Кричи

Осо́знанное сновиде́ние — изменённое состояние сознания, при котором человек осознаёт, что видит сон, и может в той или иной мере управлять его содержанием. Это некое пограничное состояние между фазой быстрого сна и бодрствованием. 

Если вас зовут во сне — никогда не идите на зов.

— Ты все положила? Точно? Перепроверь еще раз, дорогая. Молли окидывает быстрым взглядом почти пустую комнату, положив руки на бока. Джинни закатывает глаза, но только так, чтобы мама не увидела. Чемодан собран уже давно, все вещи сложены, упакованы, утрамбованы; черт подери, она готова так, как никогда не была готова, но мама из-за своей мнительности все никак не может выйти из комнаты и усадить дочку в такси, которое, между прочим, уже давно ее ожидает. — Мам, я просто могу вернуться, если что-то забыла, — повторяет Джинни в сотый раз, сидя на ярко-розовом чемодане. — Это всего лишь в трех часах ез… — Плохая примета возвращаться, — качает головой Молли и, наконец-то, встает с голой кровати. У Джинни уже болят глаза от того, сколько раз она их уже закатила. Они молча спускаются вниз, где Фред и Джордж под хихиканье кладут вещи Джинни в багажник припаркованной хонды. — Ну, если соскучитесь, зовите, — говорит Джинни, целуя маму на прощание. Фред и Джордж одновременно опускают ладони ей на волосы и рушат прическу, но Джинни терпит, пока не бьет поставленным за годы ударом обоих поганцев с громким шлепком. — Удачи, сестренка… — Если что, ты всегда… — Можешь позвонить нам… — Если тебе станет скучно… — И мы приедем к тебе с пиццей и настолками. — Но… — Билеты на поезд с тебя! — Ну, кто бы сомневался, — она пытается не улыбаться, но ее губы все равно дрожат. — Я буду скучать, ребята, — и это чистая правда. Они обнимаются на прощание, и Джинни с удовольствием вдыхает ароматы корицы и печенья с братьев. Те всегда пахнут сладостями, будучи владельцами довольно успешной пекарни в их деревне, и именно им она обязана за то, что ей повезло снимать квартиру, а не ютиться в общежитии университета. Рон на тренировке, Перси, Чарли и Билл уже давно живут в столице, вот теперь и Джинни упорхнет из родительского гнезда. Они садятся с Молли в такси, и женщина слишком громко называет адрес привокзальной площади. — И побыстрее, пожалуйста, мы опаздываем, — говорит водителю важно, хотя сама еще пять минут преспокойно восседала в комнате и гипнотизировала вещи. — Папа уже ждет нас, — поворачивается уже к Джинни и приглаживает ее выбившийся из хвоста локон после рук близнецов. — Ах, доченька… — Мама, стой! Остановите машину! — Джинни выбегает, не закрывая дверь, и несется на кухню, где оставила на зарядке свой телефон. Она понуро вздыхает, возвращаясь в машину, и старается не думать, что плохая примета сбудется. Все это чушь. Мама поджимает губы. И Джинни молится всем Богам на свете, чтобы та не начала снова рыдать и причитать, как она будет по ней скучать. В первый раз Джинни разрыдалась сама, ведь уезжать на учебу в другой город ей было, конечно же, страшно; во второй раз она уже напрягалась, а в третий могла победить в конкурсе среди людей, которые могут отключаться от чужого плача. Словом, Джинни решает просто мысленно «отрубить» маму до приезда к станции. Папа не плачет, Джинни не плачет, зато Молли рыдает за троих, до последней минуты не отпуская Джинни из объятий. На них уже странно смотрят люди, и когда поезд издаёт громкий звук клаксона, а проводница просит всех занять свои места, Джинни, сидя в купе, понимает, что начинается ее взрослая жизнь. Квартира ей… не то что бы очень нравится, она потрясающая! Джинни от нее в восторге, цена аренды идеальная, а риэлтор, молодой парень, был очень приятным и обходительным с ее родителями, когда они просматривали варианты. Для девушки, которая всю жизнь делила свою комнату с кем-то из