Desiderium

Ежедневная пробежка не помогала. Но упрямица продолжала бежать, несмотря на усталость и моросящий дождь. Пэнси сбилась с обычного графика уже на 15 минут, а это огромная ошибка. Как и многие вещи, пришедшие её в голову, результат которых она ощущает на себе уже несколько недель. Она не любила загадочных людей. И если для многих это означало, что Паркинсон не любит трудности, то всё было совершенно не так. Проблема заключалась в другом: ей просто не хотелось тратить своё время на этих людей. В её жизни такие «загадочные персоны» обычно являлись таковыми только в трёх случаях: Первый случай «Я скрываю за своей туманной натурой психологически разбитого ребёнка внутри себя». Второй случай «Мои загадки — следствие неуверенности в происходящем и собственном выборе будущего». И третий, самый яркий случай «Мне разбили сердце, поэтому я закрыл его на замок и никому не доверяю». К тому времени Пэнси подбежала к своему дому и остановилась около забора. Она почувствовала легкое покалывание в груди. Всего на миг, прежде чем факт произошедшего застрял в её голове. А она не любила думать о чем-то бесполезном. Брюнетка медленно направилась к двери и открыла дверь. Хотелось принять душ. И выпить стакан воды. — Ты поздно сегодня, снова, — сказала Гермиона, стоящая у плиты спиной к Паркинсон. Она готовила яичницу, и судя по запаху выходило не очень. — Такое ощущение, что тебе противно возвращаться ко мне. О, Грейнджер, ты сама понимаешь, как это звучит? И, видимо, девушка поняла. Щеки залились румянцем, а движения рук стали более резкими и торопливыми. Это вызвало искреннюю улыбку Пэнси Паркинсон. Губы сами изогнулись в нежной улыбке, ведь как иначе реагировать на поведение этой особы? — А ты мучаешь еду, снова. Очередная жертва твоего искусства так и не появилась? — ответила брюнетка и встала за кухонный остров напротив своей невесты. Блять, она реально собирается пожениться с самым неоднозначным человеком, знакомство с которым ничем хорошим не закончилось. Если это только начало, то что говорить про брак? Тем более сроком на три года. Пэнси Паркинсон явно сошла с ума. И ужас в том, что никто не собирался её останавливать. в особенности она сама. Гермиона Джин-мать-её Грейнджер не подходила ни под один из этих случаев о происхождении «загадок» у человека. Она была в не системы. Сей факт чертовски злил Паркинсон. Потому что у неё нет времени углубляться в мотивы девушки. Нет сил, которые можно было бы отводить на её пытки. Нет ебучего желания разбирать в своей голове образ смелого львёнка, которым она так отчаянно старается быть. При сравнении темпераментной особы и дикого царя зверей невольно на губах брюнетки появилась ухмылка. Копну каштановых кудрей на голове Грейнджер по утрам нельзя было назвать иначе нежели гривой. Объемные, растрёпанные они обрамляли её лицо так мило, что у Пэнси не хватало сил признать это для себя, не то что говорить вслух. — Не напоминай мне об этом. — Гермиона отпила кофе и направилась с тарелкой в руках в гостиную. Тенью за ней направились следом. Они сели на диваны друг напротив друга. Гермиона отвернулась корпусом к окну. Дождь усилился, Пэнси заметила только сейчас. Обстановка была бы крайне романтичной, не лежа она на диване в спортивном костюме. А девушка напротив не поедай в бесформенной пижаме жареный завтрак. По началу Паркинсон было тяжело показывать девушке свои домашние привычки. Она привыкла быть для людей строгим и принципиальным директором, который всегда говорит о делах, одет с иголочки и требует от своих подчинённых того же. Но дома это маска отпадала. Женщина могла позволить себе ходить в мятых спортивных штанах и футболке, на которой не отстирывается пятно от красного вина. Она могла себе позволить говорить с Дафной о последних сплетнях компании и смотреть выступления стендаперов, попутно комментируя их несмешные шутки. Это и многое другое медленно позволялось увидеть Гермионе в течение всех этих недель, в течение которых они жили под одной крышей. Казалось, она успела привыкнуть к присутствию Гермионы в своём доме. Да, за две недели сложно говорить о чем-то наверняка. Но если Пэнси начинала что-то испытывать, то была уверена в своих ощущениях до конца. И первое ощущение — с ней не дискомфортно. — То есть ты живешь со мной уже две недели под одной крышей по своему желанию? Что-то я не заметила в своей кровати следов пребывания твоего красивого, но ни капельки не спортивного тела, — она заиграла бровями. Глаза напротив закатились. Грейнджер