Лиза умеет любить

      Лиза умеет любить

      Стоял тихий вечер, один из тех редких вечеров, когда в Мондштадте воцаряется тишина, город словно замирает и всё вокруг кажется очень медлительным и неспешным. Джинн Гуннхильдр умиротворённо лежала на кровати животом вниз и подперев голову рукой поглаживала кончиками пальцев пожелтевшие страницы книги, которую читала. Закончив всю работу, она наконец-то могла насладиться отдыхом, чем, собственно, и занималась. Джинн была одета в белоснежный пеньюар из тонкого шёлка, сквозь который просвечивались изгибы её тела. Кроме пеньюара, упругие формы девушки окаймляли белые трусики с нежными кружевами. Волосы магистра Ордо Фавониус аккуратными волнами ниспадали на страницы книги, словно пытаясь щекотать их.              Добежав глазами до конца главы, Джинн невольно опустила голову вниз и прижалась кончиком носа к уголку книги, уловив нежный книжный запах и какой-то сладковатый аромат.              «Лиза.» — зажмурившись, она ещё раз вдохнула ласкающий обоняние запах.              В этот момент дверь её спальни тихо приотворилась и в образовавшийся зазор, словно прочитав мысли Джинн, прошла знакомая нам ведьмочка. Лиза была одета в пурпурный, подшитый кружевами корсаж, того же цвета бельё и высокие чулки с подвязками, крепившимися за низ корсажа. В руке девушка держала фужер недопитого вина. Её волосы не были собраны в какую-то определённую прическу, локоны произвольно вились по плечам и лицу, но при всей неопрятности, эта домашняя прическа придавала Лизе какую-то страстную обаятельность.              Едва Лиза сделала шаг вглубь спальни, как от нее тут же повеяло тем сладким ароматом, который Джинн уловила от книги. Обернувшись, она свела брови, стрельнув на библиотекаря строгим взглядом, мысленно упрекая её в том, что она явилась к ней в таком распутном и неприглядном виде (забыв, что сама лежит, считай, голышом).              — У-уху-ху! Что за недовольное личико? — с изрядной долей кокетства спросила Лиза, подойдя к кровати.              — Лучше ответь, почему ты так одета?              Ведьма удивленно развела руки, окидывая себя взглядом в ростовое зеркало, стоявшее в углу спальни.              — Я просто сняла своё платье и пришла к тебе. — невозмутимо ответила она, допивая вино, — Совсем не вижу повода приветствовать меня таким колючим взглядом. Сама-то лежишь, выставив мне на показ все прелести. — Лиза посмотрела на попу Джинн и на прикрывавшие её трусики, заметив на них следы своей помады.              Отвернувшись, Джинн одной рукой хотела укрыться под одеялом, но в ту же секунду оказалась в тёплый объятиях Лизы: ведьмочка, поставив пустой фужер на стол, с прыткостью школьницы обняла девушку сзади.              — Лиза! — возмутилась Джинн, когда её прижали к большой и тёплой груди.              — У тебя сегодня какое-то неигривое настроение. — Лиза наигранно изобразила досадную гримаску, после чего её лицо снова приобрело то заигрывающее выражение, что и всегда, — Как насчёт того, чтобы расслабиться этой тёплой, тихой ночью, м? — и она лёгким движением руки потянула за шнурок корсажа, после чего сняла его, оголив свой животик.              — Извини, я слишком устала сегодня.              — Вот я и предлагаю тебе расслабиться! Так-с, мы уже начитались? — бодро спросила ведьма.              — Ещё нет.              — Уже да. — и Лиза захлопнула книгу, лежавшую перед ними, — Но если тебе было так интересно узнать, что будет дальше, то я легко могу тебе всё рассказать. Все книги из своей библиотеки я прочитала, ты об этом знаешь.              Джинн всё больше приходила в раздражение от слишком навязчивых заигрываний Лизы.              — Полноте, госпожа Минчи! — девушка сердито свела брови, протянув руку и положив книгу на край стола рядом с пустым фужером, — Извольте покинуть мою комнату! Не то я буду вынуждена позвать стражу, а, я полагаю, что для вас будет крайне унизительно, когда вас возьмут под руки и выведут отсюда.              Подперев подбородок, Лиза невозмутимо смотрела на Джинн, внимая всем её угрозам, после чего зевнула, женственно прикрыв рот пальчиками.              — Тоже мне, какой ужас.              — Они выведут вас отсюда голой!              — Не голой, а нижнем белье, которое, на секундочку, стоит дороже их рыцарского жалования за полгода сверхурочной службы.              — Всё равно! Это будет постыдно и неприемлемо для вашей чести.              — Эти голубчики водили меня под руки, когда на мне и этого не было. — Лиза невозмутимо сдвинула с плеча лямку своего бюстгалтера.              — В смысле? — удивилась Джинн,              Лиза опять зевнула, после чего начала говорить:              — Ну, где-то неделю назад (или две, не помню уже), я устроила премилую чайную церемонию в своём секретном отделе библиотеки и пригласила на него почти всех представительных мужчин Мондштадта. Чай в наших чашках сменился вином, чашки бокалами, а одежда слетала с нас как ненужное тряпьё. Отличная была оргия! Только представь себе! Я — единственная женщина в этом кругу обнажённых мужчин, опьянённых вином (в которое я подмешала особое зелье, чтобы они сразу на восходе солнца всё забыли). — Джинн начала краснеть, как девственница, — Десятки возбуждённых членов, удары плетью, их горячее семя, стекающее по моему лицу и груди. И все эти мужчины берут меня в кольцо, становятся в очередь, чтобы войти в меня…              — Лиза! — Джинн отвернулась, прикрыв от смущения рукой лицо. — Я и представить себе не могла, что такое бесчинство происходило прямо в штабе! Почти у меня под носом!              Лиза поцокала языком упрекая Джинн, что та так недоглядела за ней.              — Какая же ты распутница, однако…              — О! Когда я училась в Академии Сумеру и не такое бывало. Помниться мне один милашка, — Лиза мечтательно зажмурилась, — коротышка правда, ростом не вышел, но компенсировал этот недостаток красивыми фенечьими ушками. Я его называла милашка-фенек. А как он возмущался, когда я прижимала его спиной к большому камню горячих источников. А ещё у него был премиленький пушистый хвостик! Обожала обнимать его за хвост, после каждой ночи, проведённой в одной постели! Но, к сожалению, мы выпустились, я уехала из Сумеру, а мой милашка-фенек так мне и не написал ни единого письма… — Лиза с наигранной грустью смахнула невидимую слезу. — Ах, как мимолётно чувство любви!              — Не обманывайся, Лиза! Ты никого никогда не любила по-настоящему.              — О, а это что ещё за необоснованные обвинения? — Лиза наигранно изобразила удивление, хотя удивление было настоящим.              — Ты со всеми заигрываешь, со всеми кокетничаешь, но никого не любишь.              Лиза игриво свела брови и прильнув к уху Джинн, ласково шепнула:              — А как же ты?              Но Джинн невозмутимо отвернулась,              — Твои слова очень огорчают меня, Джинн~ — ведьма провела пальчиком по обнажённому плечику девушки после чего из её ноготка девушку укололо лёгким электрическим ударом.              — Ай! Лиз-! — поймав момент, когда Джинн резко повернулась, Лиза обвила руки вокруг её шеи, сливаясь с губами в поцелуе.              