Articulo mortis

Нужно ли ему дышать? Взгляд неживых глаз скользнул на капельницу, что стояла рядом и подавала лишь спасительный и такой необходимый обезболивающий наркотический препарат для того, чтобы хотя бы мозг оставался в полном сознании. Мысли то и дело путались, когда доза морфина оказывалась недостаточно большой. Тогда пациент судорожно выдыхал и прикрывал глаза, молясь лишь об одном: скорей бы это закончилось. Скорей бы оказаться Там, где не будет больно. Там, где Дазай не увидит больше родные голубые глаза, пропитанные болью и страданием. Рано или поздно такой молодой и прекрасный Чуя отпустит его, найдёт себе кого-то получше, чем ненужный груз ввиде больного саркомой лёгкого парня. Каждый раз, когда Накахара приходил к нему в Хоспис, то Осаму чётко видел это лицо под маской улыбки. Чуя изо всех сил пытался шутить, разговаривать с Осаму весёлым и радостным тоном, словно тот и не прикован к постели и жив лишь благодаря обезболивающим препаратам, а попал в больницу с переломом. Но всё это - лишь напущение. В лазурных и таких родных сердцу глазах плескалась усталость и горечь. Чуе наверняка больно смотреть на умирающего с каждой минутой парня. Врачи давно уже сказали: шансов на лечение нет. Ещё до попадания Дазая в Хоспис и на моменте начала оказания палиативной помощи на дому, тот умолял Чую его бросить. Падал на колени и содрогаясь просил Накахару уходить, но тот только обижался и, называя Дазая идиотом, сводил всё к шутке. В очередной раз Осаму благодарил тогда Всевышнего лишь за то, что ему достался такой прекрасный и великолепный парень, который остался рядом. Тогда Чуя, пытаясь не плакать и прижимая любимые забинтованные ладошки к своему сердцу, уверенным голосом говорил: — Мы справимся с тобой вместе. Клянусь, Осаму. Я буду рядом с тобой. И болезнь каким-то чудом отступит. Малыш, я не брошу тебя в этой страшной борьбе. Тогда Осаму весь вечер прижимал своего рыжика к себе и, поглаживая по спине, восторженно благодарил. Никто не нужен ему, когда рядом есть любимый и дорогой человек. Чуя - его опора, помощь и поддержка. Но рыжик наверняка тоже уже устал от борьбы. С тех пор, как Осаму попал в Хоспис, прошло более полугода. Накахара наверняка мечтал лишь о том, чтобы Дазай наконец-то умер. Но всё так же продолжал держать маску веселья и радости. Какой же ты лжец, любимый Рыжик. Как можно настолько издеваться над собой, что оставаться с обузой рядом и не щадить себя. И вот в это утро вновь Чуя пришёл в отделение онкологических больных. Усталый взгляд, изнурённое выражение лица и страдальческая улыбка. Накахара с ног валился и готов был упасть прямо на кровать Осаму, да тут и уснуть. И вот Рыжик проходит в палату и присаживается рядом на кровать Осаму. Ласково берёт забинтованную и тощую ладошку. Как же он по нему соскучился... — Привет, любимый, — прошептал Накахара, оглаживая нежные практически марлевые пальчики. — Я так соскучился... Ты бы знал. Прости, что сегодня без цветов и без подарка. Я был на работе допоздна вчера. И Накахара наклонился, сладко и нежно целуя Дазая в губы. В последнее время Дазай часто видел его в таком расположении духа и не мог не радоваться: Чуя всё чаще стал пропадать "на работе", реже приходил к Осаму и появлялся лишь в таком виде. Наверняка нашёл себе любовника. Здорового и полного сил. А это лишь отговорки, но Дазай не мог нарадоваться тому, что Чуя наконец-то счастлив. Наверняка любовнику и самому уже надоело, что его любимый всё время пропадает с каким-то Дазаем Осаму. Но Дазай не мог не говорить Чуе "не приходи". Не знал почему, ведь любил настолько сильно. Поцелуи рыжика и объятия - единственное, ради чего Осаму теперь просыпается каждый день. Он не мог так просто потерять то, ради чего он продолжает жить на этой земле. Поэтому Осаму кивает и улыбается. Знает, что осталось совсем немного до того, как Чуя будет полностью свободен. — Я тоже по тебе соскучился... Резкая боль в груди. Осаму на секунду отстраняется и сгибается пополам, стуча себя по грудной клетке рукой, где отсутствует капельница. На кровать падает кровавый ошмёток: лёгкие постепенно начинают отказывать. Прокашлявшись и судорожно вдыхая кислород, Осаму блаженно откидывается на стену около своей кровати. — Я скоро...уйду...— тихо прошептал Осаму, глядя Чуе в глаза. — И хочу тебе кое-что передать. В руку Чуе скользнул небольшой конвертик. Дазай тепло улыбнулся и взглянул в любимые глаза ещё разок. — Открой его. После моей смерти. — Что за бред?! Ты не можешь умереть! — воскликнул Накахара, дрожа и судорожно сжимая конверт в руках. — Ты...