начала вырабатывать иммунитет, пора менять направление. Проживание с Гермионой Я-самая-правильная-и-гордая Грейнджер приносило больше плюсов, чем минусов. Например, шутки. Паркинсон находила чертовски забавным легкий румянец на девичьих щеках, когда брюнетка говорила о тонкой границы их фиктивных отношений, которые могут перейти в крайне приятные пикантные. Стоит ей только попросить, и женщина подумает над этим предложением. Пэнси Паркинсон не стремилась оказаться с ней в одной постели, но дразнить же никто не запрещает, верно? — Если я не такая фанатка спорта и здорового образа жизни как ты, это не значит, что моё тело ни капельки не спортивное. Ты просто этого не знаешь. — Ты предлагаешь проверить? — с усмешкой прозвучал вопрос. Шатенка поперхнулась. — Предлагаю тебе закрыть свою агитацию, — прямая осанка, злой взор карих глаз. — Ничего не выйдет, наша большая любовь — фикция для прессы. Не обязательно подпитывать это шоу, когда мы наедине. — Но заметь, ты сама начинаешь первой. Я лишь уточняю твои слова. Гермиона смотрит на неё прямо. Словно пытается безмолвно попасть в потаённые лабиринты души Пэнси. Но это зря потраченное время — ей не заглянуть дальше того, что Паркинсон позволяет видеть. — С тобой бесполезно разговаривать, — Гермиона встала и направилась на кухню. Но, остановившись через несколько шагов, встала вполоборота. — Тебе разве не нужно на работу? — Нужно, — она лениво подняла себя с дивана, — но не сегодня. И, словно разговор окончен, направилась в душ. Холодная вода остудила голову и привела разбегающиеся мысли в порядок. Паркинсон быстро привела в порядок свой внешний вид, словно не бегала в дождь меньше часа назад. И в скором времени появилась перед комнатой Грейнджер. Стук в двери и несколько секунд спустя девушка появляется в проёме, всё в той же пижаме. Мило. — Ты сможешь быть готова через полчаса? — Куда и зачем? — Ответы на все вопросы по дороге, — развернувшись, она спускается по лестнице. Гермиона действительно была готова в назначенное время. И вместо привычных растянутых домашних свитеров цветочное платье и удлинённый пиджак. Пэнси печатала что-то в телефоне и совсем не заметила её прихода. Девушке пришлось произнести: «Я готова». И стоять в ожидании оценки её образа от Паркинсон. Теперь, когда Грейнджер была в шаге от нового для себя статуса «жена известной бизнесвумен», она старалась соответствовать. Это было заметно по укладке, над которой она так тщательно старалась. По официальным нарядам, в которых она выходила из дома. Пэнси знала это, и была в какой-то степени благодарна шатенке за то, что та сама всё понимала. Паркинсон оторвала свой взгляд от телефона и взглядом прошлась от босых ног до прилежно убранной в хвост причёски. — Очень неплохо. Они вышли из дома и сели в машину. Пэнси включила радио, чтобы поездка была менее удручающей. Гермиона не была этому против. Они проехали чуть больше 10 минут, пока любопытство Гермионы не взяло над ней верх. — И ты всё еще не сказала, куда мы. Пэнси внимательно следила за дорогой, но на долю секунды взглянула на девушку рядом и ответила: — В ювелирный салон. — Обручальные кольца? — кивок. — Почему так рано? — Легче создавать иллюзию идеальной супружеской пары в начале нашего, как ты выразилась, «шоу». Чтобы потом не разгребать множество вопросов со стороны прессы. — И ради этого великолепная Пэнси Паркинсон решилась пропустить свою великолепную работу? Я польщена. — Я чувствую сарказм и не удивлена этому, — легкая усмешка. Пэнси делала это не осознано, усмехаясь над каждым брошенным Гермионой словом. Улыбка сама расползалась на её губах, стоило сказать девушке что-то дерзкое или ироничное. Брюнетка находила это не сколько по-настоящему смешным, сколько чертовски милым и забавным. Она чувствовала, как её изучают глаза напротив. Гермиона молчала несколько долгих секунд, прежде чем отвернуться от Паркинсон и взглянуть в окно. — А вот я не перестаю удивляться, — всё же произнесла она. — И чему же? Машина припарковалась около входа в Asprey. Теперь девушки смотрели друг на друга. И Пэнси ждала ответа. — Я удивляюсь тому, как ты можешь быть двумя разными людьми одновременно. Дома ты женщина, которая любит пошутить о непристойностях, поваляться от усталость на диване после пробежки под дождём и поесть какую-нибудь гадость. — Ей хотели возразить, как девушка не позволила этого. — Моё клубничное мороженое не могло испариться из банки, мисс Паркинсон!.. А теперь ты снова чопорная владелица крупного