братьев, это настоящий рай. У нее есть спальня, небольшая гостиная, кухня, джакузи — она старается не визжать от счастья, раскладывая свои шампуни и уходовые средства — и то, что больше всего нравится в квартире, балкончик с видом на сквер. Цена их тогда поразила, она была гораздо ниже всех квартир в этом районе, при учете, что здесь жило много студентов, и хозяева завышали цены в свою пользу, потому что жилье все равно бы кто-то да снял. Папа сразу завел разговор о том, не текут ли здесь трубы, или проблема с отоплением зимой, или еще какие-то минусы, потому что цена была крайне мизерной. На что риэлтор успокоил их тем, что хозяйка специально поставила такую цену для иногородних студентов, потому что сама когда-то была в похожей ситуации. Следовательно, такая цена была только для Джинни или похожих на нее девушек. Родители в итоге долго не раздумывали, а с деньгами, что добавили близнецы — большую часть — сразу подписали договор на год с возможностью пролонгирования, если обе стороны все будет устраивать. И вот Джинни лежит на своей кровати, в своей спальне, в своей квартире в позе звезды и смотрит в потолок с… — Зеркало, серьезно? — она усмехается и начинает вытворять ногам всякие пируэты, глядя на отражение. На нее смотрит рыжеволосая девушка с улыбкой на лице. Свободная. А еще у нее есть целых две недели до начала занятий, и она может просто посвятить это время себе в тишине и уюте. На завтра у нее запланирован поход в магазин, и в заметках вбит целый список товаров, который ей нужно купить, поэтому она ставит будильник на девять утра и выключает лава-лампу, которую привезла с собой, погружая квартиру в темноту. — На новом месте приснись жених невесте, — усмехается Джинни и закрывает глаза. Она уже ныряет в это расслабленное состояние полусна, когда в ее комнате начинает мигать лампа, но она спит с маской на лице из-за отсутствия штор, потому ничего не замечает. Почти месяц Джинни Уизли пытается войти в осознанное сновидение, потому и в этот раз она повторяет все то, что делает каждый раз перед сном, в надежде, что в этот раз точно получится. Ее всегда интересовали подобные вещи, и как это может повлиять на человека: не зря она будущий психолог. Сознание резко ныряет в небытие, словно она падает с огромной высоты в пустоту. Падение приятное, все ее мышцы расслаблены, кончики пальцев пульсируют. Она понимает, что спит и видит осознанный сон. Первый за все ее восемнадцать лет. Девушка медленно обводит взглядом окружение: все не ясное, углы теряют четкость, когда она пытается разглядеть что-то, но Джинни знает, что она не одна. — Кто ты? — спрашивает мужской голос. Она поворачивается и видит перед собой высокую фигуру парня, молодого и растерянного. Совсем мальчишка — не старше нее самой. На самом деле Джинни в полном восторге от происходящего. Погрузиться и сразу встретить человека — ей несказанно повезло. Вид юноши внушает ей доверие, потому она решает ответить. — Я Джинни. Ты знаешь, где мы? — Я тут уже давно, — обнимает себя за плечи, будто ему холодно. — Ты первая, кто пришел сюда. — Первая? Но мы во сне, — она подходит ближе и замирает. Ей и раньше снились… странные вещи, когда она просыпалась сама не своя, а на ее белье были доказательства пошлости сновидений, но парень перед ней ее мечта. Ее типаж. В сердце поселяется щекочущее чувство, будто по нему провели кошачьей лапкой. У него светлые волосы, блонд настолько белоснежный, что напоминает ей волосы эльфов из фэнтези, которые она любит смотреть с братьями, серые глаза и тонкая форма челюсти. Он похож на аристократа. Настоящий красавец. — Во сне? — он заикается и сникает. — Но… я умер… — и столько боли в голосе Джинни не слышала никогда. Незнакомец смотрит на нее блестящими глазами и садится на пол, покрытый мраморной плиткой. Джинни