Джинн что-то мычала прямо в рот кокетливой ведьме, раздражённо надавливая руками ей на плечи, чтобы отстраниться, но крепкие объятия Лизы, привыкшей прижимать к себе строптивых любовников, уже было не разжать. В конце концов госпожа магистр оказалась под властью пурпурной ведьмы, как мушка в цепких лапах паука. Лицо Джинн залилось краской смущения, а по движениям приоткрытых губ явственно прочиталось «Ну вот опять!». Взгляд Лизы горел страстью и желанием, она отпустила девушку из объятий, зная, что та от нее уже никуда не денется, и сжав её кисть в своей руке, с горячим возбуждением обхватила указательный и средний пальцы губами.              — Мх!~ — Джинн смущённо свела брови, чувствуя пальцами горячий ротик Лизы. — М-м, развратница~              Не отпуская руки Джинн, Лиза провела её покрытыми слюной пальцами по своим ключицам.              — Ну так что? — шепнула ведьма, — Доказать тебе, как сильно я люблю тебя?~

***

      Светильники были погашены. С колокольни Собора Анемо архонта раздался удар колокола, который своим зловещим гулом оповестил мондштадтцев о наступлении полуночи. Воздух в спальне магистра Джинн был, прямо-таки, пропитан электричеством. Кокетливая ведьма сорвала со своей любовницы всё, что составляло её ночной наряд и с упоением любовалась обнажёнными формами тела девушки-рыцаря.              — Мне кажется, или я снова совершаю ошибку~ — хрипло прошептала Джинн.              — Ошибку ты совершаешь, когда изматываешь себя за работой, а я пытаюсь зализать твои раны, неблагодарная~ — последнее слово Лиза сказала с особенной нежностью, взяв Джинн указательным и большим пальцами за подбородок, возвышаясь над ней. Девушки выдержали паузу смотря друг другу в глаза.              — Если я снова просплю — ты до полудня просидишь в камере Кли~              — Если, конечно, мы до полудня проснёмся. — Лиза с сестринской нежностью поцеловала Джинн в висок. — Лучше возьми выходной~              — Нет! Слишком рано для выходного!              — Не бывает слишком рано для выходного~              — Лентяйка!              После этого Лиза настойчиво толкнула Джинн на подушки грудью вниз. Ведьма с наслаждением провела по её мускулистой спине (мускулистой, но сохранившей при этом нежную женственность), однако эта женственность самую малость омрачалась десятками шрамов, избороздившими под разными углами кожу магистра Джинн (однако даже в таком случае, спина девушки выглядела возбуждающе). Пересчитывая эти белесые шрамы, Лиза вспоминала, как когда-то промывала некоторые из них водой и водкой, когда они были ещё свежими ранами, накладывала бинты и шептала на ухо стонущей от боли Джинн — «В следующий раз будь осторожнее, моя хорошая~». Сейчас же эти шрамы представляли собой несмываемые воспоминания о том, каким тяжким путём Джинн дослужилась до звания магистра Ордо Фавониус.              — Я не устану их целовать~ — ведьма заломила руки своей любовнице и сжав их вместе пригнулась, целуя мускулистую её спину.              Тогда же на шее Джинн защёлкнулся ошейник — именно ошейник, а не чокер, так как в руку Лизе от него тянулся чёрный кожаный поводок.              — Распутница~ любительница латекса, кожи и цепей! — выдавила из себя Джинн, выгибаясь под натяжением повода, за что и получила звонкий удар деревянной шлёпалкой. — А-а!!! Что это такое?!              — Хи-хи~ — натягивая повод, Лиза слегка подкидывала широкую шлёпалку из чёрного дерева, покрытую глянцевым лаком. — Одна маленькая принцесса с повязкой на глазике в обмен на одну книгу из моей библиотеки, которую забрала себе в постоянное пользование, подарила мне часть коллекции своих секс-игрушек. Оказывается, у этой премиленькой крошки так много тайн~ так же много, как и фетишей.              Ягодица Джинн, на которой Лиза оставила удар, тут же начала краснеть, причиняя девушке колющую боль.              — М-м-мх!~ — простонала Джинн, дрожа от этой боли.              — Как-то ассиметрично получается, а ну-ка~ — и Лиза изо всей силы шлёпнула девушку по второй ягодице.              — А-а!!! Ли-иза! А! — от боли Джинн выгнула свои мускулистые плечи, непроизвольно играя мускулами. Лиза ещё сильнее потянула на себя повод, чтобы эти крики преобразились в сдавленное покашливание.              — О да~ я сделаю из тебя покладистую кошечку и по-своему докажу, как я могу любить!              Прямо над спинкой кровати до самого потолка подымалось большое окно, шторы и портьеры которого были разведены в стороны. Из него открывался прекрасный вид на соборную площадь, статую Анемо архонта и непосредственно на сам Собор. Лиза самодовольно бросила взгляд на острые шпили этого величественного сооружения, даже не боясь, что какой-то особо глазастый гуляка увидит её почти раздетой. Автор скажет читателю по секрету, что наша Пурпурная ведьмочка имеет определённое влечение к демонстрации своего тела на публике, проще говоря — эксгибиционизму. Однако наш рассказ не об этих странных наклонностях, которыми Лиза неоднократно заставляла краснеть беднягу Тимми на мондштадтском мосту, поэтому не будем отходить от темы.              Джинн дрожала всем телом от боли, когда Лиза, взяв поводок в зубы, завела руки за спину и умело (как может уметь только женщина или очень опытный любовник) расстегнула свой бюстгалтер. Этот элемент одежды стал бесполезным и улетел куда-то на рабочий стол Джинн, составив компанию пустому фужеру и книге.              — Мы себя, часом, не душим? — кокетливо спросила ведьма, снова натягивая повод.              — Кхэъ! Кхэъ! Оах~ даже представить не могу, как Кейя это терпит~              — А мужикам такое нравится, хи-хи~ Альбедо, так тот вообще с ума сходит, когда я его луплю~              — Пожалуйста, не надо раскрывать мне тайны своей интимной жизни! — снова раздался шлепок, — Ах-хай!!!              — А-ну тихо! Я проявляю к тебе один из признаков любви — раскрываю свои секреты! — Лиза ударила четвёртый раз и упругие ягодицы Джинн приобрели насыщенный багровый оттенок.              — А-а!!! Ах!! М-м-м!!              — Ну что, моя милая Джинн, я могу ещё раз ударить тебя шлёпалкой, чтобы доказать свою любовь~ А могу и плетью~ Она оставит на твоей миленькой попе прекрасные розовые полосы~              Лиза развернула шлепалку и гладким её ребром начала поступательными движениями массировать вагинальные губки своей любовницы. Не обращая на это внимания, Джинн осознала, что для того, чтобы поубавить пыл Лизы, нужно пойти вразрез сценарию, который она построила в своей развращённой душе. Ведьма с упоением предвкушала, как девушка-рыцарь будет молить её о пощаде, целовать ноги и всячески унижаться перед ней, чтобы избиение прекратилось. И вот она пришла к просто великолепному плану, надёжному, как швейцарские часы. Повернув голову набок, скосив взгляд через плечо, придавая своему голосу похотливое возбуждение, она изрекла:              — Да-а~ госпожа Лиза, пожалуйста-а, я так хочу, чтобы вы делали мне больно~              — Уоу! — Лиза удивленно отпрянула, прижав мокрую шлёпалку к груди, — Я всегда знала, что в тебе есть вот та…м… мазохистская жилка! — последнюю фразу девушка с упоением процедила сквозь зубы потряхивая шлёпалкой.              