ты нужен мне! Дазай! Не говори такое! Пожалуйста... Но Осаму лишь качает головой, стараясь не смотреть на то, как из любимых глаз хлынули слёзы. — Мы оба знаем, что мне осталось недолго. Пожалуйста, любимый, не тешь себя ложными надеждами... Чуя хотел было ещё что-то сказать, но был остановлен ладошкой Осаму, что легла на его рот. — А сейчас, прошу, покинь палату. Я хочу побыть один. Он приближается к губам Чуи и целует его в последний, как Дазай тогда понимает, раз. А после чего втыкает наушники в уши и отворачивает голову в сторону окна. А Чуе ничего не остаётся делать, как выдохнуть тихое: — Я...завтра приду. И ты увидишь, что Надежда есть. Только вот Осаму этого не слышит. Закрывается дверь, а Дазай блаженно улыбается и прикрывает глаза с надрывом кашляя. — Я знаю, что ты пришла за мной, старуха. Чувствую, что эта ночь будет для меня последней... И этот приступ, самый долгий из всех, поставил точку в жизни Осаму Дазая... *** Чуя, вернувшись домой, отбросил конверт временно прочь. Сейчас ему нужно успокоиться и начать нормально дышать. Что такое себе надумал Осаму?! Накахара пропадает на работе, чтобы накопить возлюбленному на новое лекарство! Перетруждается, беря на себя двойную смену, а иногда и тройную. Накахара всей душой желает только одного: накопить хотя бы на одну ампулу того средства, которое нашёл на чёрном рынке. Оно стоит несколько миллионов йен, но Чуя был готов к такому. Он накопит! Он успеет! И завтра скажет об этом Осаму. Любимый будет жить ещё долгие годы... А Накахара наконец-то сменит свою фамилию на такую дорогую сердцу: Дазай. Чуя Дазай! Как же красиво и нежно это звучит. Звонкий смех Накахары слышится по комнате: это Чуя вновь выкрикает сочетание своего имени и фамилии Осаму. Никакой он не Накахара! Совсем скоро рыжик станет Дазаем! Он ведь купил кольцо! Кольцо для него одного... И завтра Чуя хотел сделать предложение! Руки и сердца! Вот Осаму обрадуется, наверняка после этой новости ему станет легче! Воодушевленный Накахара наконец-то решается взять в руки письмо от Осаму. Бред наверняка какой-то написал! Стоит прочитать сейчас и сказать потом Осаму под свадебной аркой: А я говорил! Я тебе говорил, что ты не умрёшь! Наверняка Осаму тогда знатно офигеет, ведь счастливые карие глаза наверняка забудут об этом ужасном письме! Но с каждой строчкой эмоции Чуи превращались отнюдь не в положительные: « Любимый! Если ты это читаешь, то я знаю, что ты открыл наверняка это раньше. Знаю, что ты думаешь о том, что меня можно спасти. О, Рыжик, ты такой наивный! Но за это я тебя лишь только больше люблю! Ты всегда был непослушным мальчиком наоборот. Я молю лишь об одном : Оставайся таким всегда! Ты прекрасен своим упрямством, я ценю это. А теперь к печальному. Сегодняшним утром, в день, когда это злополучное письмо оказалось у тебя, я почувствовал ухудшение. Моим лёгким осталось совсем недолго, любимый. Вскоре я уйду! Но буду рад, если ты уже нашёл своё счастье. Я же вижу это, малыш. Прости, что я не повёл тебя под венец и не надел на тебя золотое кольцо! Прости, что мы не взяли из детского дома двух малышей, что так похожи на нас двоих. Я надеюсь, что это сделает кто-то другой... Помни, любимый. Я буду твоим ангелом хранителем даже оттуда. Я с тобой, малыш. Я люблю тебя! Оставайся с богом! Твой Осаму. » По щекам Чуи покатились слёзы. Неужели... Состояние Осаму ухудшается? Он не мог в это поверить! Почему раньше Дазай не сказал ему об этом?! Накахара винил себя, ненавидел. Всё счастливое настроение испарилось прочь. Какой любовник, дурашка?! Накахара осел на пол и, подняв глаза к потолку, прошептал: — Пожалуйста, Всевышний, не забирай моего любимого к себе! Но небеса неумолимы... На следующий день звонок и монотонный голос врача оповестил Накахару о том, что Осаму Дазай скончался вчера вечером... Чуя не плакал, нет. За ночь он успел продумать дальнейший план действий. Осталось только похоронить своего возлюбленного как следует. *** Через пять дней, уже стоя на могиле Осаму, Чуя тепло улыбнулся. Свежий мрамор: Накахара заботливо подбирал всё: от памятника до оградки. Правда сразу же заказал ещё одно место: Чуя тоже не собирался долго задерживаться на земле. Поднеся к виску пистолет, Накахара вскинул голову наверх и, улыбаясь небесам, прошептал: — Я уже мёртв. Моё тело лишь существует. Но мысленно я уже там, с тобой, мой малыш. Жди меня... Я сейчас приду... И громкий выстрел, распугивающий ворон, раздался над могильными плитами...