La naissance de la nuit

Поезд дернулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму. — В чем дело? — раздался позади голос Рона. — Тихо, — вдруг раздался хрипловатый голос. Профессор Люпин наконец проснулся. Гарри услышал шорох в углу. Все замолчали. Слабый треск — и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны. — Оставайтесь на месте, — голос был все еще сиплый после сна. Он медленно встал, держа перед собой пригоршню огня, и пошел к двери, но та, опередив его, медленно открылась. Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном. Глаза Гарри метнулись вниз, к горлу подступила тошнота. Из–под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почуяло взгляд Гарри и поспешно спрятало ее в складке черной материи. То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще все вокруг. Присутствующих обдало стужей. У Гарри перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Глаза Гарри закатились. Он ничего не видел. Погрузился в холод. В уши хлынул поток воды. Его тащило вниз, вой усиливался. Откуда-то издалека донесся жуткий, пронзительный вопль мольбы. Гарри хотел помочь, все равно кому, попытался шевельнуть руками, но не смог. Его окутывал густой белый туман... Неотрисс обхватила руками падающее тело своего брата и вместе с ним осела на пол. Тем временем младшая из Аддамсов встала между существом и Гарри. Фигура на миг остановилась, прерывая попытку избавиться от мальчика и переключаясь на Уэнсдей, но ничего не смогло с ней сделать. Оно лишь молча стояло на своем месте, вглядываясь в глаза девочки. А тем временем профессор Люпин подошел к дементору, вынул палочку и сказал: - Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией. Уходи. После этих слов Люпин пробормотал неизвестное детям заклинание, и из палочки на существо посыпались серебряные искры, тот развернулся и тотчас исчез. - Какие-то вы стали нежные в этой школе, - проговорила Уэнсдей и села обратно на свое место в купе, глядя на сестру и брата. Гарри открыл глаза. Светят фонари, подрагивает пол. «Хогвартс–Экспресс» снова в пути, и горит свет. А он что, упал с сиденья? Неотрисс с Гермионой склонились над ним, стоят на коленях, позади Рон и профессор Люпин, а Уэнсдей сидит на прежнем месте. Гарри затошнило, на лбу выступил холодный пот. Рон и Гермиона уложили его на сиденье. — Ну, как ты? — забеспокоился Рон. — Ничего. — Гарри бросил взгляд на дверь. Существо в капюшоне исчезло. — Что это было? Где тот... ну который выл? — Никто не выл. — Рон недоумевающе покачал головой. Гарри осмотрел освещенное купе. — Но я слышал вой. Что–то громко треснуло. Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада. — Держи, — протянул он Гарри самый большой кусок. — Съешь и станет полегче. Гарри взял, но есть не хотелось. — Вы не знаете, кто это был? — спросил он Люпина. — Дементор.—Люпин раздавал шоколад всем остальным. — Один из дементоров Азкабана. Все смотрели на него, не веря ушам. - Эти существа высасывают радость, да и саму душу из человека. Как вам, юная мисс, удалось его остановить? Он повернул голову в сторону Уэнсдей. - В моей жизни нет радости, - загробным голосом произнесла она Профессор Люпин скомкал пустую обертку и сунул в карман. —Ну что ж, ешь, Гарри — повторил он. — Увидишь, станет легче. Простите, я ненадолго уйду, мне надо кое-что сказать машинисту. Люпин скрылся в коридоре. — Гарри, ты и вправду в порядке? — Гермиона тревожно смотрела на друга. — Я так и не понял, что произошло. — Гарри вытер пот со лба. — Ну, понимаешь, этот дементор стоял здесь и осматривался, и ты, ты... — Наверное, это был обморок — Рон никак не мог успокоиться. — Когда это вошло сюда, вы почувствовали холод? — восторженно заверещала Неотрисс. - Мне показалось, он явился с того света. Такой страх, как будто никакой радости никогда в жизни больше не будет! - Хоть кто-то видит в этом плюсы, - произнес Рон. О происшедшем больше не вспоминали. Поезд прибыл на станцию Хогсмид. Высаживались долго и шумно. Совы ухали, коты мяукали. Любимая жаба Невилла громко квакала под его шляпой. Крошечная платформа после дождя обледенела. — Первокурсники, сюда! — громыхнул знакомый голос. Ребята обернулись и увидели высоченную фигуру Хагрида. Лесничий собирал первокурсников, чтобы переправить, согласно традиции, через озеро. Уэнсдей отсоединилась от семьи и пошла в сторону знакомого ей великана. - Удачи, - пожелал ей Гарри. - Не стоит. Уж я то точно попаду в Слизерин, в отличии от вас, - ее брат с сестрой в этом даже не сомневались. Гарри, Рону, Гермионе и Неотрисс предстояло, как и всем остальным, ехать до замка в карете. На грязной, в колдобинах, дороге их было не менее сотни — запряженных костлявыми лошадьми. В карете попахивало навозом и соломой. После шоколада Гарри чувствовал себя лучше, но слабость еще не отпустила. Неотрисс и Гермиона сели по краям и всю дорогу украдкой поглядывали на него, опасаясь повторения припадка. Карета подкатила к великолепным чугунным воротам, слева и справа высились каменные колонны, увенчанные крылатыми кабанами, рядом стояли два дементора, с ног до головы укутанные мантиями. Гарри ощутил подступающий озноб, откинулся на пухлую спинку сиденья и, пока ворота не остались позади, не открывал глаз. Карета покатилась по длинному извилистому подъезду