Ведьма перекинула поводок через плечо и со шлепком ухватилась левой рукой за попку Джинн (девушка с писком вздрогнула), а правой рукой, которая держала шлёпалку, с усилием ударила по правой ягодице (девушка-рыцарь взвыла от боли). Признаем, план Джинн с треском провалился, однако не стоит её осуждать, ведь она морально измоталась на работе и не смогла придумать что-то лучше. Впрочем, Лиза ведь не глупая и не садистка (хотя, этого мы наверняка не знаем), она прекрасно знала, как её любовнице больно и непривычно, ведь до этого вечера они занимались, только тем нежным сексом, при котором самым болезненным являются лёгкие шлепки и укусы, поэтому она поняла, что со шлёпалкой пора закругляться.              Лиза нежно обхватила одной рукой шею Джинн и вкладывая в свой поцелуй всю нежность (и немного электричества) поцеловала девушку в щеку. Та продолжала болезненно постанывать, руки Джинн подогнулись, и она нырнула лицом в подушку, после чего болезненно зажмурившись, перевернулась на спину. Послышалось металлическое лязганье и скрип кожаных ремней. Открыв глаза, девушка-рыцарь увидела, как Лиза затягивает на своей талии ремни страпона, держа поводок в зубах.              — Знаешь, смотря на то, как тебе нравится этим орудовать, — Джинн болезненно свела брови смотря на силиконовую головку страпона, — я всё сильнее убеждаюсь в том, что ты должна была родиться мужчиной, Лиза.              — Фы льфтишь фоему уфению дфигать бётрами. — сказала Лиза с поводком в зубах, регулируя ремни на талии, чтобы страпон сел ровно и удобно.              — Но лучше оставайся женщиной: так незаконнорождённых детей в Мондштадте не прибавится. И вынь изо рта поводок, ты выглядишь очень… нелепо…              — Вы очень огорчаете меня плохим обо мне мнением, моя кошечка. — кокетливо изрекла ведьма, проводя уголком шлёпалки по губам Джинн, — Я ведь не сплю с кем попало.              Джинн (вероятно, как и читатель) очень хотела напомнить Лизе её же историю о «чаепитии» в секретном отделе библиотеки, но воздержалась. В это время ведьма выдавливала на страпон пурпурно-розовую смазку из слизи электро-слайма. Смазав силиконовое изделие, девушка вытащила из пеньюара Джинн позолоченный шнурок и связав руки своей любовнице, ведьмочка привязала их за ручку окна. Девушка-рыцарь болезненно промычала, когда подоконник уперся ей поперёк лопаток. Таким образом она осталась привязанной как бы полулёжа, полусидя.              — Так-с! Передышка закончилась, моя хорошая~ — Лиза хлопнула в ладоши и снова натянула поводок, приподымая свою любовницу и притягивая к лицу.              Смотря Джинн прямо в глаза, чтобы насладиться выражением её лица в момент проникновения, ведьма начала плавно вводить страпон в её влагалище.              — М~ — магистр подкатила глаза, но всё же пыталась держаться серьёзной.              Поглаживая подвешенную за руки девушку по груди и ключицам, Лиза начала уверенно двигать бёдрами. С каждым поступательным движением страпон с хлюпающим звуком выдавливал наружу смазку, которой был смазан. Лиза любовалась тем, как деланная серьёзность на лице Джинн постепенно подкашивается, как старый дом. Девушка-рыцарь то запрокидывала голову, то подкатывала глаза, то прикусывала губу; чередуя или совмещая эти выражения Джинн постепенно приобрела похотливый вид, которому так противилась.              — М-м-м!~ М! М~ Мха-а-ах! Ли-иза!~              — О да, моя хорошая, именно этого я и ждала! — ведьмочка обняла шею Джинн одной рукой, целуя её красное от стыда и похоти личико.              Волосы девушки-рыцаря хаотично рассыпались по плечам, когда Лиза развязала шнурок, перевязывавший её волосы, прибавляя ей ещё более развратный вид. Не прекращая двигаться, Лиза дотянулась до своего бюстгалтера и с внутренней стороны его чашечек оторвала приклеенные на липкую ленту (новое изобретение Альбедо) две прищепочки для сосков.              — Миленькая принцесса очень не хотела с ними расставаться~ но книга ей оказалась ценнее~ — по после этих слов Лиза прицепила одну прищепку к возбуждённому соску Джинн,              — Аа-аха-ай!~ Лиза! Оа-а!~ — Джинн задрожала всем телом, без возможности отстегнуть прищепки, а её грудь начала вздыматься.              — Уху-ху~~ Как у тебя голосок-то прорезался~ Мне это нравится~ — и Лиза зажала прищепкой второй сосок.              — М-м! Мха!~ Лиз~ м-м-м-м~              Плавно двигая бёдрами, Лиза вместе с тем любовалась красным личиком своей любовницы, искажавшимся от калейдоскопа разный ощущений.              — Эх, для довершения образа не хватает миленьких кошачьих ушек… — со вздохом Лиза подняла брови, — кошачьих ушек и пушистого хвостика на большой анальной затычке~              — Лиза!              — Надо будет спросить у милашки-принцессы нету ли чего-то такого в её шкатулочке.              Сняв с шеи тоненькую цепочку из белого золота, Лиза пристегнула оба её конца к прищепкам на сосочках Джинн, после чего, взяв цепочку посередине, развратная ведьма начала подёргивать её на себя.              — Ай! Лиза! Это уже перебор!.. А-аха!              Страпон не прекращал осаждать мокрую промежность Джинн. Лиза решила подлить на него ещё немного смазки, выдавливая её на потный животик своей любовницы. Плавно стекая по гладкой белой коже, смазка постепенно стекла в самую горячую точку (простите мне этот каламбур). Параллельно с этим Лиза продолжала подёргивать соски Джинн за цепочку, иной раз сильно переусердствуя и натягивая слишком сильно.              — Моя кошечка, как ты смотришь на то, чтобы проколоть сосочки, м?~ Тогда я смогу крепить цепочку за штангочки~ — она потянула за цепочку особенно сильно,              — А-ах! Аоах!~ Сними это! Мне слишком больно!              — Та-ак! По-моему, мы говорим слишком громко~ — Лиза взяла в руку кружевные трусики Джинн и затолкнула их ей прямо в рот, как кляп, — Так-то лучше~ — Лиза пригнулась к щеке девушки в поцелуе, продолжая своё развратное занятие.              Лиза начала дёргать за цепочку пальчиком, будто быстро нажимала на клавишу пианино. Последовала длинная чреда быстрых лёгких подёргиваний.              — М! Мф! М-м! М, м, м, мф!              Джинн отчаянно пыталась выплюнуть собственные трусики изо рта, но каждый раз Лиза настойчиво толкала их пальцем обратно. Голову нашей ведьмочки осенила одна мыслишка. Она поправила прищепки на сосках Джинн таким образом, чтобы они цеплялись за самый край сосочков. После чего, совместив свою идею с глубоким толчком страпона до самой глубокой точки, она резким движением сорвала цепочку вместе с прищепками.              — М-м-м!!! М-мф-фха-ах! — трусики вылетели изо рта Джинн в ту же секунду, — А-а-а! Лиза!! — в дрожащем её голосе послышалась угроза, — Я урежу тебе жалование за это-о… о-охоах…~ — соски Джинн возбуждённо набухли.              — Пф! Тоже мне угроза~ жалование ордена лишь часть моего основного дохода. — Лиза поцеловала Джинн в губы, раз уж её кляп так ловко вылетел наружу. — Итак, перейдём в автономный режим. — в несколько щелчков, Лиза отстегнула страпон от талии таким образом, чтобы он остался глубоко во влагалище Джинн.              — М-м-м~ — прикусывала губу и напрягая мышцы, девушка-рыцарь пыталась вытолкнуть его,              — Потерпи, сейчас будет ещё приятнее, — шепнула Лиза и в её руках появился маленький пульт. — Тык~ — нажав на одну из нескольких кнопочек она включила мощный виброшарик, расположенный прямо в головке страпона.              — М-мхм~              Сдерживая стоны, Джинн отвернулась, прижав подбородок к плечу, и неволей глядя боковым зрением в окно заметила под порталом Собора Анемо архонта свою сестру Барбару. Эта целомудренная, премиленькая — как сказала бы Лиза, — невинная девочка о чем-то беседовала с сестрой Викторией, мило ей улыбаясь.              «Ох! Если бы она узнала, чем её сестра сейчас занимается, право, я сгорела бы от стыда!» — подумала Джинн, наблюдая как Барбара и Виктория вместе завернули за угол Собора. И девушка-рыцарь вспомнила, как сестра оставляла на её щеке милый невинный поцелуй — на той самой щеке, которую с таким похотливым рвением в эту секунду укусила Лиза.              — У тебя руки не затекают?~ — заботливо, но возбуждённо спросила ведьма, поглаживая Джинн по её гладким рукам, привязанным к ручке окна.              Впрочем, она не дала ей ответить: встав на ноги прямо на кровати, Лиза уверенно подступилась к своей любовнице таким образом, чтобы её промежность упёрлась прямо в губы Джинн (напомню, что наша ведьмочка ещё не снимала трусики, хотя сцена от этого не убавила в пошлости). Большая грудь Лизы упёрлась в прохладное стекло — девушка во весь рост стояла прямо перед незашторенным окном, но, к сожалению для её эксгибиционистской натуры, ночная соборная площадь была безлюдна, разве что тень уродливого горбуна — звонаря Собора Анемо архонта — промелькнула на одной из башен величественного сооружения, но вряд ли этот мондштадтский Квазимодо мог своим единственным глазом что-то рассмотреть с такого расстояния.              Джинн аккуратно прикусила ткань трусиков Лизы и попыталась сдвинуть их на бок, чтобы обнажить самое сладкое. Ведьма помогла ей и пальцами сдвинула нижнюю часть трусиков на бок, но тогда же она поняла, что они будут мешаться и ей и её любовнице. Произошла заминка, Лиза отстранилась, чтобы снять трусики, после чего этот элемент одежды улетел всё туда же — на стол. Лиза позволяла природе наградить её интимной стрижкой, поэтому у неё на лобке был аккуратно подстриженный, естественной формы газончик каштановой лобковой щетины. Тем не менее на самих половых губах было гладко, что явственно говорит о любви наших главных героинь к оральным ласкам.              Джинн не переставала ёрзать на кровати, от постоянной вибрации страпона в её влагалище, когда Лиза повторно прижалась промежностью к её губам. Упёршись носом в надушенный лёгкими духами лобок Лизы, Джинн возбуждающе зажмурилась и начала двигать языком.              — М-м-мх~ Тебе в носик не колит? — ласково спросила Лиза, проведя пальчиком по тонкой брови своей любовницы. Лобковые волосы Пурпурной ведьмы были очень мягкими и нежными: она постоянно увлажняла их лёгким кремом.              — Мф~              — Моя хорошая~ м-м-м~ да~ продолжай~              Мило мыча, словно мурлыкая, Джинн умело принялась делать своей любовнице куни. Это именно та разновидность сладострастия, которую девушка-рыцарь просто обожала (особенно в пассивной роли). Поощряя её поглаживаниями и массажными движениями пальцев, Лиза блаженно закатывала глаза, мягко постанывая. Горячий язычок и упругие губки Джинн просто сводили её с ума. От удовольствия ведьмочка не смогла долго удерживать величественный строгий вид: она поддёргивающими движениями ссутулилась, опёршись о подоконник. Всё больше влажных звуков доносилось из точки соприкосновения её промежности с губами Джинн. Перед самым оргазмом, Лиза прижалась губами к кистям рук своей любовницы, привязанным шнурком к оконной ручке и в ту же секунду её настиг пик наслаждения.              — М-м-м-м!~ Да-а!~ Ох! М-м!~ Джинн!~ Да! Хорошо!~ Оах!~ — ведьма начала развратно двигать бёдрами и бесстыдно тереться мокрой промежностью о нижнюю часть лица Джинн, которая из-под век глядела на неё снизу вверх взглядом влюблённой девственницы.              