Терпение и труд

— Ни разу?! — Ни разу, — повторил Отабек, продолжая смотреть телевизор, хотя Юре показалось, что кончики ушей у него заалели от смущения. — А что, это странно? — Ну немного, — признался Юра и откинулся на спинку дивана, краем глаза продолжая наблюдать за Отабеком. — Я думал, ты уже опытный. — А ты? Юра запнулся, пойманный врасплох. — Я тоже нет. Но это другое. — Отчего же? Отабек обернулся, и под его взглядом Юра ощутил, что краснеет. — Ну хотя бы потому что... ты старше! — Не настолько, — легко улыбнулся Отабек, как улыбался только ему в такие вот тихие редкие вечера наедине. И Юра не мог не улыбнуться в ответ. И всё же как так вышло, что Отабек никогда раньше не целовался? — Но... ты же... — Юра поводил рукой в воздухе, не в силах подобрать подходящее слово. Отабек же такой красивый. А ещё он в последнее время стал так круто кататься, что, когда он выходил на лёд, никто не мог оторвать от него глаз. Да и фанбаза Отабека росла куда быстрее, чем Юрина. Даже Милка умудрилась втрескаться по уши, хотя живьём они виделись всего однажды. Как это вообще возможно, чтобы Отабек никогда..? — Как-то не пришлось, — пожал плечами Отабек, но между бровей у него залегла небольшая складка. — Я не могу просто так целовать всех подряд. Лучше дождусь подходящего человека. Такая сопливая глупость, но почему-то от Отабека это вовсе не звучало глупо. Звучало правильно. Юра вдруг проникся вполне искренней завистью к этому гипотетическому «подходящему человеку», которого ждал Отабек. — Наверное, ты прав. — Юра сел на диване боком и подобрал под себя ноги, больше не пытаясь делать вид, что смотрит кино. — Но ты не думаешь, что это может быть рискованно? — В каком смысле? — Если ты планируешь первый поцелуй с человеком, которого любишь... Что, если он выйдет отстойным? Что, если после такого неумелого поцелуя вы расстанетесь? Лицо Отабека вытянулось так, что Юре захотелось расхохотаться. Но он не стал. Не хотелось, чтобы Отабек решил, будто над ним потешаются. В конце концов Юра в немалой степени имел в виду себя — что, если он сам в этом плох? — Думаешь, я плохо целуюсь? — спросил Отабек. — Фиг знает. Не узнаешь, пока не попробуешь, так ведь? У Юры никогда раньше не было такого друга, как Отабек — такого, с которым можно говорить обо всём на свете. Вряд ли он смог бы заговорить о поцелуях с кем-нибудь другим. — А что, если я и правда плохо целуюсь? — ещё больше нахмурился Отабек. — Тогда тебе просто нужно потренироваться. Отабек как никто другой иллюстрировал собой поговорку «терпение и труд всё перетрут»: он прошёл непростой путь от мальчишки без особо выраженного таланта к катанию до призёра финала Гран-при, став одним из топовых фигуристов во всём мире. Да он мог справиться с чем угодно, тем более что целоваться уж точно должно быть легче, чем кататься на коньках. Отабек откинулся на диванные подушки, всё ещё молча хмурясь в пространство перед собой. — Не хочешь попробовать? — спросил Юра. Отабек поднял удивлённый взгляд, и Юра тут же пожалел, что открыл рот. Пока не озвучил вслух, затея не казалась настолько дурацкой. — Потренироваться со мной. — Потренироваться... целоваться? — повторил Отабек. Юра не мог понять выражение его лица. Он злился? Или был готов рассмеяться? Надувшись, Юра обнял одну из подушек и уткнулся в неё носом. — Ну да, ты же сказал, что хочешь подождать. Забей, я ничего не говорил. — Юра? — Отабек дождался, когда Юра покажется из-за подушки, и неловко кашлянул. — Эм... Ты бы хотел? Со мной? Друг на друга уставились уже две красные физиономии. Юра стиснул подушку так сильно, что не удивился бы, если бы она сейчас лопнула. — К-конечно. Почему нет? — сказал он как можно небрежнее. — Просто потренироваться. — Ага. — Это значит «да»? Отабек тоже сел боком, положив один локоть на спинку дивана. И кивнул. У Юры вдруг пересохло в горле, ладони