Дух соперничества

— Я очень рада, что Ангелина на этой неделе разделила со мной первенство. Я искренне рада и поздравляю от души, — в неестественно хриплом голосе Джебисашвили читается бешенное неподдельное волнение. А как может быть иначе, когда пришедшие на испытание участники в который раз совершенно искренне благодарят ее за помощь, вновь и вновь объявляя лучшей? Нет. Не ее одну. А также ту, что также называет себя ведьмой — правда, в более черном и первобытном смысле этого слова. Ту, которая стоит в другой стороне шеренги, тихо радуясь своей первой победе. Ту, которая вдруг как бы невзначай обращает в её сторону короткий, чуть насмешливый взгляд — с таким же коротким ментальным посылом: «От души ли?» «Иначе не умею», — немного опешив и дав себе немного времени на размышления, бросает Лина, отчаянно пытаясь скрыть от любопытных глаз коллег и телезрителей охватившее ее смущение в непроизвольном жесте руки, закрывшей лицо, якобы в брезгливости от премерзейшего вида тараканов в аквариуме. Они, такие черные и противные, однако, не могли тягаться с тараканами, обитающими в голове госпожи Изосимовой, вдруг решившей затеять эту странную, черт возьми, интригующую игру. Игру, правила которой Лина должна будет принять, хоть и не очень хочется. Они — на «Битве», они соперники, а значит, нужно быть готовой сражаться в любую минуту — и не ударить в грязь лицом перед противниками или зрителями, вне зависимости от того, кому в итоге достанется главный приз. Съемка готического зала наконец-то подходит к концу. Пока чудом оставшиеся на проекте Ариэль с Калугиным дерут друг другу космы в туалете, а Череватый с Толиком и Ивашиной восторгаются всевозможными хладнокровными тварями в комнате ожиданий, Лина имеет долгожданную возможность спокойно подойти к одному из многочисленных зеркал, чтобы сделать фото себя любимой. Щелкнув пару кадров, девушка удовлетворенно рассматривала снимки, понимая, что сегодняшний лук был весьма неплохим решением: леопардовая юбка-карандаш изящно подчеркивала ее стройные ноги и очень выигрышно смотрелась с облегающей блузкой цвета кофе со сливками. Пожалуй, она могла понять своих многочисленных поклонников, поющих оды о ее невъебенном обаянии и красоте, хотя совершенно искренне, почти по-детски радовалась каждому новому доброму слову в свой адрес. Девушка до сих пор не могла привыкнуть к навалившейся, точно снег на голову, славе, стараясь ответить на каждый комментарий, каждое сообщение, чтобы подарить этим невероятным, совсем не знающим ее людям хоть частичку любви и благодарности, которые она испытывает к ним — совершенно искренне и без прикрас. — Поздравляю с очередной победой, — грудной, обволакивающий черным бархатным палантином, голос заставляет еле заметно вздрогнуть и повернуться к конкурентке, чей пронзительный взгляд уже секунды три как сверлит ей спину. Блять, и как она не поняла этого раньше? — А ведьма подкрадывается бесшумно, словно кошка, — с полуулыбкой, нет, не произнесла — пропела Ангелина, вогнав Джебисашвили в нехилый такой ступор. Какого черта? Неужели какая-то… Пусть и весьма неслабая в магическом плане особа сумела разрушить её невъебенную защиту? Как такое может быть? Мягкий, снисходительный, будто бы стремящийся заглянуть в самую душу взгляд оправдывал самые худшие подозрения. — Расслабься, девонька, — искренне и совсем по-свойски улыбается Изосимова, и ей так хочется улыбнуться в ответ. — Это все опыт. Он делает из любой женщины ведьму. А уж из ведьмы — сильнейшую ведьму. — Ну что ж, значит, у меня никаких шансов, — театрально вздыхает Лина, искренне надеясь на то, что соперница не воспримет её слова всерьез и не заметит отчаянного необъяснимого волнения, которое девушка испытывала каждый раз, оставаясь наедине с этой вполне обычной с виду, но такой загадочной внутри (она отчего-то не сомневалась) женщиной. Ангелина, безусловно, обладала огромной магической силой и, пожалуй, являлась единственной, кто мог составить ей реальную конкуренцию на этой «Битве». Наверное, поэтому с ней было не так просто, как с другими — хотя за все время участия в шоу между женщинами никогда не возникало конфликтов, как, впрочем, и относительно душевных бесед. Если они могли часами хохотать над очередным ушедшим коллегой с простым, пусть и выежистым Владом