La naissance de la nuit

Все дома были похожи друг на друга. Одноэтажные, покрытые мхом и плесенью. Было видно, что в них уже давно никто не живет. Крыши прогнили насквозь, но новую черепицу на ней никто и никогда уже не положит. Среди этой серости трое путников увидели лишь один дом в котором горели окна. Отличавшийся от всех остальных, он стоял на самом краю дороги, ближе к лесу. Массивный и двухэтажный, словно белая ворона. По стенам дома струилась виноградная лоза,а прямо у входа можно было почувствовать запах выпечки. На крыльце стоял мужчина. Он был слегка пухлым и небольшого роста. Светлые волосы находились под шапкой, а от холодной погоды его уберегало потертое пальто. – Это Питер Петтигрю, - сказал Северус. Питер сделал три стука в дверь. Разговоры, до этого звучащие в доме затихли и тихой поступью кто-то приблизился к двери с внутренней стороны. Направив на Петтигрю палочку, из-за двери вышел незнакомец. – Как меня зовут? - спросил он, приставляя палочку прямо к горлу Питера. – Сириус Блэк, – ответил мужчина и Неотрисс услышала как у Гарри заскрипели зубы. – А по другому? – Бродяга. Неотрисс тронула карту за своей мантией. Неужто именно они и являются создателями карты Мародеров? – Проходи, Хвост, – теперь уже улыбаясь, произнес Сириус и открыл дверь для гостя. Северус и Неотрисс с Гарри зашли прямо вслед за ними. Они ступили на деревянный пол уютного дома. Там горел теплый свет и повсюду глаза то и дело натыкались на маленькие вещицы, которые только добавляли уютности. Сириус выглядел не таким устрашающим, как на фото, которое печатали в газетах. Хотя, мало ли что мог с ним сделать Азкабан. У него были длинные черные волосы, которые волнами спускались на плечи. “Точь в точь, как у Гарри сейчас” – подумала Неотрисс. Глубокие черные глаза и странный подбор одежды. Будто он побывал в гардеробной у Гомеса Аддамса. Одним своим видом он выражал статность и мог являться самим лицом Британской аристократии, если бы не его характер. Но Гарри, не смотрел ни на что кроме них. Лили и Джеймс Поттеры. Словно живые они стояли на кухне. Джеймс с бокалом вина, а Лили, доставая из печи новую порцию хлеба. Еще горячий, она брала его в руки и отламывала кусочек, окуная тот в растопленный сыр. – Хвост! - радостно улыбаясь, сказал Джеймс и обнял Питера. - Ты же никому ничего не рассказал? – Конечно нет, – произнес блондин. – Отлично, потому что все уже готово. Будешь хранить Тайну Поттеров! Помпезно звучит, – со смешком в голосе сказал отец Гарри, однако прекрасно осознавал насколько это важно. Северус сжал руку Неотрисс сильнее и та кинула на него свой взгляд. – Все думают, что Сириус - Хранитель Тайны, – сказал Снейп. Тем временем Джеймс уже обменивался с Питером Петтигрю рукопожатием, скрепленным магией. – Вот и все, - цокнул языком Сириус и отпил еще вина. – Хорошая была идея, Джеймс. Все будут думать, что я храню тайну вашего местоположения, как лучший друг, а на самом деле это Петтигрю. – Думаю, мне пора, - устало произнес Питер. Ритуал забрал какую-то часть его силы, еще и эта фраза, которой Сириус нечаянно зацепил его. – Да, мне тоже, – Сириус поднялся со стула и, обняв Лили и Джеймса, вышел наружу. – Я очень дорожу нашей дружбой, – сказал Джеймс напоследок Питеру. Туман закрутил детей и профессора, унося вслед за воспоминаниями Питера Петтигрю. Гарри очень хотелось остаться в них, но Омут Памяти не позволял этого сделать. Неотрисс и Северус делали вид, что не замечают как Гарри подтирает свои слезы рукавом мантии. Только девочка сжала руку Гарри чуть более сильно. Питер, а следом за ним и путешественники, которым