к замку. Гермиона высунулась в окошко и любовалась множеством приближающихся башен и башенок. Покачнувшись, карета остановилась. — Ты хлопнулся в обморок, Поттер? Лонгботтом не врет? Ты и впрямь хлопнулся? — протянул ему в ухо довольный голос. Малфой оттолкнул локтем Гермиону и загородил Гарри дорогу к каменным ступеням, ведущим в замок Его распирало от ликования, бесцветные глазки злобно поблескивали. - Да, - твердо произнес Аддамс. - Жаль только, что ты не ехал с нами в купе. Я был бы непротив вернуться в этот бренный мир в твоих объятиях, Драко. Малфой закатил глаза и пошел в замок вслед за остальными слизеринцами. - Кажется ему стало надоедать, - констатировал факт Уизли. Друзья вместе со всеми вошли через высокие дубовые двери в огромный холл, освещенный факелами. Из холла наверх вела роскошная мраморная лестница. Двери в Большой зал были гостеприимно распахнуты. Поток учеников понес к ним ребят, но он успел только увидеть волшебный, затянутый сегодня черными тучами потолок. Дети разошлись по разным столам и впервые за три месяца были так далеко друг друга. И снова на возвышении был поставлен трехногий табурет. И снова на него взгромоздили старинную, заштопанную со всех сторон шляпу. Распределение началось. Дошедшая до Уэнсдей шляпа, без раздумий выкрикнула: - Слизерин! И люди за зеленым столом начали аплодировать. Аддамс гордо села за него, окруженная новыми однокурсниками. А затем и Дамблдор завел свою ежегодную речь. — Приветствую всех! — сказал директор школы. — Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! Мне надо многое вам сказать. Начнем с самого важного и серьезного, чтобы уж больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждет отменное пиршество. Дамблдор кашлянул и продолжал: — Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана — дементоров, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером они производили обыск в «Хогвартс–Экспрессе». Дамблдор секунду–другую молчал. А Гарри понял, что Дамблдор не очень–то рад такой охране. — Они будут стоять у всех выходов с территории школы, — продолжал директор. — И пока они здесь, — запомните хорошенько! — никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоров не проведешь ни переодеванием, ни какими–либо еще фокусами, не помогут даже мантии-невидимки. Последние слова он произнес как бы между прочим, а Гарри с Неотрисс переглянулись. — Дементоров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред. Я уже говорил со старостами факультетов и двумя нашими новыми старостами школы, они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры. Перси, сидевший недалеко от Гарри, выпятил грудь и горделиво огляделся. Дамблдор опять замолчал, окинул внимательным взглядом сидящих — никто не шелохнулся, не произнес ни слова. — Закончу на более приятной ноте, — продолжил он. — Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от темных искусств. Послышались редкие хлопки, известие было принято без особого энтузиазма. Горячо хлопали только те, кто ехал сегодня в одном купе с профессором Люпином, включая Гарри. Профессор выглядел особенно жалко среди преподавателей, одетых в свои лучшие мантии. — Посмотри на Снейпа, — шепнул на ухо Гарри Рон. Профессор Снейп, специалист по зельеварению, смотрел через весь стол на профессора Люпина. Все знали, что Северус давно мечтал о должности, которую занял Люпин. В нем читались не зависть или гнев, оно выражало сильнейшее отвращение. Гарри хорошо знал это его выражение. Оно появлялось в лице Снейпа всякий раз, как он смотрел на Гарри на первом курсе. — Что касается второго назначения, — заговорил Дамблдор после того, как стихли жидкие аплодисменты, — должен, к сожалению, напомнить, что профессор Кеттлберн, наш специалист по уходу за магическими существами, в конце прошлого семестра подал прошение об отставке, чтобы провести больше времени с оставшимися у него руками и ногами. Так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что его должность согласился принять сам Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием. Ребята не поверили своим ушам. И тут же присоединились к буре аплодисментов, которые были особенно сильны за столом гриффиндорцев. Гарри подался вперед, чтобы лучше видеть Хагрида. Лесничий был красный как свекла, глядел, опустив глаза, на свои огромные ручищи, а в его черной всклокоченной бороде играла широкая довольная улыбка. Золотые тарелки и кубки наполнились едой и питьем. Гарри почувствовал, что умирает от голода, и положил себе на тарелку все, до чего мог дотянуться. Пир был хоть куда! Зал наполнился смехом, разговорами, звоном ножей и вилок. Но Гарри и его друзья не могли дождаться, когда праздник кончится, — так им хотелось поговорить с Хагридом. Они знали, как много означает для него должность преподавателя. Ведь у него даже не было диплома волшебника. На третьем курсе его безвинно исключили из школы за преступление, которое он не совершал. Гарри с Неотрисс и Рон с Гермионой в прошлом году вернули ему доброе имя. - Если Пагсли в следующем году попадет на Пуффендуй, то мы приберем к рукам всю школу! - воскликнула Неотрисс, подсаживаясь к Гарри за стол с красным знаменем. Наконец последние куски тыквенного пирога исчезли с золотых блюд и Дамблдор намекнул всем, что пора идти спать.