жадно запоминает все детали сна, чтобы на утро записать его. Вот это да! Вот это подробности! Всё же эти вещи из интернета работают. — Тебе кажется, — она пытается успокоить его, ведь парень, возможно, испугался и только, — мы просто спим. Я уж точно. Осознанный сон, понимаешь? — он кивает. — Хотя… ты, скорее всего, плод моего воображения и… — Я не плод воображения, — он поджимает губы, — я очень даже реальный человек. Меня зовут Драко Люциус Малфой, я единственный наследник, — замолкает, — был единственным наследником своей семьи. И могу с уверенностью сказать, что я мертв. Стопроцентно, — он смотрит на нее так, что спорить с ним бесполезно, и Джинни хмурится — ну, точно наследник какой-то богатой семейки. — Мертв так, как только могут мертвые быть мертвыми. — А я с точностью могу сказать, что я ложилась спать стопроцентно живой, — в тон ему отвечает она, усмехается и наклоняет голову набок. — Ты такой молодой и, — почти говорит «красивый», но прерывает себя. — Так… Как ты умер? Она знает, что такое спрашивать — не ок, но это первое, что приходит ей в голову. Драко Малфой интригует. Девушка садится на корточки рядом с ним и с интересом разглядывает его одежду и лицо. Видно, что юноша не в своей тарелке: кончики его пальцев подрагивают, он все время озирается и выглядит… мило. Слишком мило для такого резковатого характера. — У меня был порок сердца. — Сочувствую… — Джинни поджимает губы. — Мама и папа подарили мне квартиру на совершеннолетие, я решил сделать в ней небольшой ремонт, но… Я упал со стремянки, когда устанавливал зеркало на потолок. То ли из-за болевого шока, то ли хрен знает из-за чего, но мое сердце просто не выдержало. — Стоп, — Джинни поднимает руку вверх, — зеркало? На потолке? Она падает уже на задницу и вытягивает ноги вперед, пытаясь унять дрожь. Это правда. Джинни говорит с призраком или даже не ясно с чем… — Я переехала в новую квартиру сегодня, в спальне на потолке есть зеркало и… — И джакузи? И балкон с видом на сквер? — подхватывает он. — Да! Точно! — она застывает. — Так это правда, но… как, — она обводит глазами пространство вокруг, — как мы оказались здесь с тобой? Ты уже разговаривал с кем-то? — Я же говорю, что ты первая, — его голос резкий, но смягчается. — Может, — он мнется, — это покажется глупостью, но я слышал, что бывает такая вещь, как неупокоенная душа. Я в фильме такое видел. И в книжке читал. — Да, я только хотела сказать об этом, но знаешь… Может я смогу помочь тебе? И серые глаза загораются надеждой. — Помочь? Мне? — Да, — она улыбается, — но правда я пока не знаю, как именно. Они замолкают, пока Джинни не чувствует прикосновение к руке. Холодное. Словно ее касается сама смерть. — Ты можешь позвать меня? — Позвать? — Да, — кивает он, — позвать с собой и тогда я, возможно, смогу выйти отсюда. Вдруг ты проснешься, а я останусь здесь совсем один. Снова, — он трясется, держа ее за ладонь. — Пожалуйста, не оставляй меня тут одного. Пусть я мертв, но одному быть в этом месте очень страшно. Просто попробуем, я вообще не уверен сработает или… — Идем со мной, — говорит она не подумав, но уверенно глядя ему в глаза. Ее голос словно разбивается на миллиард осколков, когда их пару вытягивает в новое пространство. Всё вокруг сжимается, растягивается, пузырится и лопается. Мелькают блики и тени, в нос бьет сильный запах серы и гари, словно она вдыхает воздух неподалеку от костра. Джинни моргает. Она в своей кровати. Отражение на потолке глядит на нее широко распахнутыми глазами. Рядом горит лава-лампа, которую девушка точно помнила, как отключала. Маска для сна сбита на влажный от пота лоб. Она берет в руки телефон и смотрит на время: 4:44 утра. Со стоном она натягивает маску обратно на глаза и отключается, прижимая одеяло к груди. Она подумает обо всем утром.