здесь было не место, оказались в темной комнате. За ближайшей дверью был свет, но в коридор он проникал только сквозь маленькую щелку. – Заходи, - послушался шипящий голос за дверью. Было несложно догадаться кому он принадлежит. Питер открыл дверь, пересек расстояние до Волан-де-Морта и сел на колени прямо возле его ног. – Они скрываются в Годриковой впадине, Темный Лорд, – сказал Петтигрю, кланясь с каждым словом все ниже и ниже. – Ты уверен в этом? – Они сделали меня Хранителем Тайны. – Глупцы! - воскликнул Волан-де-Морт и рассмеялся во весь голос. Северус сжал свои кулаки и тяжело задышал, словно бык, который сейчас бросится на тореадора. От Гарри исходила такая же энергия. Но никому из них нельзя было показывать своих эмоций, пока в учительской находились другие люди, потому что их тела до сих пор были в той комнате. – Я убью эту чертову крысу, - тихо прошептала Неотрисс и те, кто держал ее за руки, были мысленно с ней согласны. Снова густой туман обхватил их в свои невесомые объятия и Гарри почувствовал, что взмывает вверх. Темная комната вдруг бесследно растаяла. На мгновение воцарился мрак, Гарри сделал медленный кувырок, приземлился прямо на ноги и опять очутился в учительской Хогвартса. Перед ним в шкафчике серебристо поблескивает каменный сосуд, рядом стоит Неотрисс и Северус Снейп. – Спасибо вам, профессор, – сказал Гарри. – Эти воспоминания очень ценны для меня. Северус порадовался за игру Гарри: за то, как мальчик смахивал слезы с уголков своих глаз и как Неотрисс нежно обнимала его за плечи. Сам он собирал воспоминания обратно в стеклянную бутылочку. – А теперь я провожу вас в спальни, – строго сказал Северус и убрал склянку в карман мантии. “Спальню” - произнесла в голове Неотрисс и Снейп чуть не закатил глаза. Едва Гарри и Неотрисс оказались за закрытым балдахином в спальне мальчика, их глаза закрылись сами собой, а головы словно отключились. Гарри снился очень странный сон. Он идет по лесу с «Молнией» через плечо, старается догнать что–то длинное, молочно–белое, струящееся между деревьями, из–за стволов и веток Гарри не может разглядеть что. Прибавил шагу, и оно прибавило. Гарри побежал, впереди послышался быстрый стук копыт. Он уже мчался что было духу, и оно помчалось. За следующим поворотом Гарри очутился на полянке и вдруг: — А–а–а–а–а–а–а–а–а–а! Не–е–е–е–е–е–е–е–ет! Гарри проснулся тут же, как будто его наотмашь ударили по щеке. Словно дядя Фестер кричал во сне, но они были не в доме Аддамсов. А значит происходило что-то ненормальное. Ничего не понимая спросонья — темнота кромешная, — Гарри путался в шторах полога: в спальне явно что–то происходило. Он пару раз дернул Неотрисс за плечо. — Что случилось? — раздался в другом конце голос Симуса Финнигана. Хлопнула дверь спальни. Найдя наконец края полога, Гарри раздернул их, и в тот же миг Дин Томас включил настольную лампу. Рон с перекошенным от ужаса лицом сидел на кровати, полог его с одного края был разорван. — Блэк! Сириус Блэк! С ножом! — кричал он без передышки. — Что?! — Был здесь! Только что! Разрезал полог! Разбудил меня! — Тебе это не приснилось? — спросил Дин. — Посмотрите на полог. Говорю вам, что он был здесь! Все повскакали с кроватей. Гарри первый добежал до двери, и все ринулись вниз по лестнице. Позади них захлопали двери, послышались сонные голоса: — Кто кричал? — Что случилось? Общая гостиная была освещена дотлевающими в камине углями, пол усеян мусором, оставшимся после праздника. В гостиной — никого. — Ты уверен, Рон, что это тебе не приснилось? — Говорю вам, я его видел! — Почему такой шум? — Профессор