Ярость

Тиффани появилась неожиданно. Она даже не позвонила перед своим появлением здесь, в городе Колумбус. Только во второй половине дня, когда солнце начинало заходить за горизонт, в доме Джессики Аллен затрезвонил звонок. Хозяйка дома открыла входную дверь и внимательно оглядела пожаловавшую к ней гостью. Она была немного напуганной, а ее волосы изрядно растрепанными, будто бы бежала сюда, скрываясь от преследования. – Тиффани? – Джессика узнала ее, но имя бывшей соседки по камере, как-то само сорвалось с языка. – Ты-ы? С тобой все в порядке? Та кивнула, отстранила рукой ее от входной двери, а потом зашла внутрь и закрыла за собой дверь. – Что случилось? – хозяйка снова попыталась получить ответ на свои вопросы. – У тебя такой видок, будто ты не дотянула срок и сбежала из тюрьмы. – Нет. Я сегодня освободилась. Еще утром. – Почему не позвонила? Я бы тебя встретила. – Дело срочное. Мне надо было отдать долг тому, кто меня засадил за решетку. – И как? – Не спрашивай. Кажется, я перестаралась. – Теперь тебя снова ищут? – Запомни: я приехала к тебе в два часа дня. Это будет мое единственное алиби. – Ладно. Проходи. – Где у тебя ванна? – Там, – указала пальцем Джессика, – пройдешь по коридору и направо. – Хорошо. Принеси какой-нибудь халат и полотенце. Потом поговорим. Джесси кивнула и направилась в гардеробную. – Заходи, – услышала Джесси голос Тиффани, когда постучалась в дверь ванной комнаты. Она вошла внутрь, повесила на крючок халат и полотенце. – Иди сюда, ко мне в ванную. – Что? Шторка отодвинулась в сторону и Джесси увидела Тиффани, которая находилась перед ней без одежды. Ее смугловатенькая кожа так и манила хозяйку туда, к ней... к пришедшей гостье. – Ну же, смелее... девочка моя. Платье Джессики медленно сползло к ее ногам. Она перешагнула его, а потом посмотрела на Тиффани. Гостья одобрительно кивнула, освобождая для нее некоторое место в ванне. Бюстгальтер и трусики легли поверх платья Джесси, и хозяйка шагнула вперед, в то самое место, где Тиффани ждала ее. – Я так соскучилась по тебе, Джесси! – прошептала на ушко Тиффани. – Помнишь, как мы с тобой зажигали в камере, где была ты и я? Это были бесподобные ночи. Твоя беременность сводила меня с ума. А сейчас ты особенно прекрасна. У тебя уже нет живота. Теперь ты для меня стала еще более желанной. – Не надо слов! – произнесла Джесси и обняла Тиффани. Они слились в страстном поцелуе. Когда, наконец, рука Тиффани сжала её грудь, Джессика вскрикнула от наслаждения. На лице ее витала растерянная улыбка. Пальцы левой руки сжимались и разжимались, а мышцы на ягодицах наливались, и стали похожи на спелую сливу. Сильное возбуждение радости нарастало до судорог в животе. И Тиффани пришлось отнести Джессику на кровать. Ее ноги сжали пальцы Тиффани, а из горла вырвался глубокий стон. Но она не убирала свои пальцы, они неподвижно застыли внутри, пока девушку сотрясал небывалой силы шторм. А когда он стих, Джесси села и глубоко ее поцеловала. – Какое счастье, что ты у меня есть! – произнесла Джессика. Тиффани закрыла ей рот поцелуем, а потом прошептала: – Все отлично. Ни о чем не волнуйся. У нас впереди много дней, когда мы сможем любить друг друга. «Как прекрасна жизнь! – подумала Джессика. – Кто знает, что нас ждет в будущем? Но мы любим друг друга сегодня и готовы доставлять взаимное удовольствие все это время. Чего еще можно желать?» Она язычком прикоснулась к груди Тиффани, а потом заглянула в ее глаза. Ночь только начинается.