Страхи в его голове

      Жилин воистину напуган сегодняшним днем. И это даже не потому что ему решили внезапно впихнуть в руки неподъемную должность, о которой еще два дня назад он еще даже не мечтал.       Просто сегодня Стрельников впервые даст интервью в роли президента. И сколько бы Жилин его не уговаривал — все без толку. А все потому что если Гриша заупрямился, то все — назад дороги нет. И Сергей Осипович уже с утра решил посыпать голову пеплом, потому что все его планы пошли крахом. Нехорошее предчувствие мучало его со вчерашнего вечера, когда на их уже традиционном вечернем сборе в «Канарейке», лидер внезапно заявил, что завтра у него интервью. Жилин уже тогда заподозрил неладное: что это за интервью такие, о которых команде сообщают за сутки? Тем более, судя по нахмуренным и недоуменным взглядам участников ОПГ, они также не были в курсе планов собственного лидера. Вообще, Стрельников хоть и был для всех супер-загадочной личностью с весьма темным и мрачным прошлым, с близкими он всегда был максимально откровенен. А после вероломного предательства Нателлы Наумовны, Григорий Константинович очень сблизился с Жилиным и между ними секретов, как таковых, не водилось. Были разные темные пятна их биографий, которые они пока предпочитали не обсуждать, но в настоящем скелетов по шкафам они друг от друга не прятали.       И вот первый тревожный звоночек — Стрельников скрыл от команды тот факт, что лично сам договорился с Журналистом об интервью. Оправдания были в стиле: «Хотел сказать, да времени не было; надо было успеть договориться, пока девятый канал самодеятельность не устроил и не начал расследование против нас; что такого, это же просто интервью, не перестрелка в лесополосе, ей-богу» и тому подобная ахинея, которую Жилин благополучно пропустил мимо ушей. Он внимательно вглядывался в лицо Гриши, но прочитать по нему было совершенно ничего невозможно. Это пугало полковника еще больше.       Когда они остались вдвоем, Стрельников умудрился второй раз за вечер шокировать новоиспеченного министра правоохранительных органов. Несмотря на то, что практически все вечера и ночи с момента смерти бывшей супруги лидера, они проводили вдвоем, в этот раз Григорий Константинович даже не подумал предложить милиционеру остаться. И сослался он при этом на невероятную усталость и необходимость побыть одному перед важным днем. Жилин пытался было возразить, но видел, что все его попытки будут бесполезны: эмоционально Стрельников уже закрылся от него, уйдя в себя. За все время их отношений он делал это всего один раз, когда умерла Нателла Наумовна, и то после похорон все вновь стало по-прежнему. Так что Сергей Осипович, не вступая в пререкания, молча вызвал такси и отправился в свою квартиру. Всю дорогу он провел в смешанных чувствах, а когда переступил порог своей одинокой и холостяцкой квартиры, тишина обрушилась на него с неистовой силой. За всеми этими делами и решением бесконечных проблем, он уже и забыл, когда оставался совершенно один.       Ночь Жилин провел плохо: сначала не мог уснуть из-за роя собственных мыслей, потом просыпался через каждые полчаса от мучавших его кошмаров — то Стрельникова восставала из могилы и втыкала ему нож в ногу, заставляя бежать марафон, то Гришу бесконечно убивали его же коллеги по ОПГ, то Катамаранов врывался в их спальню и кидал в них бутылками со скипидаром. Настроение и без того было отвратительным, а к тому моменту, как все собрались в зале, где должно было состояться интервью, Жилин порядком уже себя накрутил и не мог спокойно сидеть на месте, меряя шагами комнату. Особенно его нервировало панорамное окно под самым потолком — лидер предпочитал сесть туда, чтобы освещения хватало на съемку, но полковнику эта затея не нравилась от слова совсем.       — Все, хватит, — повернувшись к членам ОПГ, заявил милиционер. Главарь поднял голову, отрываясь от бумаг на столе, и внимательно посмотрел на мужчину.       — Жилин, ты чего…?       — Ничего, — недовольно оборвал его Сергей Осипович, отворачиваясь к окну и оглядывая настороженным взглядом окрестности. — Предчувствие у меня дурное.       — Какое-такое предчувствие еще? — поинтересовался президент, откидываясь на спинку стула.       «Что убьют тебя, балда» — подумал про себя Жилин, но вслух сказал другое:       — А тебе что, еще непонятны нынешние тенденции? В президентов у нас стреляют без разбора. Очень уж любят их убивать.       — Параноишь ты, по-моему, братан, — заявил Стрельников, но голос у него на последнем слове дрогнул, заставив полковника обернуться. «Это что еще за обращения-то такие?», — мелькнуло в голове у Жилина, но, покосившись на ребят из ОПГ, мрачно наблюдавших за их перепалкой, он решил оставить этот вопрос до лучших времен. И хотя они были в курсе их романа, посвящать их во все детали и тонкости было совсем необязательно.       — А ты слишком уж спокоен для человека, которого могут сегодня убить.       — Да кто меня убьет-то? Кому я нужен? — как-то невесело усмехнувшись, поинтересовался Стрельников.       «Мне нужен», — чуть не сорвалось с губ Жилина, но он усилием воли заставил себя промолчать. Впрочем, его глаза все сказали красноречивее слов, так как после многозначительного молчания полковника, Григорий Константинович весь подобрался на своем стуле и стер с губ ухмылку.       — Проверьте выходы и встретьте дорого гостя, — велел он своим ребятам и, как только дверь за ними закрылась, лидер поднялся на ноги и подошел к Жилину.       — До сих пор так непривычно ходить своими ногами, после того, как полгода гнил в инвалидной коляске, — тихий голос Стрельникова за спиной действовал как-то даже успокаивающе. Жилин вновь отвернулся к окну, нахмурившись: он знал про то, какие чувства испытывает лидер после чудесного исцеления и про то, что ему еще предстоит долгосрочная реабилитация, тоже знал. Но все же Сергею Осиповичу казалось, что его возлюбленный оставил эту страницу своей жизни в прошлом — хотя бы до лучших времен.       — У тебя ничего не болит? — встревоженно спросил Жилин, напрягаясь еще больше. Чем ближе наступало время интервью, тем неспокойнее было на душе у полковника.       — Сердце у меня болит, Жилин, — милиционер почувствовал руки на своей талии и прижимающегося к его спине президента.       — За страну?       — За страну, за людей, за их жизни. И за тебя оно болит в еще большей степени.       — А у меня — только за тебя, — резко обернувшись, Жилин заставил лидера расцепить руки, чтобы в следующую секунду крепко обнять его. Стрельников рядом с полковником казался таким маленьким и беззащитным, причем сказывалось это даже в разнице их роста — милиционер мог спокойно положить подбородок на макушку лидера и стоять так часами.       «Он еще так слаб», — подумал про себя Сергей Осипович, наблюдая за тем, как глава страны смотрит невидящим взглядом перед собой. — «Он еще не оправился от прошлых потрясений, а судьба уже посылает ему новые. Он этого всего не заслужил».       — Тебе отдых нужен.       — Как и тебе, — тяжело вздохнул лидер, выныривая из потока собственных мыслей. — Ты себя в зеркало видел вообще? Как говорят американцы: «если бы я увидел тебя в три часа ночи на кухне, я бы подумал, что ты призрак».        — Потому что есть, Гриша, надо максимум за два часа до сна, а не всю ночь по холодильникам шастать. Ногу мою куриную позавчера зачем-то съел…       — Было очень вкусно, между прочим, — внезапно промурлыкал лидер ОПГ, ластясь к Жилину, как кошка. — Как разберемся с государственными делами, сразу махнем на отдых. Обещаю.       — Ловлю на слове, подъедатель куриных ног, — хмыкнул Жилин, мягко поднимая голову Стрельникова за подбородок и заставляя посмотреть в глаза. За черными очками было мало что понятно, но полковнику хватало — он бы вечно смотрел на лидера, хоть через очки, хоть через лупу. Ему никогда не надоест. Чуть наклонившись вперед, Сергей Осипович провел большим пальцем по щеке лидера и нежно поцеловал его в щеку.       — Удачи на сегодняшнем интервью, господин президент.       Вместо ответа Григорий Константинович расплылся в счастливой улыбке, крепко сжимая руку Жилина в своей. Пока он рядом, Стрельников будет в безопасности. У них все получится. Он в это верит.