МакГонагалл велела всем идти спать! В гостиную спустились девочки, зевая и поплотнее запахивая халаты. Прибывало и мальчиков. — Прекрасно! Значит, продолжим праздновать! — провозгласил неунывающий Фред Уизли. — Все марш наверх! — скомандовал ворвавшийся в гостиную Перси, прикалывая к пижаме значок старосты школы. — Перси, здесь Сириус Блэк. Он был у нас в спальне. С ножом. Разбудил меня. В гостиной стало тихо–тихо. — Глупости! — сказал Перси, но было видно, что он потрясен. — Ты переел, и тебе приснился кошмар... — Говорю тебе... — Ладно, замолчи. Хватит! В гостиную вернулась профессор МакГонагалл. Захлопнула за собой портрет с сэром Кэдоганом и обрушила на гостиную гневную тираду: — Я, разумеется, счастлива, что Гриффиндор выиграл. Но всему есть предел! Перси, я от вас такого не ожидала! — Я здесь ни при чем, профессор. Я только что приказал всем вернуться в спальни. Моему брату Рону приснился кошмар... — Неправда, это был не кошмар! — обиделся Рон. — Я проснулся, профессор, а Сириус Блэк стоит надо мной с ножом в руке! МакГонагалл повернулась к Рону. — Это смешно, — сказала она. — Как он мог пройти в гостиную мимо нашего стража? — А вы у него спросите. — Рон указал пальцем на изнанку портрета сэра Кэдогана. — Спросите, не видел ли он... Глянув на Рона с подозрением, МакГонагалл толкнула портрет и вышла. Вся гостиная затаила дыхание. — Сэр Кэдоган, вы вот только что никого не впускали в башню? — Как же, добрая леди, впустил. — Вы... впустили? А... а пароль?! — А у него они были! — гордо сказал сэр Кэдоган. — На всю неделю, миледи. Целый список на кусочке пергамента. Он их мне прочитал! Профессор МакГонагалл вернулась сквозь узкий проем в гостиную. Гриффиндорцы оторопело молчали, профессор была бледна как мел. — Какой, — дрожащим голосом начала она, — какой неописуемый глупец написал на клочке пергамента все пароли недели и потом потерял его? Гробовое молчание в гриффиндорской гостиной было нарушено слабым, испуганным всхлипом. Невилл Долгопупс, дрожа от макушки до носков пушистых комнатных тапочек, медленно поднял руку. В ту ночь никто в башне Гриффиндора не спал. Все знали, что замок снова обыскивают сверху донизу. Собрались в Общей гостиной и ждали новостей. На рассвете в гостиную спустилась профессор МакГонагалл и сказала, что Блэк опять ускользнул. — Даже если он не виновен в смерти твоих родителей, Гарри, — начала Неотрисс. — Видимо в Азкабане его конкретно подкосило и он двинулся рассудком. — Но мы же спецы по части сумасшедших, — заметил парень. На другой день по всему замку были приняты более жесткие охранные меры. Профессор Флитвик учил главные входные двери распознавать Блэка по увеличенному портрету. Филч носился по всем закоулкам и коридорам, заколачивал все щели и мышиные норы. Сэра Кэдогана уволили, его портрет отправили обратно на пустынную площадку восьмого этажа. На входе в башню Гриффиндор опять появилась Полная Дама, отреставрированная специалистами. Она все еще нервничала и согласилась вернуться на работу при одном условии: ей дадут дополнительную охрану. Специально для нее наняли грозного вида троллей, которые ходили по коридору, злобно хрюкали и мерились дубинками. Гарри обратил внимание, что одноглазая ведьма не охранялась и доступ к ней был открыт. Очевидно, Фред и Джордж правы: только они, а теперь еще Неотрисс с Гарри, знали о тайном ходе прямо под ней. — Как по–твоему, — спросил Гарри Неотрисс, — не сказать ли о нем кому–нибудь? — Нет, — твердо сказала девушка. — Ведь он сюда проник не через «Сладкое королевство». Если бы магазин был ночью взломан, знаешь сколько было бы