вспотели. Он повторял про себя, что это просто тренировка, всё нормально, ничего особенного. Он откинул подушку в сторону и подался вперёд, пряча нервозность за дерзостью. А затем взглянул на губы Отабека, и мозг полностью отключился. — Я закрою глаза, — сказал Отабек, чуть склонив голову, и приблизился так, что Юра ощутил его дыхание на губах. Юра кивнул. Отабек закрыл глаза и наклонился ещё, Юра едва успел сделать то же самое, прежде чем их губы встретились. Лёгкое, почти невесомое касание. Юра бы сравнил его с невинным поцелуем в щёку, если не считать бешено колотящегося сердца в груди. Они отстранились слишком быстро. Юра открыл глаза и постарался не показывать разочарования. — Это было... — начал Отабек, и Юра затаил дыхание в ожидании приговора. Что? Это было плохо? Ему не понравилось? — Эм, может, мы... попробуем ещё раз? — Да, — выдохнул Юра. — Кажется, мы что-то сделали не так. На этот раз Отабек положил ладони Юре на плечи, притягивая его во время поцелуя ближе. Он приоткрыл рот. Юра сделал то же самое. И когда Отабек неуверенно провёл языком по его губам, по телу пробежала дрожь. Юра не знал, куда деть руки. Наконец он пристроил их у Отабека на груди, чувствуя под ладонями стук чужого сердца — такой же суматошный, как у него самого. Юра легко скользнул языком по губам Отабека и ощутил его выдох. Было хорошо. Было очень круто. Когда они снова отстранились, Юра подумал, что в этот раз они справились куда лучше. Хотя ещё определённо оставались точки роста. Они оба молчали. Отабек провёл рукой вверх по Юриной шее, запутавшись пальцами в волосах. Юра со вздохом чуть откинул голову назад. Следующий поцелуй получился глубже, дольше. Их языки оглаживали друг друга, то и дело задевая краешек зубов. Юра выдохнул в поцелуй, стиснул в пальцах мягкую ткань Отабековой футболки и потянул на себя, так что почти оказался у него на коленях. «А было бы неплохо», — только и успел он подумать, прежде чем заставил себя остановиться. Каждое касание согревало всё тело целиком, как будто Юра погружался в тёплую ванну или кутался в пуховое одеяло холодной ночью. В объятиях Отабека Юра мог бы потеряться насовсем. Отабек поднялся пальцами к затылку Юры, и тот застонал невозможно громко, даже сквозь всё ещё играющий на фоне фильм. Отабек отстранился и поднял глаза. Юра вспыхнул: да что с ним такое, столько шороху навёл... — Прости, — сказал Отабек и вытер блестящую от слюны нижнюю губу. Юра готов был сгореть со стыда от мысли, что это он напускал на него слюней. — Я что-то... сделал не так? Он смотрел на Юру с искренним беспокойством, и тот краснел всё больше. По ощущениям лицо горело давно и ярко, освещая всё кругом. Юра отвёл взгляд и пробубнил два слова — так тихо и невнятно, что Отабек попросил повторить. — Я сказал, что было классно, — совсем смутился Юра, по-прежнему глядя в сторону. — Очень классно. — А-а, — выдохнул Отабек. — Ты об этом? Он поднял руку, провёл кончиками пальцев Юре по щеке и снова зарылся ими в светлые волосы на затылке. Юра прильнул к чужой ладони, потянулся за прикосновением с полузакрытыми глазами. — Да-а-а, — протянул он. И добавил, потому что был не в состоянии врать Отабеку: — А ты совсем не плох в поцелуях. Отабек улыбнулся. Они сидели так близко, что почти соприкасались лбами. Юра даже видел пляшущие орехово-золотые блики в карих глазах. — Откуда тебе знать? — поддразнил Отабек. — Ты говорил, у тебя это тоже впервые. Юра усмехнулся, а затем наклонился и прижался к губам Отабека, полный желания в деталях запомнить его раскрасневшееся лицо. — Если хочешь убедиться, давай попробуем ещё раз. — Не возражаю, — едва слышно отозвался Отабек. И поцеловал, проглотив с поцелуем Юрин ответ. Юра знал: терпение и труд всё перетрут. Но перетирать о чём-либо с Отабеком ему хотелось меньше всего. Поэтому он готов был просто терпеливо трудиться над результатом.