[не]обречённость

Тени сгущались, переливались через край ущелья, неслись вниз, как будто могли разбиться о скалы, собирались в черноту, точно вода в чаше горного озера. Вэй Ин стоял среди острых камней, зябко кутаясь в плащ, в душе его было так же темно и холодно. Позади на стылом весеннем ветру дрожали фонари, зажжённые Вэнь Цин. Фонари, уводящие к пещере, где его ждали и чтили. Вот только возвращаться туда было больно. В глубине глаз Вэнь Цин тоже была чернота, тоже клубились тени. Встречаясь взглядами, они не обманывали друг друга — этот хрупкий мир оба видели обречённым. Вэй Ин на миг отвёл взгляд от ущелья, куда переливалась ночь, и вдруг заметил далеко внизу что-то белое. На контрасте с этой снежной белизной тени становились ещё чернее, но сколько бы они ни силились схватить и испачкать, белое оставалось белым. Вэй Ин чуть наклонил голову, удивлённо сознавая, что сердце забилось быстрее. Будто оно превосходило по зоркости глаза, рассмотрело и узнало что-то, о чём он пока не имел ни малейшего понятия. Непроизвольно сжав в пальцах Чэньцин, Вэй Ин поспешил вниз. Прыгая с камня на камень, пробираясь между острыми клыками скал, он смотрел только на непознаваемую неясную белизну. Тени скользили вокруг него, касались пальцами, беззвучно смеялись, будто бы он не был способен достичь желаемого, соприкоснуться с ним и наконец разобраться, что за странные мысли и чувства оно пробуждает внутри. Спустившись ещё, Вэй Ин вдруг потерял белое из виду. Тени превратились в сизый туман, стелющийся кольцами, огоньки фонариков давно пропали позади, а впереди и вокруг была только ночь и давящая чернота. Избыток энергии инь. Вэй Ин этого не боялся — сроднился, раз уж теперь именно тьме было суждено жить в нём самом на месте Золотого ядра. И всё же даже ему было не по себе. Что ускользнуло от него и почему?.. Или то на самом деле был только клочок снега, чудом уцелевший среди камней? Он упрямо сделал шаг вперёд, но вдруг оступился. Здесь повсюду земля расходилась трещинами, будто скалилась тысячами пастей. Погубить себя было легче лёгкого! Вэй Ин взмахнул руками, но не за что было ухватиться. Он зажмурился, падая, и в тот самый миг, когда он решил, что почувствует удар, кто-то удержал его. Распахнув глаза, Вэй Ин увидел белизну. Белую ленту с металлически блестящим знаком. Бегущие облака. — Лань Чжань, — выдохнул он. — Откуда ты здесь? Значит, это его он рассмотрел в надвигающейся тьме, его заметил среди теней. Удивительно ли, что сердце забилось чаще? Оно и сейчас не желало сбавить лихорадочный ритм. Вэй Ин попытался вырваться из бережно удерживающих рук, отстраниться, но Лань Чжань держал крепко, не отпускал. И лишь во взгляде его клубились тени. — Пришёл с приглашением от клана Цзинь, — наконец нарушил молчание Лань Чжань. — Сто дней исполняется со дня рождения младенца… — но тут он оборвал себя. — Ребёнок шицзе, — встрепенулся Вэй Ин. — Неужели они пригласили и меня взглянуть на племянника? — не верилось, да и тени вокруг словно убеждали — не может случиться такого счастья. Лань Чжань вздохнул. — Не ходи. У него вырвалось так просто — а получилось так больно. Вэй Ин замер, с удивлением глядя в холодное лицо. — Отчего — не ходить? — переспросил он. — Почему, Лань Чжань? Я так давно не видел шицзе! Я… — он всё же вырвался и отступил, обхватил себя руками. — Или что, идущий не путём меча и права не имеет посмотреть на ребёнка любимой сестры? Разбуженные его гневом, его обидой, тени пришли, стали плотнее, окружили. Лань Чжань смотрел сквозь них, но что таилось в его глазах, уже было не разобрать. — Послушай, Вэй Ин… — донеслось из-за теневой завесы. — Они желают тебе зла. Они? Тени?.. Вэй Ин качнул головой, готовый спорить, как вдруг понял — Лань Чжань о другом. — Если я не отвечу на приглашение, — глухо сказал он, — только расстрою шицзе. А прочим этого и надо будет. Скажут, что я вовсе ни с кем не считаюсь, отправят сюда войска… Если они желают мне зла, что бы я ни сделал, всё вывернут наизнанку. Тени держали его за руки. Тени предлагали помочь. Искренне излить ярость, уничтожить и покорить. Вэй Ин же смотрел только на Лань Чжаня. Белых одежд не касалась темнота. — Тогда позволь стоять с тобой рядом, — проговорил он тихо. Вэй Ин и хотел бы возразить. Посмеяться, сказать, что разве он ровня безупречному Ханьгуан-цзюню, да только слова не шли на язык. Даже тени разом лишились голосов, замерли. Может, он всё же упал со скалы, приложился головой о камень, и всё это — и приглашение, и Лань Чжань — лишь плод его воспалённого воображения, лишь предсмертное видение? Но Лань Чжань сделал шаг вперёд и схватил за запястье. Требовательно притянул к себе. — Снишься мне, что ли, — пробормотал Вэй Ин, но вовсе не спрашивал. Огляделся, выискивая взглядом тени — а тех было множество, встрепенулся. — Что ж, Лань Чжань. Так уж и быть, станешь моим сопровождающим на это торжество. Но не раньше, чем отведаешь скромный ужин, не раньше, чем увидишь остальных. — Мгм, — согласился Лань Чжань. И они двинулись по малозаметной тропе вверх, а тени всё так же текли, бежали, сбивались в клубы сизого мрака. Всё так же, и всё же что-то изменилось, и мир не казался более таким обречённым.