шуму! Гарри был рад, что когтевранка одного с ним мнения. Рон в мгновение ока стал знаменитостью. Первый раз в жизни не Гарри, а он был в центре всеобщего внимания. И надо сказать, ему это нравилось. Хотя он все еще окончательно не пришел в себя после ночных переживаний, он взахлеб рассказывал всем и каждому об этом происшествии, украсив его россыпью подробностей: “Сплю это я и вдруг слышу, как будто кто–то что–то рвет. Я подумал — это во сне. Но тут, представляете, чувствую сквозняк... Проснулся, гляжу: полог с одной стороны сорван. Я повернулся, а он прямо надо мной стоит... как скелет. Волосы колтуном. В руке огромный нож, сантиметров тридцать, а то и сорок. Смотрит на меня, а я на него. Я как заору — и его как ветром сдуло”. Прослушав эту душераздирающую историю, девочки со второго курса вернулись к своим делам. А Рон обратился к Гарри: — Как ты думаешь, почему он исчез? Гарри и сам ломал над этим голову. Почему Блэк, обнаружив, что выбрал не ту кровать, не прикончил Рона, поднявшего истошный крик, и не стал искать Гарри. Да и не понятно зачем ему вообще Гарри? Двенадцать лет назад он никого хладнокровно не убил, просто отсидел в Азкабане двенадцать лет и как-то оттуда выбрался. — Наверное, решил, что ты своим криком разбудил всю башню и ему надо скорее уходить из замка, — поразмыслив, сказал Гарри. — Помедли он немного, ему бы пришлось убить всех гриффиндорцев, иначе из гостиной не выбраться. Да еще учителя... Гарри придумал, казалось, хорошую отмазку, ведь пока Снейп не передаст флакон с вспоминанием нужным людям, им никто не поверит. Особенно Рон, ведь это все наделала его крыса. А Невилл попал в опалу. Профессор МакГонагалл просто рассвирепела: навсегда отлучила его от Хогсмида, наложила наказание и запретила сообщать ему пароль. Бедный Невилл каждый вечер теперь ждал у портрета с Дамой, пока кто–нибудь подойдет и проведет его, дежурные тролли, фланирующие по коридору, смотрели на него с большим подозрением. Но конечно, самому суровому наказанию Невилла подвергла бабушка — все остальное было так, пустяки. Два дня спустя после вторжения Блэка она прислала ему Громовещатель. Эта позорная кара обрушилась на Невилла во время завтрака. Совы–почтальоны, как всегда, влетели в Большой зал, неся в клювах письма. На стол перед Невиллом приземлилась огромная амбарная сова, в клюве у нее был красный конверт. Сидевшие напротив Гарри и Рон сразу узнали Громовещатель — Рон в прошлом году получил такой же от миссис Уизли. — Хватай его и скорее беги отсюда! — крикнул Рон. Говорить дважды не надо было. Невилл схватил письмо и; держа его перед собой как бомбу, пулей вылетел в холл. Слизеринцы за своим столом покатились со смеху. Письмо взорвалось почти у самых входных дверей. Голос бабушки, стократ усиленный, наполнил замок так опозорить всё славное семейство Долгопупсов! В субботу утром Гарри уложил в сумку мантию–невидимку и спустился со всеми в Большой зал. Наступил день похода в Хогсмид и ребята действительно были рады этому. Неотрисс держала наготове карту Мародеров. Это было скорее для того, чтобы проверить на месте ли Питер. Сегодня они пошли обычным путем, а не через подвал “Сладкого королевства” . И друзья отправились прямиком по Главной улице. Зашли на почту. Рон стал прицениваться к совам — не послать ли одну в Египет Биллу. За это время Гарри успел все хорошенько осмотреть. На полках сидело штук триста сов всех цветов и размеров: от серых гигантов до совсем крошечных («только местная доставка»), умещающихся на ладони. И все они ласково ухали, разглядывая Гарри. Потом отправились к «Зонко». Лавка была битком