, принюхиваясь, чуть не ткнулся носом в чужую сильную шею. Не стал торопиться, не ткнулся, отпустил. От себя, не из спальни. Уговорил остаться. Постелил на диване и еле смог заснуть. Рано утром отправил Пхаю на учёбу в своей футболке и джинсах и сразу же вернулся в спальню, достал подушку, на которой тот спал и чуть себя не задушил, так небесно от неё пахло. Остальное было технически просто. Работал вечерами Пхаю в известном автосервисе у Пакина. Того самого, кто был на факультете Рейна его лучшим другом и самым большим разгильдяем, и позже забросил архитектуру ради чего-то более денежного и... криминального. Рейн зашёл, пообсуждал новые модели, предупредил, чтобы мальчишке ничего не говорили. Пакин понятливо над ним посмеялся - мистер Дождь изволил влюбиться в моего лучшего механика? Рейн раздраженно передразнил его и, схватив со столика первый попавшийся буклет, закрылся разворотом - влюбился и очень сильно. А что. Пакин замахал на него руками - да ничего, никаких проблем. Хочешь новёхонькую скоростную бэху ограниченной серии? Бери, тестируй, трасса твоя. Хочешь механика - бери тоже. Такой не дастся так просто, подумал Рейн и бессмысленно уставился на фото в буклете. Бело-синий двухколёсный красавец смотрел на него, сияя боками. Рейн заинтересованно и уже более осмысленно повёл глазами ниже - пробежался по характеристикам. Цокнул языком и подумал - этого я хочу тоже. Их обоих.       Пхаю он получил через месяц. Все мы когда-то были студентами, а после сдачи особо страшных экзаменов все мы эту сдачу отмечали. Кто - в баре, а кто - в спальне взрослого состоявшегося мужчины, успешного архитектора с давней зависимостью к скоростным автомобилям и длинноволосым механикам. Волосы эти, распущенные его собственной рукой, падали на лицо, щекотали кожу, лезли в рот при поцелуях, откровенно мешались, но Рейн, запуская пальцы в копну на затылке, слышал тихие вздохи удовольствия, и становилось плевать на полный рот волос. В затуманенных возбуждением глазах Пхаю сияло - я просто умница, такой молодец, я сдал экзамен, меня похвалили, теперь и ты похвали тоже, я заслужил, мне нужно, просто необходимо это! Болтать как раз не хотелось, и Рейн молча выгнулся под ним, касаясь возбужденным членом члена чужого. Пхаю затрясло. - Можно, я больше не буду сдерживаться? - выдохнул он Рейну на ухо. Рейн облегченно кивнул - и не надо. Давай. Всё было прекрасно, только по-подростковому быстро. Ну, ладно, мальчишке семнадцать, с парнем - первый раз. И даже если нет, было лестно - Пхаю так сладко толкался, так певуче стонал, что эти тридцать секунд были самыми восхитительными в постельной жизни Рейна за последние полгода. Рейну хватило опустить руку и пару раз энергично себя коснуться, чтобы застонать тоже. А утром птичка упорхнула, затянув на голове тугие косички-колоски. Рейн повздыхал и набрал Пакина. - Прибыл? - спросил загадочно. - На днях, - пообещал Пакин и многозначительно замолчал. - Остаток суммы переведу сегодня, не волнуйся, - понятливо сообщил Рейн, а вечером пригласил Пхаю в гараж, приоткрывая тайну своего давнего хобби. Спорткары тихо сияли отполированными боками под ярким освещением неоновых ламп. Та самая "пятерка" стояла чуть в стороне. - Посмотришь? С ней что-то не то, - попросил Рейн Пхаю и открыл капот: после спектакля со спущенным колесом немка злорадно выдала на приборной панели "Check Engine" и встала. Пхаю, кося глазом на остальной роскошный парк, подошёл к эксклюзивной "пятерке" почти на цыпочках - мягко и хищно. Заглянул в нутро. Склонился ниже. И закопался на целый час. Рейн, сидя на её смоляном боку, тихо спрашивал, уточнял, потом перешёл к подсказкам - где нужно подкрутить и на что обратить внимание, и когда Пхаю наконец поднял на него удивлённые глаза, признался, что немного разбирается в машинах. Пхаю приподнял бровь. Рейн вздохнул - ладно, он разбирается в машинах