Nevermind. На грани безумия

Доводилось ли вам когда-нибудь сходить с ума по человеку? Настолько сильно, что от одной мысли о нем дыхание перехватывает, сердце ускоряет свой темп, и появляется острое желание не только быть рядом с ним всегда, но и переломать конечности всем, кто хотя бы подумает посмотреть на него? Нет? А вот Чонгуку доводилось. Чем дольше он смотрел на Чимина, тем сильнее хотелось подойти к нему, заговорить... Сделать его своим, запереть в подвале и никогда не отпускать! Но… Какими бы сильными ни были эти желания, Чонгук ни разу не подошел к нему. Хоть и ходили сначала в одну школу, а потом и в универ, они не обменялись и словом. Они незнакомы. Он ни разу не прикоснулся к нему. Ни разу не задерживал на нем взгляд дольше трех секунд. Вот только, чем дольше он находился рядом с ним, тем сложнее было держать себя в руках, сложнее оставаться в стороне, сложнее не трогать… А ведь все началось не с Чимина. С его брата. Джунсо. Впервые он встретил именно его. Это произошло, когда ему было семь. Тогда тот вместе с родителями пришел к ним на ужин. Отец Чонгука являлся властным человеком. Одной своей аурой он мог подавить любого. Он не терпел отказа, возражений. Все должно было быть так, как хочет он. Наверное, именно из-за таких качеств его бизнес расширялся стремительными темпами. И из-за них же его жена сбежала от него сразу после рождения ребенка. Приобретая деньги и власть, мужчина с каждым годом хотел все большего. Его боялись и уважали. И именно таким же человеком должен был стать и Чонгук, вот только… Гук и сам до дрожи в коленях боялся отца. Его пытались сделать сильнее, едва он начал ходить. Вот только все произошло в точности наоборот. Под таким натиском он становился лишь слабее. В конце концов, он не мог ни постоять за себя, ни завести хоть одного друга, который бы не боялся его отца или вечно таскающейся за ним охраны. Джунсо стал первым его другом. Именно благодаря этому мальчику, который с улыбкой на губах успокаивал его и защищал ото всех, он и захотел стать сильнее. Чтобы, когда вырастет, уже самому защищать его. Но… Прежде чем Гук осознал это желание в полной мере, прежде чем он привязался к Джунсо, стал считать того центром своей жизни, без которого он не сможет, тот внезапно уехал в Америку. Чонгук знал, что старшему никогда не нравился Сеул, но он не думал, что тот переедет к своей тете и станет жить у нее. Это произошло после аварии, в которой умер отец Джунсо. Было тяжело, но пережить это расставание получилось. Хотя, наверное, в этом не последнюю роль сыграл Чимин, который до этого жил в деревне с бабушкой. Только после смерти отца и отъезда брата, он перебрался в Сеул к маме, которая не могла покинуть город из-за оставленной ей мужем доли в бизнесе. На первый взгляд эти два парня совершенно одинаковые, но уже скоро стало понятно, что все же они разные. Их поведение, стиль в одежде. Даже тембр голоса. Отличалось все. За это время Гук ни разу не общался с Чимином, но периодически сталкивался с ним в школе. Сначала ему было интересно, чем тот отличается от брата. Он смотрел на него так часто, что в какой-то момент и сам перестал замечать, что стал искать его взглядом уже не из-за простого любопытства. Чимин веселый, общительный, добрый. Что в школе, что в универе, у него много друзей. Сначала теснее всех он общался только с одним парнем. С Ким Тэхеном. Чонгуку было шестнадцать, когда тот появился рядом со старшим. Такой же общительный, улыбчивый и активный. Эти двое постоянно были вместе. Что раздражало довольно сильно. Но успокаивало то, что Чимин рядом с ним выглядел счастливым. Это с трудом, но перевешивало ту агрессию, которая возникала от присутствия рядом с ним Тэхена. После Кима рядом со старшим появился Юнги. Спустя шесть лет его мама повторно