набита школьниками! Каких только диковин там не было! Стоящие на полках штуковины могли бы удовлетворить самые немыслимые фантазии Фреда и Джорджа! Вышли из лавки с похудевшими кошельками, зато карманы оттопыривали бомбы, заряженные навозом, икотные конфеты, мыло из жабьей икры, кружки, кусающие за нос. День был ясный, дул легкий ветерок. Даже в «Трех метлах» сидеть не хотелось, и поэтому они двинулись в гору к Визжащей хижине, имеющей самую дурную репутацию во всей Британии. Хижина стояла на холме немного в стороне от деревни. И даже сейчас, при дневном свете, вид у неё был жутковатый: окна заколочены досками, одичавший промозглый сад. — Даже хогвартские привидения здесь не бывают, — сказал Рон, прислонившись к забору и разглядывая хижину, — я спрашивал у Почти Безголового Ника. Он сказал, что здесь обитает лихая компания. Никто не может сюда войти. Фред с Джорджем пытались, но все двери крепко заперты. После подъема в гору Гарри стало жарко, как вдруг совсем близко послышались голоса. Кто–то поднимался к хижине с другой стороны. Секунда–другая, и они увидели Малфоя в сопровождении Крэбба и Гойла. Гарри приложил палец к губам и накинул на себя мантию невидимку. Неожиданно Малфой увидел возле хижины Рона и Неотрисс. Лицо его расплылось в злобной ухмылке. — У вас тут что? Свиданка? — Малфой перевел взгляд на покосившуюся хижину. — Наверное, ищешь, где жить, Уизли? Ты ведь давно мечтаешь об отдельной комнате! Говорят, вы все спите в одной спальне. Это правда? Гарри схватил Рона за шиворот, помешав броситься с кулаками на своего врага. — Предоставь его мне, — шепнул он другу на ухо. Да, грешно не воспользоваться таким случаем. Гарри неслышно перебежал за спину Малфоя и его верных телохранителей, нагнулся и поднял с дороги большой ком влажной земли. — А мы тут обсуждаем твоего друга Хагрида, — продолжал паясничать Малфой. Плюх! Голова Малфоя мотнулась, его белобрысые волосы облепила мокрая грязь. — Кто это?.. Рон ухватился за забор, чтобы со смеху не упасть наземь. Злокозненная троица волчком завертелась на месте, Малфой счищал с волос грязь. — Что произошло? Кто это сделал? — В этом месте очень мощные привидения. Неотрисс говорила, как будто сообщала прогноз погоды. Крэбб с Гойлом явно струсили: накачанные мускулы от привидений не спасут. Малфой окинул испуганным взглядом безлюдную местность. Гарри тихонько прошел по тропинке к особенно вязкой луже, полной густой зловонной жижи… Плюх! Плюх! Плюх! На этот раз досталось всем троим. Гойл бешено прыгал на месте, стараясь стряхнуть липкие комки с маленьких тупых глазок. — Вон оттуда швыряют. — Малфой махнул метра на два в сторону от того места, где стоял невидимый Гарри. И стал рукой вытирать залепленное грязью лицо. Растопырив руки, как зомби, Крэбб, спотыкаясь, двинулся вперед. Гарри обежал его, схватил палку и швырнул в спину. Крэбб сделал в воздухе что–то вроде пируэта: откуда могла прилететь эта палка? Глядя на него, Гарри согнулся пополам от беззвучного смеха. Кроме Рона и Неотрисс, никого рядом не было, и Крэбб пошел прямо на него. Гарри подставил ему ножку, Крэбб споткнулся и полетел на землю. Его огромная ножища взмыла вверх и задела край мантии Гарри. Капюшон сполз, и голова Гарри открылась. Какую–то долю секунды Малфой пялился на парящую в воздухе голову. — Упс, — произнес гриффиндорец. — Не знаю как ты это сделал, Поттер, но я теперь от тебя не отстану! — завопил Малфой, тыча в голову, повисшую в воздухе, пальцем. — А я и не против, — сказал Гарри. Но Малфой уже повернулся и пошел твердым шагом обратно в сторону Хогсмида, Крэбб с Гойлом не отставали.