⏳

У Джинни стойкое ощущение, что она что-то забыла, а еще состояние в теле, будто начинает заболевать. Во рту неприятный привкус, завтрак она не почувствовала, потому что яичница напоминала ей бумагу. Красными глазами можно пугать прохожих, хотя она спала по ее подсчётам более восьми часов, но ощущение — будто ни минуты. Девушка медленно бредет сквозь магазинные полки, изредка сверяясь со списком покупок на телефоне и толкая тяжелую тележку. Ей плохо, но она знает, что если не купит это сегодня, когда еще в состоянии двигаться, то завтра уже точно не сможет. Сложнее всего было врать матери по телефону, и как же хорошо, что та не умеет пользоваться видеочатом и не видит состояние дочери. Иначе она бы уже сидела у ее кровати и заставляла пить невкусные настойки, которые напоминают Джинни настоящие зелья по вкусу и запаху. В голове возникает мысль плюнуть на все и просто заказать доставку на дом. Она поворачивает налево в отдел со стиральными порошками и вскрикивает, когда видит мужчину. Существо. Он смотрит на нее мутными красными глазами с расширенными зрачками, будто все капилляры в глазном яблоке лопнули, во рту у него плоть, с которой крупными вязкими каплями течет кровь. Ее глаза панически расширяются, когда он опускает свою «еду» вниз от рта и смотрит на нее. И скалится. У него такие длинные зубы, что они неестественно торчат из челюсти, как у акулы. Джинни чувствует, как на нее накатывает паническая атака, она отшатывается, падает на спину, больно ударяясь локтями о пол, и смотрит, как он медленно к ней придвигается. Ее челюсть дрожит от ужаса. Смешение гари и серы бьет в нос вместе с тошнотворным запахом разложения. Он откидывает плоть в сторону, та приземляется с громким чавкающим звуком, от которого хочется сжаться. Джинни не может пошевелиться и вдохнуть, пока существо ползет к ней на четвереньках. Громкий цокот ногтей по полу разносится по округе. Изо рта капает черная кровь, его длинный раздвоенный язык уже перед ее лицом, касается девичьей кожи, и Джинни всхлипывает, зажмуриваясь. — Гос-с-с-подин… — С вами все в порядке, мисс? Джинни открывает глаза и начинает плакать сильнее, в голос, пока около нее стоит супружеская пара. Ее трясёт так сильно, что она не может подняться. — Тише, тише. Вы вдруг упали и начали кричать и плакать, — женщина держит ее за плечо, помогая подняться, в руки ей дают открытую бутылку с водой, и она совершает жадные глотки. Вода капает на ее одежду, на ее дрожащие руки, но Джинни плевать. Перед глазами эта… сущность, а в ушах звуки поедаемой плоти. — Я… простите, — Джинни уже плевать на продукты, она выбегает из магазина с одним желанием: просто запереться дома. Квартира встречает ее тишиной. Джинни медленно бродит, кое-как взяв себя в руки и не зная, чем себя занять. Книга не читается, она пробует включить сериал на фон, но не слышит ни слова. Ее взгляд падает в сторону ванной комнаты. Джакузи, вот, что точно поднимет ей настроение. Форум в интернете про всякую поранормальщину выдал ей кучу теорий: начиная от развивающейся шизофрении, заканчивая опытом инопланетян над ней, но Джинни лишь устало кусает губу, списывая все на стресс и недостаток сна. Это все переезд, новый город и сон в незнакомом месте. Ванная набирается быстро, ароматная пена, которую она захватила из дома, наполняет комнату запахом клубники со сливками. Должна. Ароматов клубники нет. Джинни все равно чувствует запах гари и серы. Она знает, что на улице могут жечь жухлые листья, но этот запах будто прилип к ней. Освежитель воздуха с ароматом Альп пытается справиться, а ей все равно кажется, что он не уходит. Что он в ней, будто она сама его источник. Она опирается лбом на согнутые в коленях ноги и лопает пену между пальцев. Вонь. Такая темная вонь и сухость во рту… Усталость одолевает ее, и вскоре веки с трепещущими ресницами падают вниз. В следующий раз, когда она моргает, то оказывается