очень хорошо. И даже колесо поменять может. И что вся эта история - специфическая форма ухаживания. Что он, вообще-то, сходит с ума. Что очень влюблён. Что любит. Пхаю слушал, не перебивал. Не обиделся. Молча подошёл ближе, грохнул крышку капота вниз, подсадил на него Рейна и сразу же опрокинул на спину, целуя в губы сильно и уверенно. - Хочешь, я возьму тебя с собой на нелегальные байкерские гонки? - предложил, раз уж Рейн оказался не такой пропащей принцессой, как казалось, и, не дожидаясь ответа, схватил его руку и засунул к себе в узкие джинсы. От узости модели и наполненности внутри ладонь сжало тисками. Рейн поморщился и трудно перебрал пальцами по теплому, живому. Пхаю знакомо застонал. Нет, не успеем добраться до спальни, махнул рукой Рейн, дёрнул чужую молнию вниз и разрешил делать с собой всё, что угодно. Машина ходуном ходила, пружиня рессорами, но Пхаю в этот раз продержался намного дольше, поэтому перед баваркой было совершенно не стыдно. А гонки были скучными. Рейн уже который раз убеждался - это просто игры богатых детей, родители которых позволяют им слишком много. Например, вот такой красный Дукати. Очередной самоуверенный мальчик, выкатив его на трассу, задрав подбородок, самодовольно приглашал к спаррингу. - Отличный байк, - оценил технику чернявый, очень симпатичный парень, с ироничной улыбочкой глянув на хвастливого ездока, а Пхаю, стоящий рядом, лишь усмехнулся. Недалеко от них Пакин усмехался тоже и кивал в сторону фуры, подъехавшей последней. Рейн подобрался, напрягшись всем телом, и тихонько тронул Пхаю за руку - смотри, а что это у нас там. Боковая дверь фуры как раз начинала медленно распахиваться, открывая взгляду инопланетную конструкцию с узнаваемым на ней значком сине-белого пропеллера. Ах, выдохнули округлившиеся губы Пхаю. А я что говорил, улыбнулся его восхищению Рейн. И задумчиво произнес в никуда: - Интересно, такой вот красавец сделает того итальянца? Пхаю, не отрывая взгляда от мотоцикла, даже не повернул головы в сторону Рейна. Пожирал круглыми, блестящими глазами немецкий байк. Чтоб ты на меня так смотрел, подумал Рейн и понятливо покивал головой. Соперничать с рейсерским БМВ он не мог. Ни с его двухсот пятнадцати лошадиными силами, ни с его бешеным крутящим моментом, ни с карбоновой рамой, ни с четырьмя цилиндрами. Ни с разгоном до ста за три и две секунды. - Дукати разгоняется за три и одну, - будто прочитав его мысли, задумчиво проговорил Пхаю и склонил голову на бок, решая, а сможет ли он собственноручно выжать из БМВ больше. - Ты смог бы, - вкрадчиво шепнул ему Рейн на ухо, чуть задев кожу губами. - Под тобой он стал бы ручным. И я бы очень хотел посмотреть на это. У Пхаю стало совершенно мечтательное лицо. Он закусил губу и неосознанно схватил Рейна за руку. Рейна накрыло. Он уже не понимал - о чём говорил. Все эти двусмысленные слова поддавали жару. Его вдруг подхватила молодёжная, горячая волна адреналина и азарта, которая витала в воздухе, и которая однозначно накрывала с головой и горящего в том же огне Пхаю. Рейн видел, как после очередного заезда, тот отыскал главнокомандующего и долго Пакина о чём-то пытал, нарушая субординацию. Только попробуй скажи ему хоть что-нибудь про этот байк, мысленно погрозился в сторону Пакина Рейн и сделал страшное лицо. Байк так и остался стоять в нутре фуры, пока вокруг него не собралась толпа. Мальчишка с Дукати скривился и сказал что-то нелестное. Потом махнул в сторону своего мотоцикла и рассмеялся. Так и просился на кулак, дурак малолетний. - Хотел бы его сделать? - спросил Рейн у Пхаю. - Вряд ли получится: у него Дукати, - объяснил Пхаю ему, как маленькому. - Технически он лучше приспособлен под условия городской трассы. Моему старенькому байку с ним не тягаться. Но сделать он его хотел, Рейн по глазам видел. Особенно после того, как хвастливый засранец прошёл мимо Пхаю, намеренно