граната

Лиам ребенок до мозга костей, наивный ребенок, которому может и повезло в жизни и не по всем аспектам, но все же… Теплая постелька, блины на завтрак, верные друзья, любящая и понимающая семья. Семья для осколочной гранаты, что рванет под влиянием гормонов и зацепит собою всех и вся по всей Калифорнии если достаточно довести до точки кипения. Тея знает. Тея знает, как это выглядит и это даже восхищает, какая-то темная извращенная часть ее мозга находится в полном восторге каждый раз видит Даунбара*, который выходит из себя. Как граната из которой выдернули чеку… Что ж, с ней определенно что-то не так раз ее привлекает эмоционально незрелый вспыльчивый до мозга костей волчонок. Хотя, что вообще может быть так с человеком, который прошел «школу» Ужасных докторов? Стоит опустить факт, что она убила свою сестру, верно? Лиам ребенок, до сих пор доверчивый, верящий в то, что ему говоришь (если пиздеть довольно уверенным тоном, то все прокатит и даже сердцебиение не подведет). Он зажевывает край ручки острым клыком и смотрит в учебник по биологии словно углядел там следы древне-эльфийского и клингонского, в перемешку. — Это анатомия, — насмешливо тянет Рэйкен пиная бету под столом носком кроссовка. — А это кишки, и от того что ты смотришь на них вот уже час, ничего в них не изменится. — Слишком много отделов, — он раздраженно потирает переносицу пальцами. — Я же даже на врача поступать не планирую! Зачем мне сдавать анатомию? — Ты позор семьи, Даунбар, — мурлычет Тея, вертя ручку в длинных узловаты пальцах. — Папа доктор не заразил стремлением уйти в медицину? Конструктивного ответа не следует, зато химера вовремя уклоняется от чужого пинка по собственной коленке. Лиам — весь из себя сын движения, скорости и бунтарства. Лиам Данбар весь из себя ребенок солнечного лета. Не созданный для сложных тем по учебе, не созданный для долгого сидения на одном месте. Ему вечно нужно куда-то бежать, нестись, словно Флэшу из комиксов. — Ой как страшно, — Рэйкен закидывает руку на чужие подкаченные плечи, невольно отмечая, что волчонок над собою трудится и работает. Мышцы стали крепче. — Давай, малыш, покажи, что тебе непонятно. — Еще одно «малыш», — угрожающе начинает он, сверкая расспалавленным золотом на дне радужки. — И я тебе… — Дай угадаю. Нос сломаешь? — провокационно устраивая другую руку на круглой коленке парня, интересуется Тея с хитрой улыбкой. Чувствует она себя при этом так, словно играет с чекой от гранаты. * Справедливости ради, она не ездит ему по ушам, когда дело касается учебы, но разводить Лиама, когда он задаёт не относящиеся к теме вопросы, одно удовольствие. — В плане? — весь гонор и спесь слетают с него в мгновение ока. Он растерянно моргает и двигает собственный стул ближе. Чужая заинтересованность пахнет мятной жвачкой, домашними блинчиками на завтрак и порошком с запахом лимона. Тея жадно вдыхает этот аромат. — В прямом, — пожимает плечами она, все так же продолжая вертеть ручку между пальцев. — У некоторых парней, да и девчонок, тоже были странные запросы. Вот и пришлось против воли подтянуть анатомию, не только под руководством докторов. Она наигранно опускает голову, жест настолько отработан и… Стайлз ее бы раскусил. Но Стайлза здесь нет и, хвала небесам, если они есть, свидетель ее маленького спектакля только один. — Зап… Запросы типа, как к репетитору? — Как к девушке из секса по телефону, — не поднимая глаз от учебника и плотнее сжимая челюсть проговаривает Рэйкен. — Деньги нужны были, на доков особо надежды не было, вот и приходилось заниматься всяким. Болтать это мое, и тем более… Ну знаешь, есть те, кого легко было разводить, типа я беру твой член глубоко в глотку. Или, ой мистер, я так молода и неопытна, мне всего пятнадцать. И сидишь вешаешь этим парням и девушкам лапшу на уши. Лучше, чем прятать закладки по сырым подворотням, да и безопаснее. Иногда люди попадались просто… Со странными фетишами, если ты понимаешь, о чем я. Типа, фантазия о расчлененке. Ты хоть представляешь, сколько маньяков фантазируют, как трахнут чью-то двенадцатиперстную кишку из распоротого живота? Чужое сердцебиение ускоряется, а злость и немая жалость Лиама пахнут волчьими феромонами и мальчишеским одеколоном. Он неуверенно устраивает свою руку на плече Теи. — Я не знал, — звучит виновато, чужая ярость звенит монеткой на дне пустого колодца, Тея понимает, что выдернуть чеку сейчас самое время. Пускай рванет, а она посмотрит. Пока Данбар сбивчиво шепчет извинения, Тея утыкается носом в основание его шеи и позволяет губам растянуться в привычной лживой улыбке. Пока милое солнечное дитя, не стало осколочной гранатой, что разорвет осколками библиотеку, она вдыхает ароматы шампуня, геля для бритья и порошка с лимоном. Пока Лиам не замечает… она устраивает руку внизу его живота, поглаживая кубики пресса сквозь тонкую ткань голубой футболки. Боже. Да у мальчишки сейчас сердце выскочит! — Тея, что ты?.. — может он даже думает, что это защитная реакция на пост травмирующее событие. А потом Рэйкен пробивает на идиотское дикое «ха-ха». Она буквально… Она сгибается на пополам над столом, утыкаясь лбом в учебник по анатомии, пока Лиам закипает от осознания и злости. Боже. Тея уверена, что нос ей разобьют за школой. — Ты такой наивный, Данбар. Просто милое летнее дитя, — вытирая выступившие слезы, произносит она. — Мое наивное летнее дитя… Он хватает Тею за ворот футболки, притягивает к себе, царапая когтями легкую ткань и буквально разрывая ее. У него торчат клыки из приоткрытого рта, а глаза горят золотым. Вот таким, вот таким он ей нравится. Ребенок солнца и луны. Наивное летнее дитя, что ведется на любую провокацию. Тея не сдерживается, порывисто обнимая лица парня ладонями и целуя его, буквально сминая мальчишеские губы своими. Выходит… излишне слюняво из-за того, что кое-кто теряется и не успевает осознать происходящего. Выходит, невероятно сладко, когда собственный язык цепляется за острый клык, во рту остается металлический привкус крови. Кто-то на заднем фоне присвистывает, кто-то возмущенно шикает, а в последние пару секунд перед тем, как разорвать поцелуй Рэйкен удовлетворенно ощущает слабый ответ. Неумелый и неуверенный… Но и этого хватает. — Захочешь еще поболтать про анатомию, звони, — игриво выдыхает она, отстраняясь, быстрее, чем получит в нос кулаком или еще что-то в этом роде. — Покажу и расскажу наглядно. В глазах напротив больше нет и намека на золото, но остается ненормально расширенный зрачок, да сердце выдает волчонка с головою. Тея хмыкает, на ходу подхватывая рюкзак и недоделанную домашку.