в странном месте, напоминающем атриум дворца. Вокруг витражные стекла и свежий воздух. Рядом с ней стоит парень и… — Драко! Джинни начинает вспоминать обрывки сна, что ей снился совсем недавно, однако кажется, что с этого момента прошла целая вечность. Почему же она не думала об этом, как только проснулась?.. Будто бы вся ее память была стерта. — Джинни, рад тебя снова видеть, — он улыбается ей и подходит ближе. — Как дела? — Ну, я в порядке, — если не считать проблем с миражами. — А ты… — она почему-то стесняется смотреть на него, опустив взгляд на собственные ноги. Парень выглядит лучше: щеки покрыты розовым румянцем, глаза блестят жизнью, и улыбка украшает без того красивое лицо. — Прости, но я наблюдал за тобой, — он отворачивается и краснеет, кашляя в кулак. — Ты… ты позвала меня и теперь я сижу в той самой чертовой квартире, но выйти из нее не могу. Одна клетка сменилась на другую, а потом ты уснула. Почему-то я могу говорить с тобой только во сне. Джинни усмехается, глядя на него. Милашка… — Я буду рада пообщаться с тобой, Драко. Представляю, как тебе здесь одиноко. Он кивает и садится рядом с ней. Малфой так отчаянно ее стесняется, что ей это доставляет настоящее удовольствие. Она знает, что красива, и ее самооценка взлетает вверх, когда такой красивый парень реагирует на нее. — Так ты подглядывал за мной, — говорит она, и он аж подпрыгивает от ее смеха. Руки сжимают подол рубашки. — Я не хотел, Джинни, честное слово! — Еще и сам признался в этом. Небось наблюдал, как я купаюсь и переодеваюсь, — ее глаза хитро щурятся, пока он смотрит вниз. — Драко… Ты что, девственник? Румянец Драко становится очаровательным. Пусть Джинни не может похвастаться глубокими познаниями в сексе, но те несколько неловких раз с соседским мальчишкой чему-то, да научили ее. — Ну и что? — он сжимает кулаки, губы превращаются в тонкую полоску. Задела. — Просто не успел, понимаешь? — он сникает. И Джинни вспоминает, насколько молодым он покинул жизнь. Жалость затапливает ее, и она ободряюще сжимает его плечо. — Я никогда не целовался, — шепчет он себе под нос. — Я умер, понимаешь? Я никогда не женюсь, не заведу детей, не попробую… — он замолкает, его подбородок дрожит. — Мне не нужна твоя жалость, — шипит он, сбрасывая ее руку. — Я не жалею тебя, — Джинни выдыхает. — Я понимаю, что все кончено, и мне больно за то, что ты покинул этот мир в столь юном возрасте. Честное слово. Умирать молодым хреново… Джинни прикусывает губу, разглядывая его. Парень красив, бесспорно, да и у нее на данный момент никого нет, поэтому она, отвернувшись в сторону, тихо предлагает: — Хочешь, я поцелую тебя? Может быть, эти желания и держат тебя здесь, на земле, не давая уйти дальше. Ну… типа… Он смотрит на нее долгую минуту, пока не расслабляется, придвигаясь к ней ближе. И ближе он еще симпатичнее. Джинни сглатывает слюну, одурманенная им. — Да. — Он поднимает на нее взгляд горящих глаз. — Правда можно? Ты же не из жалости, да? — Нет, ты… симпатичен мне, — отвечает она и мягко улыбается ему. Они сидят друг напротив друга несколько секунд, пока Драко не подается навстречу первым. Его губы обжигающе холодные, и она почти отшатывается от него из-за такого странности, но держится, пока его язык не касается ее. Он теплый и влажный, будто его обладатель жив. Целоваться с мертвым парнем-призраком Джинни еще не приходилось, и она хихикает ему в рот, притягивая к себе ближе. Волосы у Драко мягкие, они водой скользят по ее пальцам, пока она гладит его голову, направляя за подбородок для лучшего проникновения. — У тебя отлично получается, — шепчет она и прикусывает его нижнюю губу. Руки Малфоя опускаются с ее шеи ниже на плечи, привлекая ближе к себе. Резкая смена позиции ошеломляет Джинни, когда она оказывается сидящей у него на коленях. Ее ноги обхватывают его талию, и она чувствует, как жар скапливается внутри нее. Пульсация проходится по всему