пихнул в плечо, выцедил презрительное "механик, подвинься" и был остановлен сильной рукой. - Эй, я не против, когда меня называют механиком, - сказал Пхаю спокойно, - но ты ведёшь себя, как мудак. Извинись. Рейн смотрел с восхищением, ну до чего же мальчишка был хорош. Его мальчишка. В общем, не подрались. Только потому, что подоспели люди Пакина, хвастуна приструнили и он долго ещё орал о том, кто его отец. Рейн не особо вслушивался, уже понимая, что последует дальше. На следующий день был брошен вызов со всем возможным пафосом. Пхаю сердито кивнул, принимая его. Долго сидел на корточках около своего мотоцикла, пока Рейн не подошёл и ласково не погладил по голове. Пхаю отстранился. - Извини, - сказал. - Я очень хочу выиграть. Но. Рейн понимал это обреченное "но" больше, чем кто-либо. - А если я скажу тебе, что есть возможность пересесть на баварца? - предложил тихо, и в тот момент дьявол плясал в его карих глазах безумную джигу. - Того самого? - поднял голову Пхаю и глаза его тоже засветились. Того самого, кивнул Рейн. А утром уже стоял на пустынном треке, следя глазами, как идёт его Пхаю в чёрно-синем снаряжении к стальному красавцу схожей масти, к которому ревновать было смешно, но Рейн всё равно ревновал - отчаянно и безысходно. Смотрел, как делает Пхаю пробные три круга, обкатывая модель, и как, начав гонку, разгоняется на нём почти так же быстро, как Дукати, ревя мотором; как закладывает виражи и на финишной прямой вырывается вперёд, достигая предельной скорости в триста сумасшедших километров в час. Рейн не хотел изображать визжащую поклонницу, но ноги понесли сами. Впечатался он в губы Пхаю, как влюблённый первокурсник. Пхаю качнуло назад, на карбоновый бок БМВ, и БМВ их двоих выдержал. - Он великолепен, Рейн! Он обошел Дукати, представляешь? - воскликнул возбужденно, радостно, задыхаясь. - Он... Он... И уже приученный тестировать чужие байки; зная прекрасно - спрашивать о хозяине нельзя, с отчаянным любопытством спросил именно это: - Чей он? Чей? Скажи! Рейн прижал Пхаю к кожаному сиденью БМВ теснее, настойчивее вжимаясь в его бёдра своими. - Твой, - выдохнул прямо в губы и чуть толкнул в грудь, вынуждая Пхаю выгнуться назад сильней. Между бёдер потяжелело. И почему я никогда не трахался на байке, вот скажите, неожиданно спросил себя Рейн и потянул Пхаю за собой к машине. Домой, в спальню. Проигравшее гонку итальянское чучело что-то кричало им вслед. Ввалившись в холл, они с порога начали сосаться. Сосался Пхаю сладко, глубоко, с языком и рычащими стонами. Был горячим в своей тяжелой экипировке, которую Рейн лихорадочно с него начал сдирать уже на лестнице, пока поднимались они на второй этаж. Под кожаным комбинезоном к крепкому телу липло облегающее термобельё. Трусов под ним не было. Красивый какой, думал Рейн и вытирал своим красивым все стены. Упав на кровать, Рейн поспешил содрать с Пхаю оставшуюся одежду. Она была не нужна. Как не были нужны остывающему после гонки мотоциклу незначительные, бытовые детали - поворотники, дополнительный свет, рамка под номер... Всё лишнее, что не помогало приходить первым на треке, и что инженеры не предусмотрели к установке. У этого фантастического байка была только одна цель – показывать результат. Это была сама лёгкость, мощность и хирургическая точность. Это был мотоцикл, над которым хотелось занести свою ногу хотя бы раз в жизни. А наездника, который объезжал сегодня это инженерное чудо, хотелось сделать своим во что бы то ни стало. Навсегда. - Можно мне?.. - уже лёжа под ним, спросил Рейн и, вытянув руку, взял с тумбочки презерватив. Пхаю смотрел непонимающе, мутно. В бедро Рейну упирался его твёрдый член. Рейн не стал объяснять. Просто уверенно и мягко перевернул Пхаю под себя. Пхаю тревожно заёрзал. - Рейн, - сказал предупреждающе. - Я никогда раньше... Знаю, любовь моя, ласково погладил его по голове Рейн и медленно