бизнеса, которая не потерпит возражений и отклонений от своих планов. Неужели тебе самой нравится этот образ? Брюнетка молчала. Она не хотела говорить об этом сейчас, и уж тем более с Гермионой. Но слова, которые она так долго хранила в своём сердце сами вышли наружу: — Не хочу разглаживать твой светлый образ радужных пони, Грейнджер, но такова жизнь. Ты не можешь быть всегда добрым и понимающим. И не потому, что эта маска так хороша собой. Мы живем в мире, где есть два исхода события: либо ты, либо тебя. Мой бизнес — дело, которое я получила в наследство. И во мне ни капельки не горит желание пожертвовать делом всей жизни своей семьи… Даже если для этого я живу в оболочке человека, которым никогда не хотела становиться. Гермиона молчала. Пэнси захотелось узнать, что она думает сейчас. Наверно, в ней сыграло чувство, Конечно, рано или поздно она захотела бы рассказать кому-то о своих чувствах. Возможно, это была бы Дафна. Или все тот же Эмельен, который в детстве всегда выслушивал её и помогал в выборах. Да, сейчас они уже не дети. И между ними много разногласий и недоверия. Но их кровные узы от этого никуда не уходят. Они семья и должны держаться вместе. И Паркинсон неожиданно для самой себя выбрала для этого момента совсем не подходящее время. И человека, которого знает не настолько хорошо, чтобы доверять ему отголоски уже пережитых проблем. Да, за то время, что они живут вместе, они неплохо стали ладить друг с другом. Но лишь в бытовом плане, духовно они всё еще продолжали держать друг друга на расстоянии. Пэнси всё еще пыталась отыскать мотив действий своей будущей жены, пока та в свою очередь привыкала к своей новой роли и правилам игры. Минутку откровений пора прекращать. Она взяла себя в руки и произнесла: — Ты не сможешь изменить то, каким человеком я стала, Грейнджер. Не за те 3 года, что мы дали друг другу. После этих слов, она вышла из машины. Пэнси почувствовала свежий воздух и волна осознания окатила её. Всё это время почти не дышала и лишь выйдя из давящей обстановки смогла вдохнуть полной грудью. Поток её мыслей остановила Гермиона, которая уже стояла на асфальте и в ожидании смотрела на неё. Паркинсон взяла себя в руки и обогнула машину. Встав около девушки, она в элегантном жесте протянула ей руку. Гермиона, на удивление, не стала спорить. Не было ни слов, ни непонимающего взгляда. Она просто вложила в чужую руку свою, и фиктивная пара направилась ко входу. Тёплая нежная рука ощущалась приятно. Паркинсон и забыла это сладкое чувство, когда ты держишь кого-то за руку. И она взяла всю свою волю в кулак, прежде чем неосознанно водить большим пальцем по костяшкам и гладкой коже чужой руки. Вдруг слово «чужая» в голове Пэнси заставило слегка нахмурить её брови. Она не успела задуматься о том, почему это произошло, как к ней подошла миссис Тонкс, совладелец магазина. — Пэнси, как я рада тебя видеть! — Паркинсон обменялась с женщиной приветственным поцелуем в щеку. — А это я так понимаю девушка, которую я должна благодарить? В её ехидном тоне слышалась ласка. Паркинсон взглянула на Гермиону, чтобы понять её спектр эмоций. Увидела, почувствовала ли она, что женщина настроена к ней крайне доброжелательно. И, видимо, девушка поняла это. Её лицо озарилось приятной улыбкой. — Пэнс, — нежное обращение слетело с её губ так искренне и непринуждённо, словно она привыкла обращаться именно так и никак иначе, — не представишь нас? — Конечно, мой львёнок, — тихий шёпот, Паркинсон старалась сделать свои слова загадочными, будто не хотела, чтобы их услышали. Девичью руку Гермионы на мгновение пробила легкая дрожь. Но она сделала вид, что не заметила этого. — Моя дорогая миссис Тонкс, это Гермиона Грейнджер, о которой я рассказывала. Девушка приветливо склонила голову. Паркинсон продолжила: — Гермиона, это Андромеда Тонкс, давний друг нашей семьи. Она училась с моим отцом в одном учебном заведении. Поэтому если она начёт говорить о моих детских шалостях или проблемах, которые я создавала, убегай. Собеседницы рассмеялись. — Не скажи, — ответила её невеста, — я бы с удовольствием послушала о том, какие проблемы создавал человек, который сейчас рубит их на корню. — Верно подмечено, мисс Грейнджер. Пэнси Паркинон в детстве и сейчас — два совершенно разных человека. Если хотите, могут рассказать пару историй за чашечкай чая. — Назовите время и дату, я точно приду, миссис Тонкс. Они нашли общий язык. Даже не знаю, плохо то или хорошо. В любом из вариантов главное — не дать им возможность