телу. Драко дышит часто, он пахнет дымом, почти удушающий аромат, а вкупе с тем, что они делают, это вгоняет Джинни в транс. Язык скользит по губам, рот всасывает нижнюю губу в себя, лижет резко, а зубы следом смыкаются на ней, пуская кровь. Джинни стонет, когда ладони касаются её груди. Лиф на ней тонкий, возбужденные соски трутся о ткань и о ладони Драко. — Можно? — спрашивает и, не дожидаясь ответа, сжимает ее грудь, перекатывая сосок между пальцев. Джинни хрипло стонет, что ему можно всё, и ее футболка взлетает вверх, а застежка лифа расстегивается. Прохлада щекоткой проходится по оголенной спине, но руки Драко повсюду. Они мнут ее кожу массажными движениями, терзают короткими ногтями, будто он хочет залезть ей под кожу. Оставляет полосы от пальцев, и ей безумно хочется потрогать его в ответ. Как же жаль, что он умер: ей почти до слез обидно, что она не сможет видеть его по утрам, окруженного ее заботой и лаской. Поцелуй распаляет все сильнее, его касания как ток по венам, и хочется большего. Жар в груди достигает апогея, она сжимает его пряди на затылке и поднимает голову вверх, фиксируя, и шепчет: — Хочешь меня? Драко хрипло смеется и вместо ответа прикусывает кожу на шее, зализывая. Почти больно, но так хорошо. Она тихо стонет, когда язык ласково зализывает наливающиеся синяки на коже. Его руки дрожат. Он тоже хочет. Её. — Спрашиваешь. Джинни ерзает на нем, чувствуя, как член упирается в ее лоно. Она опускает руки с шеи Драко и поспешно расстёгивает шорты, чуть было не падая назад из-за потери опоры. Малфой помогает ей раздеться и раздевается сам, лицом опускаясь к белоснежным бедрам. Каменный пол кажется теплым, словно только Джинни подумала об этом — это произошло. Она решает подумать о кровати, и они тут же падают вместе с Драко на мягкое ложе. — О, а я не догадался так сделать, — смеется он и целует тазовую косточку. Она выгибается от удовольствия. — Что ты делаешь? — Джинни закрывает лицо руками, когда его рот опускается на ее влагалище. — Боже, блять… Он лижет ее влажные складки, пуская слюну вниз. Та катится крупными каплями, исчезая между бедер. Джинни раскрывает глаза и смотрит на него. Его радужки, кажется, горят в темноте серым пламенем. Они смотрят друг на друга, пока его язык на пробу погружается в нее, исследует и пьет влагу, испускаемую ею. Широким мазком языка он слизывает смазку и опускается губами на клитор, играясь с ним языком. Язык острый и быстрый. Джинни раскрывает рот и задыхается. — Ты точно девственник? — шепчет Джинни, прикусывая палец от удовольствия. Такого с ней еще никто не делал, и как же много удовольствия она потеряла. Драко ей не отвечает, лишь сильнее всасывает в себя клитор. Его пальцы кружат вокруг влагалища и две подушечки с нажимом раздвигают половые губы. А следом входят в тугое лоно, растягивая под себя. Она сжимается на его пальцах, течет, вязкие капли падают на них, пока те размеренно движутся в ней, наравне с сильным нажатием языка на клитор. Движения руки и языка ускоряются, и Джинни кончает, прикусывая губу до крови. Ее тело пульсирует удовольствием и сытостью, ноги разъезжаются в стороны. В голове дымка, лишь запах гари и костра держит на плаву, да и он уже стал почти родным. — Трахни меня, Драко. Она приглашающим жестом хватается под коленками и приподнимает таз, щекой опираясь на свое плечо. Ее губы на вкус как железо, но он не дает ей слизать кровь, нагибаясь к ней. — Ты отдаешься мне и душой, и телом? — спрашивает он, двумя руками поглаживая ее алые щеки. Его зрачки настолько широкие, что серой радужки нет. Она моргает, думая, что ей просто кажется из-за оргазма и согласно кивает, но он встряхивает ее: — Скажи это, Джинни. — Да! — она смотрит на его губы, которые безумно хочется поцеловать. — Все твое, забирай. Я вся твоя, только войди в меня, умоляю тебя… Ее безымянный палец начинает болеть. Черная татуировка в виде кольца появляется