стащил с волос проклятую резинку. Волосы Пхаю рассыпались по подушке смоляной волной. Пхаю покраснел и свёл колени. Ну же, аккуратно вбил своё Рейн, раздвигая Пхаю ноги. Ты был умницей; ты победил, укротил, объездил такого зверя. Теперь я хочу объездить тебя. Покажи мне себя, простонал на ухо, уже забыв о голосе разума, который всю гонку шептал Рейну о том, что если мальчишка размажет байк по трассе, то дом придется продать. Плюс минус две машины примерно. Сейчас все мысли смыло волной, Рейн лишь старался быть нежным, медленным. Он мог бы сесть сверху и просто сделать всё самому, позволив Пхаю снова доказывать свою мужественность напористыми, мощными толчками. Да только зачем, этот волшебный мальчик всё ему уже доказал. Теперь нужно было сделать ему - уставшему, вымотанному бешеной гонкой - очень, очень хорошо, и Рейн не мог придумать способа лучше, чем сделать это своим членом. Входил в него аккуратнее некуда: Пхаю даже не морщился. Да и не хотелось брать его так, чтобы голова билась о спинку кровати, поэтому Рейн двигался в Пхаю плавной волной, внимательно ловя в кошачьем взгляде вспыхивающие от наслаждения золотые искры. Вот и пригодились накачанные в тренажерке руки, на которых Рейн держался, покачиваясь в Пхаю, лежащем под ним податливым, полностью обнажённым - в одном чёрном шёлке своих волос, и уже видно было - ещё пару лет и станет мощным, матёрым; станет выше и крупнее Рейна; податливость уйдет и эту будущую мощь и силу под собой нежить будет куда сложнее. Сейчас Рейн не стал сдерживаться, наполняя их слияние маленькими деталями, которых набираешься только лишь с постельным опытом, и от которых становится стыдно и одновременно горячо. Рука коснулась собственного члена и тут же на поступательном движении подушечкой пальца Рейн обвёл растянутые вокруг ствола чужие мышцы, почуяв, как Пхаю сжимается, реагируя на касания, и, как краснея, приподнимает бёдра, предоставляя рукам Рейна больше свободы. Для того, чтобы дать ему сжать в ладони свою упругую ягодицу, например. Перевернуть бы его на живот. Жёстко вплести пальцы в волосы на затылке. Превратить их медленный красивый секс в грязное взрослое порно. Рейн посмотрел в чувственное, отрешённое лицо Пхаю и понял - не нужно. Ещё чуть-чуть, и всё. Как подросток, упрекнул себя и даже стыдно не стало. Потом опомнился и опустил ладонь вниз. Талантливый член - это хорошо, но есть же руки. Пхаю от касания застонал. На шее его выступила напряженная вена и забилась бешеным пульсом. Между животов стало совсем грязно. - Теперь ты принадлежишь мне, - сказал Рейн после, удивляясь себе и своим собственническим замашкам. Тот, другой, в гараже, условно принадлежал ему тоже, пусть и объездил его не он. У них ещё было время приручить мотоцикл основательно: аренда его заканчивалась только через неделю. Но разве жизнь бывает справедлива? К утру позвонивший Пакин с ходу сообщил, что в счёт, полученный Рейном, случайно не вошла страховка на одну карбоновую бирюльку в нутре, и поэтому надо бы доплатить. А не охренели ли вы там, господа бандиты, с сарказмом поинтересовался Рейн, подсчитывая, что нужно будет продать ещё, чтобы бирюльку эту застраховать, и что, чтобы обеспечить ей - ненаглядной, карбоновой - приличное техобслуживание на треке. Но тут проснулся рядом Пхаю, в полудрёме скинул с себя, голого, мешающее одеяло, ленивым хищником улыбнулся, сквозь ресницы сияя золотом кошачьей радужки, и Рейн трубку бросил. Пхаю, заметив его взгляд, приподнял колено и чуть отвёл его в сторону, бесстыдно демонстрируя свою полную утреннюю готовность. Рейн приготовился: надвигался ураган, не иначе. И, запуская пальцы в распущенную гриву, наклонился к опухшим, зацелованным губам. Думая, что инженерное карбоновое совершенство никогда не сможет тягаться с этим живым, обжигающим штормом в его постели. Да простит его далёкая Бавария с её гениальным автопромом.