Отстранившись, ведьмочка пригнулась и наградила девушку-рыцаря тёплым поцелуем. Вместе с тем, её рука опустилась вниз и обхватив основание силиконового страпона, начала делать поступательные движения.              — М! Лиза! Мхах!~ — виброшарик внутри силиконового изделия не прекращал вибрировать.              От удовольствия Джинн начала выгибаться вверх, запрокидывая голову назад. Совмещая с движениями рукой, орудовавшей страпоном, Лиза опустилась вниз и прильнула губами к возбуждённому клитору девушки-рыцаря, окончательно сводя её с ума.              — Лиза! Лиз! Я се-! Я сейчас! М! М!~ Мха-а-а! А-аха! Ах! Да-а~аха-а! — из груди Джинн вырвался глубокий стон, придав её голосу какое-то мужицкое выражение, но под конец её стоны сладко зазвучали тонким звоном.              После того, как Лиза достала страпон, с хлюпающим звуком из влагалища Джинн начала вытекать розовая смазка вместе со всеми любовными соками. Ведьма, без капли брезгливости, а даже с наслаждением привела её промежность в порядок своим язычком.              — Ну что? — спросила Лиза, аккуратно стирая с уголка губ остаток смазки из слизи слайма, — Как вам проявления моей любви, милая госпожа магистр?~ — и упёршись своей пышной грудью прямо в лицо Джинн, она начала отвязывать её руки от оконной ручки.              — М-мх~ если ты таким образом хочешь заполучить извинения за мои слова, то я готова извиниться. — хриплым голосом проговорила Джинн, потирая кисти рук, на которых остались розовые полосы от позолоченного шнурка.              — Вот видишь? После ночи любви ты всегда становишься такой покладистой~ Ну! Я жду~              И недолго посмотрев нашей ведьмочке в глаза, Джинн обняла её за шею и откинув движением головы волосы назад, поцеловала Лизу с языком.              — Извинения приняты~ — шепнула она со сладким предыханием.              Серп луны спрятался за угрюмыми ночными тучами и спальню Джинн заполонил непроглядный мрак. Скрываемые этим мраком, наши героини укрылись под одеялом. Джинн ловко стянула с Лизы чулки с подвязками, не скупясь целовать её упругие обнажённые ножки, и полностью голые они ещё раз поцеловались. Лиза нежно обняла руку Джинн и вдвоём они незаметно для себя провалились в сладкое забытие сна…

* * *

      Лиза неторопливо отрезала тоненькое колечко лимона, после чего обмакнула его в сахар и погрузила в горячий чёрный чай, поднося его на небольшом чайном блюдце.              — Просыпайся, дорогая, уже почти полдень.              — Проспала! — Джинн подорвалась с постели, даже не прикрыв одеялом обнажённой груди (её руки суетливо его искали, но не нашли).              — Тише, успокойся. Я всем объявила, что у тебя сегодня выходной, так что в твоём кабинете сейчас пыхтят Кейя и Альбедо. Ах, до чего же прекрасный солнечный день! — Лиза, подперев щёку ладонью, с умилением кинула взгляд на залитую полуденным солнцем соборную площадь, на которой суетились люди,              — Лиза! Мне кажется, что ты сунешься, куда тебя не просят! Я сейчас же иду на своё рабочее место! — Джинн уже подымалась, но Лиза с ласковой настойчивостью удержала её на кровати,              — Тщ-щ, спокойнее, моя неугомонная пчёлка~ Ты ведь не хочешь разладить весь рабочий механизм сегодняшнего дня?              — Нет, но…              — Никаких «но»! Держи свой чай (кофе ты и в рабочие будни напьёшься), Ноэлль сейчас принесёт завтрак, а позавтракав мы нарядимся и спустимся в город: в одном премиленьком магазинчике я высмотрела премиленькую шляпку, ты просто обязана её примерить, Джинн!              — Лиза, ты ведь знаешь, что мне не идут шляпы…              — Никаких возражений мне тут!              И Лиза нежно поцеловала Джинн в губы.

Конец!