действительно завести этот разговор. — О, милая, зови меня Андромеда. Ни к чему эти формальности. — Тогда и Вы зовите меня Гермионой. — А теперь, — прервала это брюнетка, не желая заводит их разговор еще дальше, — вернемся к тому, зачем мы сюда приехали. Андромеда, покажи, пожалуйста, свою работу. — Ох, Пэнси, я так по тебе соскучилась, что совсем обо всём забыла! Пройдемте со мной. Миссис Тонкс направилась к одному из стеллажей с ювелирными украшениями, пара последовала за ней. Они держались за руку весь разговор, но сейчас Пэнси чувствует, как приятная рука Гермионы начинает освобождаться. Этот жест кольнул, но женщина позволяет Грейнжер сделать это. Если девушке так неприятны её касания, то она не будет эти злоупотреблять. Гермиона вырвалась вперёд на несколько шагов, Пэнси шла следом. Они подходят тогда, когда Андромеда достала заготовленные ею обручальные кольца. Это два одинаковых кольца из белого золота, каждое из которых украшено обрамленным овальным красным бриллиантом в несколько карат. — Это гранат — символ любви, страсти, сильных эмоций. Я посчитала, что вам он подойдет как нельзя кстати. Гермиона, если тебе не нравится, твоё я могу подкорректировать. В этой работе я опиралась на вкус Пэнси и не знала, что тебе понравится… — Тонкс продолжает говорить о камне, золоте и почему эта работа для неё является утонченной символикой их с Паркинсон «страстной и мелодичной любовью». — Они прекрасны, — тихо произносит Гермиона. Пэнси соглашается лишь легким кивком головы. — Вы примерите их? — доносится до женщины голос Андромеды. — Своё я примерять не буду. Мой размер ты знаешь. Но вот львёнку не помешало бы, — она посмотрела на Грейнджер, — согласна? — Да, это было бы правильно. Гермиона потянулась за своим кольцом, но пальцев коснулась слегка холодные руки её невесты. Она с недоумением взглянула на Пэнси. Та лишь улыбнулась и потянулась за кольцом. — Позволь мне, — она постаралась вложить в эти слова вся мягкость и требовательность одновременно. Для Тонкс, как бы сильно брюнетка не любила эту прекрасную и аристократичную женщину, спектакль тоже необходимо соблюдать. Иначе правда, которую она узнает, навсегда проведёт черту между ними. Не став ожидать ответа на свою просьбу, Паркинсон надела на безымянный палец кольцо. На руке Гермионы оно смотрелось ещё краше. Ведомая странным желанием, Пэнси подняла её кисть и поцеловала в пальчики рук. Они были длинными ухоженными, с маникюром нежного голубого цвета. Паркинсон впервые обратила такое детальное внимание к рукам львёнка. — Ох, Пэнси, давай вы оставите это не для чужих глаз, — лукаво проговорила Андромеда и подмигнула Гермионе. — Я безмерно за вас рада, но вот мои неокольцованные подчинённые начнут зверски завидовать. Все рассмеялись. Поговорив еще немного о бытовых делах и бизнесе, миссис Тонкс упаковала кольцо Паркинсон и проводила пару до двери. Она обняла каждую гостью и на прощание сказала: — Вы очень красивая пара. Пожалуйста, чтобы не произошло, выслушайте друг друга и не рубите с плеча. — Обязательно, — сказала Гермиона, и они с Пэнси вышли из салона. В этот момент Паркинсон была безмерно благодарная Грейнджер. Как бы она не умела искусно владеть своей речью, обещать что-либо в данный момент Андромеде по поводу своих отношений с фиктивной невестой она не могла. Единственное, что она знала наверняка, это тот факт, что начало её расследованию в деле Гермионы и де Ревиаля официально положено. И это подтверждает кольцо на теплой руке Гермионы. Пэнси всё ещё ощущала касание нежной руки к себе. Это вызывало противоречивые чувства, которые она решила отложить, взяв руль своего авто. Они тронулись с места: Паркинсон следила за дорогой, а девушка смотрела на свою руку, где красовалось обручальное кольцо. — Решила потратиться, чтобы не осуждали? — наконец спросила она. — Было бы странно, купи я другое кольцо. Оно тебе подходит, так что после развода можешь оставить его себе. — И за что я получила такую щедрость от тебя? Хорошие деньги за брак и развод соответственно, кольцо и другие подарки и, наконец, работа, которая тоже от тебя. Мне начинать чувствовать себя содержанкой? Пэнси рассмеялась. И, продолжая улыбаться, ответила: — Можешь считать себя кем угодно, но я действительно не буду забирать всё это. Все вещи были и будут для тебя. И только ты решаешь, что с ними делать. Гермиона снова смотрела на неё, как и несколько часов назад. Пытаясь заглянуть в неизведанные тайны Паркинсон. Весь оставшийся путь они ехали в тишине.