на коже, словно раскалённое клеймо. Джинни непонимающе разглядывает палец, следом переводя взгляд на Драко. Его губы раскалывает улыбка, а рука сжимает ее горло в колье из пальцев. Острые ногти царапают кожу, и Джинни недоумевающе смотрит на его лицо. Чернота зрачков поглощает всю область глаз, а некогда ровные зубы удлиняются и становятся острыми на вид, как у того мужчины в магазине… Черные рога на фоне светлых волос сияют. И запах гари. Еще сильнее. Тошнотворный аромат бьет по ней болью. — Какая послушная девочка, — шепчет Драко, голос его уже не такой тихий, в нем слышны рычащие нотки, словно он не может нормально говорить. — Такая добрая и красивая. Ты будешь замечательной матерью для моих детей. Его член погружается в ее влажное влагалище с громким шлепком кожи о кожу. Она сжимается от боли, мягкие стенки не привыкли в такому размеру. — Отпусти, — хрипит Джинни, пытаясь оттолкнуть его, но ее руки безвольно лежат вдоль тела. — Кто ты такой? Что ты сделал? — Ох, — Драко, или кем бы он ни был, запрокидывает голову назад в удовольствии, снова и снова погружаясь в узкую дырку. — Ты сама отдала мне свое тело и душу, милая. Ты моя, как ты и просила. Его чудовищное лицо улыбается ей. Гротескные черты ужасающе красивы, словно он падший ангел, даже острые зубы кажутся ей прекрасными, но неправильность происходящего бьет по ней, вынуждая драться. Вот только двигаться она не может, только хрипеть и стонать, пока член вбивается в нее, а пальцы с ногтями терзают соски и ее клитор. Она снова сжимается на нем, пытаясь отсрочить оргазм, но он все равно доводит ее, изливаясь глубоко во влагалище. Драко держит член в ней, не давая ни капле спермы утечь. Джинни теряет сознание. — Господин, — существа появляются за спиной Драко, когда он выходит из смертной девушки. — Невеста готова? Его член все еще истекает спермой и бьет по бедру. Истинная форма чудовища Бездны намного больше того, что он принимает для завлечения своих невест. Они такие глупые, все ведутся на его милую молодую форму. — Да, очищайте. И не нужно навещать ее, а то уже была история с выкидышем из-за ваших внезапных появлений. — Вас понял, господин. — Всё, следите за ней. Драко даже не кидает взгляда на Джинни, когда поднимается с кровати. Человеческие женщины такие наивные и жадные до плоти. Самое то для его наследников, ведь полукровки самые сильные солдаты. Джинни просыпается в ванне. — Ну ты дебилка, — говорит она сама себе, включая горячую воду, потому что та стала просто ледяной. Она вытирается полотенцем и ложится на кровать, глядя на свое отражение. Странный сон ей снился, но она не помнит ничего… Джинни зевает и закрывает глаза. Ей снова хочется спать.

⏳

Жизнь Джинни становится размеренной, а когда она знакомится с Гарри Поттером, ее куратором в университете, то просто замечательной. Она чувствует себя влюблённой, и пусть они не так долго вместе, но оба чувствуют, что созданы друг для друга. Поэтому, когда Джинни сидит на краешке ванны и смотрит на две полоски на тесте, не может сдержать слез. Гарри говорит ей, что они сохранят ребенка, и уже через месяц клянутся друг другу в верности, вот только почему-то жутко болит палец, когда Джинни носит обручальное кольцо. Поттер сокрушается, что у нее аллергия на золото и не поднимает эту тему больше. У них замечательная семья, и даже запах гари, который мерещится ей повсюду, уже не кажется таким странным. Ее роды проходят глубокой ночью. Детский плач разрезает палату, Джинни почти без чувств, когда ей говорят, что это мальчик. Его серые глаза и светлые волосы будоражат. Он не похож ни на нее, ни на Гарри. Незнакомец. — Почему… — она не договаривает, теряя сознание. Выписка проходит не веселее похорон. Никто в семье ничего не говорит вслух, будто это моветон говорить правду. Фред и Джордж лишь спрашивают Джинни, не совершала ли она ошибок, а после обнимают ее, когда та начинает истерично