следы твоего доверия

      Начало ноября, а южный городок Кореи, кажется, уже напоминает жителям о наступающей зиме. Холодный ветер заставляет голову гудеть. Тонкая водолазка и футболка, образа ради, совсем не спасают подрагивающие руки. Сигаретный дым стремительно растворяется в потоках ветра, иногда заслоняя вид на сверкающие вывески мотелей и фонари, что возвышаются над жилыми домами.       — Не заболеешь? — Феликс, которого вытянули из мыслей, немного вздрагивает и, сделав оборот, видит своего друга, которому тут, кажется, не так уютно. — Как же ты тут стоишь!? — он подпрыгивает, в попытках спасти свои белые носки от воды, лишь разбрызгивая ее еще сильнее. Всё, сланцы безнадежно погружены в последствия недавнего дождя.       Блондин, который, кажется, забывший о сигарете, что успешно скуривается под напором ветра, издает тихое хихиканье. Оставшийся фильтр отправляется в далекое плавание на синеватом полу крыши.       — Что же тут смешного? — раздосадованный хлюпающими носками Хенджин пытается сделать суровое лицо, с недовольным он уже успешно справился.       Феликс подходит к непрошеному гостю и смотрит вниз на свои ноги, поднимается на пятки, будто хвастается такими же промокшими насквозь ногами. Улыбка не сходит с веснушчатого лица, а вопрос успешно игнорируется.       — Где все остальные? — парень, который будто не замечал холода все это время, ёжится и забегает обратно в подъезд, опережая брюнета. Тепло окутывает тело, воздух согревает грудную клетку, а на кафельном полу остается все больше мокрых следов.       — Чан, Бинни и Сынмин пошли в магазин, — они уже подходили к квартире 603. — Остальные прилипли к моей кровати, не удивлюсь, если кто то уснул, — код от двери вводиться блондином без замешательств, так и хочется сказать, мол, «как к себе домой».       Свет выключен, темнее чем на улице, парни заходят, попутно стягивая прилипшие носки. Момент замешательства. Проникновение внутрь квартиры сквозь темноту…       Нападение!       Оба без раздумий прыгают на кровать с раскинутыми руками, после чего слышат недовольные стоны друзей, на тех кажется обрушился потолок.       — Уже сдулись? — с довольным лицом говорит Хенджин, мостясь между Минхо и Чонином, устраиваясь на подушках у изголовья кровати.       — Еще чего, просто ждем пока парни придут с магазина, — отложив телефон, Чонин хотел обрушиться на Хенджина с порцией щекоток, но его замысел провалился со звуками вводящегося кода от входной двери. Феликс и Джисон, что до этого устроили небольшую драку на другом конце кровати, подскочили словно дети и побежали по направлению в коридор за вкусностями, что принесли родители. Точнее, за очередными бутылками соджу, газировкой и чипсами.       Все это, в пока что закрытом виде, уже было разложено на столе. Хенджин вышел из комнаты следом за всеми. Потерев ногу о другую, он вспомнил, что полы в квартире, к сожалению, без подогрева, что его ноги все еще холодные и он был не один в таком неприятном положении.       — Ликси, пойдем наденем носки.       Ох уж это Ликси.       Хенджин поворачивается обратно к только что покинутой комнате, увлекая за собой белокурого парня. Они садятся на край кровати. Феликс уже присмотрел себе ничем не примечательную пару носков, от приятной ткани захотелось улыбнуться и укутавшись в одеяло остаться на крова-       — Что случилось тогда, в пятницу? — кровать уже не казалась такой мягкой, а желание прилечь чудом испарилось. В такие моменты Мистер Очарование Хенджин нравился ему меньше всего.       Вы не подумайте, за эти полгода общения в компании, Феликсу очень полюбился хён. Ему нравилось с ним гулять, нравилось сидеть у него дома, делая корейский и по совместительству служа предметом интерьера, пока брюнет сосредоточенно рисовал очередную картину. Нравилось, когда хён спускался к нему на этаж ниже, ведь Феликс на класс младше, спрашивая, понял ли он очередную сложную тему на корейском и пойдет ли он сегодня на обед. Нравилось поддерживать и выслушивать его, помогать с переездом в новую квартиру после ссоры с родителями, которую он с ребятами успешно оприходует для того, чтобы скоротать выходные.       