Обещаю

— Мы слишком долго играем в эту игру. Эти взгляды, эти прикосновения. — перечисляла блондинка, смотря в эти холодные, как айсберг, глаза. — А потом мы начали игнорировать друг друга, — Мария опустила голову. — Но где-то в глубине души, мы всё-таки… Всё таки чувствуем, что не можем больше бегать друг от друга. Это просто и физически, и морально н-е-в-о-з-м-о-ж-н-о, — растянула она, подходя ближе. — Скажи честно: ты меня когда-нибудь любила? Чувствовала хоть что-то, похожее на любовь? Симпатию? Привязанность, в конце концов? — Ты сама знаешь ответ. У меня есть сын. Я не хочу портить свою репутацию тем, что буду встречаться с тобой, — закончила Лукина, отчаянно избегая взгляда с ней. — Ты делаешь мне больно. — Мария снова посмотрела вниз, сдерживая слёзы. — Мне больно каждый день видеть, как ты… Как ты сидишь и мило воркуешь с Татьяной. — чувство вины медленно закралось внутрь. — Почему? — Мария, перестань. Взгляды ничего не значат, прикосновения тоже. Мы просто коллеги. Между нами ничего быть не может. — блондинка сразу поняла, что это ложь. Когда дело касалось Лукиной, она всегда всё знала. Видела, ощущала. Она знала старшую женщину лучше, чем себя. И так было всегда. — Отрицай всё, что хочешь, Лаура. — ответила Третьякова. — Я знаю, что ты тоже что-то чувствовала. Тишина повисла между ними. Старшая женщина вздрогнула от неизвестных эмоций, которые, как она ощутила, захлестнули её. Она впервые видела Марию такой: слабой, беззащитной, эмоциональной. Её губы тряслись, кожа побледнела, вены стали чётко видны на лице и шее. Брюнетка на мгновение закрыла глаза, пытаясь ясно мыслить. Всё было слишком сложно и непонятно. Эмоции распространялись по всему телу, словно яд, проникая даже в самые крошечные, самые темные щели внутри неё. — Пошли на кухню. Там теплее. Чай выпьем и всё обсудим. — выдавила из себя Лаура, поворачиваясь к ней спиной. Третьякова выдохнула, на ватных ногах следуя за высокой женщиной. Она не знала, правильно ли поступила, что ворвалась вечером в квартиру Лукиной, но сейчас её это не волновало. Когда младшая прошла на кухню, то женщина уже ставила чайник, рассыпая заварку по стаканам. Мария села на стульчик, наблюдая за каждым движением директора и поймала себя на мысли, что её руки выглядят очень красиво и изящно. Её голова закружилась от переизбытка эмоций. Лаура старалась приготовить чай, но её мысли были заняты женщиной, что сидела позади неё. Она старалась понять себя, выстроить каждую крупицу чувств по полочкам. Брюнетка взяла чайник, разливая кипяток по кружкам. И словно, за мгновение ока, до неё всё дошло. Женщина поняла, что все эти взгляды, прикосновения означали для неё намного больше, чем она могла себе позволить. Словно стена, которая строилась на протяжении начала нового сезона, рухнула, обнажая душу. Она покачала головой, когда заместитель пыталась до неё достучаться. — Лаура, Лаура…— позвала младшая. — Что? — Я не хотела врываться к тебе домой так поздно. — виновато произнесла женщина. — Я просто хотела узнать, что на самом деле происходит между нами. Может быть, я зря позволила своей душе обнажиться перед тобой? Эти слова тронули Лукину. — Нет. Не зря. Я тоже чувствую, что моя душа тянется к тебе. — слишком тихо ответила Лукина, сжимая в руке кружку. Она издала тяжёлый вздох. Женщина оставила в покое чайник и стаканы, обернувшись к блондинке. Подойдя ближе, она опустилась на колени, двумя пальцами приподнимая подбородок Третьяковой, чтобы взглянуть на неё. Блондинка тихо плакала. Открыв глаза, она увидела, что радужки Лукиной выросли и угрожали поглотить полосу голубого цвета. Она смотрела на неё нежно. Словно осознала, словно поняла, что бессмысленно отрицать то, что уже давно понятно. Мария тихо всхлипнула, улыбаясь. Прижавшись ближе к блондинке, Лукина слегка приподнялась, запуская ладонь в мягкие волосы. Она ощущала, как сердце начало биться быстрее, прежде чем её губы соединились с губами заместителя. Обе женщины почувствовали в животе что-то тёплое, бурлящее, нарастающее, заставляющее чувствовать себя живым. Брюнетка уложила ладонь поверх ладони Третьяковой и сжала. — Прости меня. — прошептала Лукина. — Я не хотела делать тебе больно. Просто боялась. Только сама не понимаю, чего именно. — Пожалуйста, больше не делай так. — попросила младшая, сжима руку Лауры в ответ. — Я больше такого не переживу. Нервы, грызущие её живот, казалось, успокоились, когда следующие слова сорвались с губ старшей. — Обещаю, когда будет следующая съёмка, я буду сидеть к тебе намного ближе, нежели к Татьяне. — улыбаясь, ответила женщина. — Я это запомню. — Третьякова прищурилась, прежде чем схватила Лукину за воротник и поцеловать намного глубже. — Обещай, что не оставишь меня. — Обещаю.