Череватым, обсуждать дела погоста и ненавистных паучков с беззлобной весёлой Леной, то с Ангелиной, увы, она не могла так легко и мило общаться. Северная колдунья вела себя с участниками крайне сдержанно, сухо, можно даже сказать, отстраненно, но эта элегантная величественность гордой лесной царицы настолько органично смотрелась в женщине, что вызывала безусловное, неукоснительное уважение — на грани трепета. Этот трепет она ощущала и сейчас — так просто и открыто глядя в светлые, полные глубинной невероятной мудрости глаза соперницы. И вместе с ним, нестерпимое желание узнать, кто же она такая? — Думаю, у тебя все впереди. Главное — не видеть врагов там, где их нет. И слушать свое сердце, — ободряюще подмигивает она. Её мягкая горячая рука проходится по предплечью в лёгком, почти невесомом поглаживании, отчего кровь будто бы останавливается в венах, а время замирает где-то на кончиках ее пальцев, струями дождя стекающих вниз… Изосимова отстраняется, и загулявшая в фантазиях реальность тотчас возвращается на место, отрезвляя мозг и рождая в нем один непраздный, все еще не проясненный вопрос: «Какого хуя?» — Что за выходка была там, в готзале? Признайся честно, в какую игру ты со мной играешь? — Лина скрещивает руки на груди, пытаясь дистанцироваться и не поддаться на ее провокации. Нет, воевать она с ней не хотела. Но и давать себя в обиду здесь нельзя. Слишком много шакалов. Но видеть шакала именно в Изосимовой отчего-то не хотелось — хотелось в последнюю очередь. Бровь соперницы иронично взлетает вверх. — Разве это игра? Попытка разбудить в тебе дух соперничества, — игриво, озорно, словно совсем еще юная девчонка, подмигивает она, мигом смывая с души все тревоги и подозрения. — Чтоб не скучно было сражаться, — мелодичный, насколько чарующий, настолько же и жуткий смех оплетает, обволакивает пространство вокруг женщины серебристой, искрящейся дымкой, стремящейся забрать, растворить ее в себе… Вот Изосимова уже оказывается далеко — от неё, но так близко к выходу, грозя вот-вот раствориться в тумане осенней московской ночи… Уже?.. Лина вдруг чувствует необъяснимое острое желание удержать ее рядом с собой — еще хотя бы на секунду. На полсекунды. На полслова. — Спасибо! — громкий взволнованный голос девушки ударяет по стенам особняка хриплым, чуть растерянным эхом. Ангелина все же принимает решение остановиться. Обернуться, чтобы подарить девушке ласковую, обнадеживающую улыбку. — Тебе спасибо, ведьма. От души… Она уходит. Быстро, бесшумно, словно используя удивительную, известную только ей магию. И Лина уже не пытается разобраться во всем этом, не пытается разгадать ее тайну, которая по-прежнему остается за семью печатями. Девушка не сомневается — в голове Изосимовой обитает ещё много тараканов, и ей предстоит познакомиться с каждым из них. Но эта перспектива отчего-то совсем не огорчала — ведь в тараканы в её голове обещали быть куда более симпатичными, нежели те, которых совсем недавно представил ее очам Башаров. Разве что вредными и кусачими — время от времени… А спустя неделю после выхода в свет четвёртого выпуска программы, Лина уже традиционно выложит на своей странице пост-поздравление, посвященный сопернику, с которым ей довелось разделить новую маленькую победу. К которому так неожиданно и скоро добавится новый комментарий — от пользователя Ангелина Изосимова: «Благодарю! Поздравляю тебя с победой! Ты молодец большая!» — воодушевляющие смайлики хлопающих ладошек в конце комментария заставляют лицо расплыться в широкой счастливой улыбке, а пальцы молниеносно застрочить ответ. «Взаимно», — вместо тысячи слов — тысяча благодарно-поздравительных смайликов, среди которого совсем неслучайно затерялся тот самый выразительно-алый знак любви и признания. Знак, которым она «помечает» исключительно своих людей. Могла ли она теперь считать таковой Ангелину? Девушка пока не знала. Она не хотела мучить этим вопросом себя и духов предков. В конце концов, как говорили великие мудрецы и трехкратная финалистка «Битвы» Мэрилин Керро, «время покажет»… Но совершенно ясным сейчас представлялось одно — между двумя самыми сильными участницами новой двадцать третьей «Битвы» больше не будет никаких недомолвок и недопониманий. Теперь все будет по-другому. Лучше. Теплее. Смелее. А главное — ближе.