Ему нравился сам Хенджин.       Нравился с головы до пят, исключая тот момент, когда он хотел залезть в его бедную душонку, которая, вообще-то, гостей не жалует.       Эту функцию вообще как то можно отключить?!       И вместо того, чтобы задать этот очень интересующий его вопрос, блондин с улыбкой присаживается ближе, делая вид, что ему надо вспомнить, что же такого могло случиться в пятницу. Такую же как все остальные, когда они пили, веселились и просто хотели быть живыми.       — Ну… — взгляд направлен верх, придавая ему вид задумчивости над своим ответом. — Мы как всегда все встретились, пошли в караоке, — Хенджин усмехнулся, догадываясь что разговор приведет их туда же, куда и в тот раз. — Все по классике, — будто не замечая, продолжал Феликс, — а потом все как в тумане, всё, кроме наших поцелуев, хён. —       Он, довольный всплывшими воспоминаниями, заглядывает в лицо парня, который до этого сверлил дыру своим взглядом в полке с носками. Смотрит прямо в глаза, чей взгляд теперь направлен на него, расстояние становится меньше, но чего-то, чего хотел бы Ликс, не происходит. Он знает, что не произойдет.       Хенджин тоже отлично их помнит, помнит не только поцелуи, он в принципе много не пьёт, когда они гуляют, поэтому Хван лишь в надежде на то, что всегда сияющее рядом с ним солнце, сейчас напряжется и вспомнит более интересные детали той ночи.       Феликс понимает без слов.       — Можешь же ты быть серьезным... — с некой досадой говорит тот. — Я просто как обычно перебрал с алкоголем. Думаешь, что моему поведению есть логическое объяснение? — парень усмехнулся, в надежде разбавить ни к чему серьезную обстановку, доказывая и так элементарные вещи, в надежде, что этот разговор будет окончен.       Кому-то может показаться, что ответ вполне исчерпывает вопрос, но не Хенджину. Он бы рад не видеть той картины уже дважды! Но теперь желание докопаться до самой сути не оставляет его, а вопрос остается покалывающим ощущением на языке все последующее время. Разговор об этом кажется смешным и раздражающим одновременно, кажется не только Феликсу.       Так сложно поделиться с ним своими переживаниями?       Так сложно утолить его сердце, что захлебывается в переживаниях?       Хочется стянуть эту улыбку, увидеть слезы, злость, жестокость, прямо как в тот вечер.       В такие моменты мутная полоса их взаимоотношений становится как никогда четкой, показывая Хенджину как же он далеко. Каждый раз когда Ликс убегает от таких разговоров, остается только тишина, которая не нуждается в продолжении диалога.       Раздражение и досада подбираются к самому горлу, руки сжимаются, а глаза непростительно жжет. Переживание, тесты к концу семестра и недосып дают о себе знать.       Желание соврать, что поверил. Такое поведение было не в его характере, он любил искренность в своих эмоциях и состоянии, это касалось и его близких.       Порыв сказать, что друзья уже заждались и пора веселиться.       Улыбнуться так же как и Феликс, который из последних сил пытается сохранить спокойствие и полное непонимание эмоций Хенджина, которые, видимо, отразились на его лице.       — Все хорошо, не парься, — Феликс успешно справляется с этой задачей вместо него, будто прочитав всё нежелание дальше пытать его и себя этой тишиной. — Пошли к остальным, они скоро нас потеряют.       И так каждый раз, Хенджин сдается под напором лживой улыбки и глаз, что выражают полное непонимание. Они опять вернулись к началу, когда нужно будет забывать этот разговор, на который не хватает сил.       Ничего не меняется, Хенджин не целует Феликса в трезвом состоянии, а Феликс не помогает сокращать бездну недоговоренностей между мини.