вышла замуж, и тот стал ему и Джунсо сводным братом. Мин за собой притащил еще двух парней. Хосока и Намджуна. Желания что-то узнавать о них не было никакого. Как, впрочем, и о Тэхене с Юнги. О том, что Чимин стал ему нравиться, Чонгук понял еще в пятнадцать. Он наблюдал за ним не один год, но по какой-то причине так ни разу и не подошел к нему. Почему-то была уверенность, что делать этого нельзя. Кроме того, пугали чувства, которые возникали рядом со старшим. Это было не просто учащенное сердцебиение или трепет, это было желание сделать его своим, обладать полноправно и единолично. Каждый раз, как Чимин улыбался кому-то другому, кровь буквально кипела, из-за чего случались срывы, в которых пострадало несколько человек. Эти парни не были близки старшему, поэтому сдержать себя не получалось. Последствий переломанным им костям не было. Благодаря отцу. Тот догадывался о разрастающейся одержимости сына, но не пытался помочь. Напротив, ему нравилось такое его поведение. Нравилось видеть, как он избивает парней, которые превосходили его в габаритах. Нравилось видеть его сильным. Нравилось осознавать, что тот, наконец, может постоять за себя. С оскалом на губах мужчина прикрывал все его срывы, которых, несмотря на усилия, становилось все больше. С каждым годом зависимость от Чимина разрасталась, поглощая все сильнее. Из-за нее контролировать себя было трудно. Масло в огонь подливали парни, которых подослал к нему отец. Лиджун с Хенджуном называли себя его друзьями, но Чонгук знал, что они лишь присматривали за ним по поручению мужчины. Они появились рядом незадолго до того, как стала зарождаться его одержимость. Как чертики на плечах, они шептали ему перестать сопротивляться, перестать контролировать себя, сделать Чимина своим, заперев его где-нибудь в подвале. Там, где никто не сможет прикоснуться к нему, никто не сможет увидеть и заговорить. Преимущественно, такие предложения исходили от Лиджуна. Хоть парень казался общительным и доброжелательным, от его улыбки по спине порой пробегали мурашки. Что насчет Хенджуна, то хоть тот и выглядел опаснее своего друга из-за более крупного телосложения, короткой стрижки и молчаливого нрава, он лишь наблюдал за всем со стороны. И хоть парень ни разу не сказал ему поддаться своей одержимости, сомнений не было, что бы ни случилось, он будет на стороне Лиджуна. Держать себя в руках с трудом, но получалось. Вот только, пока он слушал слова о Чимине, пока представлял, какая жизнь может стать у него, если тот будет рядом, рисуя в воображении картины, как он прикасается к старшему, как тот смотрит на него, говорит с ним… Он почти срывался. А ведь они даже незнакомы. Что будет, если он станет считать этого парня своим? Это пугало. Пугало, что Чимин перестанет улыбаться, что в его глазах появится страх. Пугало, что он будет смотреть на него с ненавистью. Все в порядке, пока он не общается с ним, пока старший не знает о его существовании. Почему-то была уверенность, что его всепоглощающее и безудержное безумие начнется с касания. Поэтому нельзя. Ни за что на свете нельзя касаться его…

3 августа

С силой сжав кулаки, из-за чего ногти болезненно впились в кожу, Чонгук посмотрел на Чимина, который лежал на кровати. Руки и ноги старшего были скованны веревками, закрепленными к изголовью и изножью. Белая футболка в небольших грязевых пятнах. Такие же пятна виднелись и на джинсах. Его рот заклеен скотчем, на глазах повязка. Кроме того, на нем были наушники, в которых, даже стоя в нескольких шагах от кровати, была слышна музыка. Чон сходит с ума по этому парню с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать. Три с лишним года у него вполне неплохо получалось сдерживать себя. Но… Все, что он может сказать по сложившейся ситуации, так это — «Блять...».