рыдать. Она не совершала ошибок, но почему-то эта ошибка спит в их спальне и очень любит смотреть в зеркало на потолке. Они так и живут в этой арендованной квартире, им больше не нужно, а Джинни наотрез отказывается переезжать. Их отношения портятся. Ожидаемо. Гарри похож на тень, он все чаще пропадает на работе, а не дома, пока Джинни одна с этим… Это ее сын, ее плоть и кровь. Так почему она не может смотреть на его лицо дольше минуты? Когда он сосет молоко из ее груди, ей физически больно, словно он высасывает из нее всю энергию. Она думает обратиться к врачу, но каждый раз ее что-то удерживает от этого. Это все же происходит. Странности с ребенком не закачиваются. Джинни кусает губу и качает головой, убаюкивая… это. Она даже не называет его по имени, и ее очень пугает отсутствие плача и взгляд глаз настолько умных, что он, кажется, все понимает. Ребенок странный, и лишь по ночам Джинни может очутиться в своих любимых осознанных снах. Юноша из сна, Драко, с которым она разговаривает о всякое ерунде, так сильно ей нравится. Все чаще, лежа в кровати, она представляет его руки на своем теле, а не руки Гарри, которые уже так давно не касаются ее. Она устала. Она закрывает глаза, расслабляя тело. Во сне все просто и… интересно. Драко ждет ее, как всегда. Такой красивый и добрый. — Знаешь, я люблю тебя, — говорит Джинни в одну из таких ночей. Его румянец яркий в свете ламп библиотеки, что они мысленно воссоздали. — Хочешь пойти со мной? — спрашивает он и наклоняет голову набок так, что несколько прядей падает ему на лицо, прикрывая глаза. Драко поглаживает ее скулу кончиками пальцев, до боли нежно. Так нежно, что хочется уткнуться лицом в его руку и мурлыкать. Руки его холодные, но Джинни привыкла. — Правда можно? — ей так хочется сбежать от самой себя, с Драко. Статья в интернете, найденная ею уже так давно, говорила главную вещь про осознанные сны: не идите на зов, если не хотите покинуть мир. Но ей уже все равно. Джинни устала. Она хотела быть свободной, хотела выбирать. И она выбрала Драко. — Конечно, можно. — Тогда… — ее губы растягиваются в улыбке. — Я хочу пойти с тобой. Куда угодно. — О, дорогая. Я так счастлив, — его улыбка такая красивая, что Джинни смеется, глядя на него. Но смех ее прекращается. Некогда красивое лицо медленно превращается в ужасающую гримасу, рот широко растягивается, обнажая острые зубы. Черные глаза смотрят ей в душу. И она вспоминает. Всё. У Джинни застревает ком в горле от крика. — Кричи, — и она кричит, когда его когтистая рука врывается в ее грудь. Она резко просыпается, но ощущает на теле тяжесть. Ничего перед собой не видя, лишь чувствуя то, что ее грудь бесконечно сильно болит, девушка поднимает взгляд вверх и видит в отражении зеркала себя и… юношу из сна, его подобие, лишь светлые волосы говорят о том, что это ее Драко. Он зубасто ухмыляется. Драко высовывает длинный язык и влажно проводит им по ее лицу. Джинни хочет вновь закричать, но не успевает. Душа покидает тело, трепыхаясь птичкой в когтистой лапе. Драко разглядывает ее несколько секунд, прежде чем откусить от нее кусок, слыша свист и крик совсем молодой души, уже без права на перерождение. Ему не жаль. Он откусывает раз за разом, пока от нее ничего не остается. В напоминание о когда-то бьющей ключом жизни осталось лишь тело на широкой кровати. Чудовище из снов поглощает очередную сладкую душу невесты, которая ему родила ребёнка. Больше от нее ничего не требуется. Глаза Драко превращаются в склеры, а зубы становятся длиннее. Он смеется и сыто вытирает рот, душа Джинни Уизли на вкус, как молоко с печеньем. Неплохо, но бывает и лучше. Он смотрит на ее маленькое тело, что лежит на кровати. Его ребенок сверкает глазами, когда Драко берет его на руки и воркует над ним, кладя обратно в кроватку. Тишина ночи стирает все следы пребывания чудовища Бездны в маленькой квартирке. Джинни Уизли больше не просыпается.