Бутон

      Куча людей спешило по своим делам, всё выглядело серо и сурово. Бэзил был напуган этой обстановкой, он не мог понять: зачем его друг привел его сюда, ведь явно понимал, что подобные места не нравились мальчику. Он взял Сан-Шайн за руку, повернулся к нему и сказал:       - Зачем? Зачем?! Ты меня привел сюда? – он чуть ли не рыдал от своих же слов. Его голос дрожал, а ноги подкашивались, - Ты ведь сам знаешь, что не могу смотреть на людей!        Но Сан-Шайн его не слушал, он потихоньку уходил от него в толпу бездушных людей.       - Куда ты? Стой! Не оставляй меня одного! – он кричал, умолял его, упрашивал, чтобы тот не уходил. Он боялся, что его единственный, хоть и ненастоящий, друг бросит его. Колени предательски дрожали, голос ломался от каждого всхлипа, было боязливо и неприятно. А самое ужасное, что тысячи глаз смотрели на него, но никак не реагировали и не пытались помочь ему. Он слышал голоса, кто-то осуждал его, кто-то оскорблял. Ему неприятно быть здесь, находиться здесь. Он упал на колени посреди улицы, закрыв лицо руками, чтобы никто не видел его слез.        - Почему ты так со мной поступаешь? – это было невыносимо, он еле встал, чтобы подойти к своему приятелю, но тот ответил.       - Ты этого заслужил. За твой поступок, за твой эгоизм, за твое помешательство на друга. Ты хотел его спасти, но посмотри, что стало с ним; что стало с тобой! Как ты можешь вести себя так бессердечно по отношению к нему, он так много чего пережил, а ты так поступил с ним! – осуждающе смотрел на него Сан-Шайн и серьезным, грубоватым голосом проговаривал каждое слово.       - Это не правда! Я хотел спасти его! Я хотел помочь ему! Он ни в чем не виноват, это не он! – путался в словах Бэзил. Он не знал, что ему следует говорить в такой ситуации. Люди вокруг перешептываются, в ушах раздается гул. «Это он! Он виноват!» - говорили они.       - Прошу, прости меня, Сан-Шайн! Я не хотел так поступать, это, это…       - Скажешь, что не ты делал? Хватит искать глупые оправдания. Не мне нужно посылать извинения, - вокруг мальчика образовалось черное пятно, - какое же ты ничтожество! Не удивительно, что родители не берут тебя с собой!       «Прошу, очнись! Это всего лишь сон! Проснись, прошу!» - умолял про себя Бэзил. Он не мог поверить в происходящее - все его обвиняют в грехе, что он совершил. «Нет, этого не может быть! Санни не мог меня бросить, не мог, он ведь мой лучший друг. Мы ведь будем всегда вместе, это всё неправда!» Он открыл глаза, и перед собой увидел Что-то. Оно грызло его, доставало из закоулков души его всю дрянь, что только могла быть. Все обиды, злость на друга, недопонимание на происходящие – это было составляющим в душе его. Ему плохо, хотелось стошнить всю гниль, что сидела внутри; все смотрели на него и поливали грязью. Все считалт его странным и никудышным, беспомощным и ненужным. Он кричал, звал на помощь, но никто не приходил. Вокруг лишь тьма и беспощадность.       Он проснулся в поту, весь трясясь, как лист на ветке дерева. Бэзил вышел из комнаты и подошел к зеркалу в ванной. Он посмотрел на себя и увидел там Что-то. Оно уже было рядом и окружало его со всех сторон, обнимала его, как мать своего родного ребенка. Теперь оно застряло на долгое время в его памяти, в голове, в душе…       Всё это продолжалось в течении четырех лет. Ему уже шестнадцать, а он до сих пор асоциален и боится каждого шороха. Он пытается как-то взаимодействовать, но все считают его отчужденным и занудным. Он обнимает себя, чтобы успокоиться. Торчит где-то в углу, чтобы его никто не видел и не слышал. Мальчик таскал с собой альбом, где были зачеркнуты лица Мари. В скором времени он стер следы, оставленные Санни на фотографиях. Он часто думал покончить с собой, чтобы не держать и не выносить ту боль, что становилась всё больше с каждым днем после его поступка. Он хотел просто подбодрить своего друга перед концертом и вместе с ними поехать на него, а по итогу это всё закончилось драмой, которая душит до сих пор их сердца.       «Мне страшно. Я устал от всего. Я хочу себя отпустить…»