Broken Melody

Он не знал, сколько времени он уже прятался, но слова его преследователей все еще раздавались эхом в его голове. — В следующий раз мы тебя поймаем, чудила! — Увидимся в школе, Беллами! Сейчас он мог слышать только возню детей и голоса их родителей; до некоторых пор он мог чувствовать себя в безопасности. Но завтра будет школа и неизбежные побои. Он хотел бы, чтобы у него нашлась смелость сбежать, но ему было всего тринадцать, и они послали бы полицию, чтобы найти и вернуть его. Он не сдвинулся с места, пока не стала спускаться темнота, получить выговор было лучше, чем быть побитым. ***************** — Дом, где он? — спрашивал Крис, но Доминик не слушал. Мэттью звучал так потерянно и беспомощно. — Дом, где он, черт тебя дери? Он подпрыгнул и посмотрел на Криса. — Он не сказал ничего внятного, он говорил что-то о песке и горках, и что он замерз и промок. Мне кажется, у него нервный срыв. Крис нахмурился. — Песок и горки? — Это может быть детской площадкой. Если им управляла личность Мэтти, он бы пошел бы туда, где он бы чувствовал себя в безопасности, — сказала Келли. — Но здесь сотни детских площадок, — сказал Крис. — Я позвоню в полицию, — сказала Келли. — Нет, — сказал Доминик более резко, чем собирался. — Как только он увидит или услышит полицию, он может удрать, — продолжил он более спокойным голосом. — Мы не можем обыскать каждое место, — сказал Крис. — Тогда нам нужно ограничить территорию поиска. Он не мог уйти далеко, иначе вертолет бы заметил его, или одна из патрульных машин. — Значит, ты думаешь, что он все же где-то поблизости. Если я правильно помню, поблизости есть только четыре площадки. Он не мог не бывать там в детстве, — сказал Крис. — Нам нужно проверить их все, и нам понадобится помощь. Крис, тебе надо сказать своим родителям, потому что нам нужен Том. — Ты уверен, что стоит, учитывая, что случилось в прошлый раз? — Я знаю, но Том может с ним справиться, когда доходит до этого. — Ладно, тогда давайте пойдем и найдем его.

***

На поиски у них ушло слишком много времени, и к моменту, когда они добрались до последней площадки, они были мокрыми и замерзшими, и дождь лил как из ведра; одному богу известно, в каком состоянии должен был находиться Мэттью. Том поднял руку и указал в сторону области, поросшей деревьями. — Я думаю, он там, — тихо сказал он. — Дом, ты должен пойти и посмотреть, он ведь звонил тебе. Крис передал ему пальто Мэттью, и он пошел в сторону деревьев, останавливаясь там, где они начинались, чтобы прислушаться, и он услышал, как кто-то плачет. Ему хотелось бросится вперед, но он знал, что это могло принести больше вреда, чем хорошего. Медленно он проложил себе путь через кусты, и Мэттью был там, съежившись у дерева, его руки накрывали голову. Он медленно приблизился и мягко сказал: — Мэттью. Сразу ответа не последовало, поэтому он позвал снова. На этот раз он получил реакцию, и Мэттью поднял голову; выглядел он совершенно несчастным. Доминик сократил расстояние и упал на колени, игнорируя ощущение грязи под ногами. Вблизи стало видно, что губы Мэттью имели синеватый оттенок и он был бледнее, чем обычно. Ничего не говоря, он обернул его в пальто. Он приложил руку к очень холодной щеке и сказал: — Пойдем, отвезем тебя домой. Он встал и протянул руку, и на мгновение он подумал, что Мэттью ее не возьмет. Затем он почувствовал, как ледышка прикоснулась к его собственной холодной руке, и он поднял Мэттью на ноги. Он обернул своей свободной рукой плечи Мэттью и осторожно повел его прочь из зарослей. К счастью, Мэттью не заметил Тома; на самом деле, создалось впечатление, что он вообще не отдавал себе отчета о присутствии остальных. Когда они оказались в машине, он начал сильно дрожать, а его хватка на руке Доминика не ослабевала.

***

Сжав голову руками, он держал ее низко опущенной, надеясь, что это поможет усмирить голоса. Но они продолжали спорить, а затем корить его за его бездействие; он не хотел двигаться, как бы сильно он ни замерз и ни промок. — А я говорил тебе, всем на нас похуй. Впусти меня и нам будет все равно, мы пойдем и будем веселиться. Теперь звучал только один голос, другой, казалось, исчез, или же этот голос просто был сильнее. — Нет, — сказал он. Затем он услышал другой голос….нет, пожалуйста, не мучайте меня. Потом голос возник снова; он не был в его голове. Он поднял глаза, и он был здесь, он смог найти его. — Не слушай его, он врет, — прошипел голос. Но он не послушал его и взял предложенную ему руку, и вскоре ему было тепло и его уносил с собой сон, и голоса умолкли, но ему показалось, что он услышал его голос…или, быть может, он ему только снился.

***

Путь к Уолстенхолмам прошел в тишине, и следующие несколько часов ушли на то, чтобы согреть и высушить Мэттью. Доминика беспокоило то, что Мэттью не протестовал; более того, если не считать хватку на его руке, Мэттью, казалось, все еще не замечал ничего из того, что его окружало. Он сидел рядом с Мэттью, пока тот не заснул, после чего позволил себе поспать, только сейчас чувствуя, как сильно он устал. Его разбудило то, что звучало, как хриплый стон, и он окинул взглядом постель. Он тут же забыл про сон… Мэттью выглядел и звучал больным. Спустя некоторое время его уже осматривал врач Уолстенхолмов. — Ему нужно в отделение скорой помощи, мне не нравится его хрип, — говорил он, хотя ему уже сказали, что это не произойдет. — Ему необходимо ввести внутривенные антибиотики, но я могу устроить это здесь, я позвоню в мою клинику и одна из медсестер привезет все, что нужно. Она останется, чтобы следить за его состоянием, но если оно ухудшится и она посчитает нужным отправить его в больницу, его туда заберут. Он вышел из спальни вместе с мистером Уолстенхолмом, без сомнения, желая узнать, почему они не хотели отправлять его в больницу. Доминик знал, что по-хорошему им нужно везти его в больницу, но еще он знал, чем это могло закончиться. Мэттью бы плохо на это среагировал, и его бы изъяли из-под их опеки, и он оказался бы в руках тех, для кого он был лишь номером в списке пациентов. Наконец он снова оказался наедине с Мэттью. Он взял тряпочку и вытер собравшийся на его лбу пот. — Мэттью, я не знаю, можешь ли ты меня слышать, я надеюсь, что можешь. Ты помнишь свой двадцать первый День рождения, Фестиваль Огней, когда мы набрали слишком много сладкой ваты и карамельных яблок, которые ты так любил. Я помню, как я смотрел на тебя, когда ты смотрел на этих воздушных гимнастов, твое лицо освещали только огни, ты выглядел таким беззаботным…таким красивым. Я подумал, что у тебя наконец появилась возможность быть счастливым, быть тем человеком…тем мужчиной, которым ты и должен быть…. Тут он замолчал, закрыл глаза и беззвучно взмолился о том, чтобы когда со всем будет покончено, Мэттью будет дана возможность для этого, и что какие бы демоны сейчас ни мучали его душу, они исчезнут…и если Мэттью этого захочет, он будет стоять рядом с ним.