Full feelings

Девоншир не радовал погодой этой осенью. Бесконечные дожди лишали его жителей возможности послеобеденных прогулок, поездки по делам теперь вынуждали промерзать до костей, а холодные ветра выдували всякое тепло из домов, вынуждая тратить все больше дров на растопку каминов. Хосок неспешно изучал отчет, что днем передал ему помощник, когда дверь его кабинета с тихим скрипом отворилась. -Шанти сказал, что ужин готов, - тихий голос прервал многочасовую тишину кабинета. Альфа оторвал взгляд от бумаг, переводя его на вошедшего юношу. Юный омега, одетый в теплый бархатный костюм глубокого синего оттенка, стоял, сложив руки за спину и опустив голову, из-за чего пара лишних прядей выскользнули из-под берета и упали на его лицо. Хосок отвел взгляд и выдохнул: -Спасибо, Есан. Спускайся, я подойду через пять минут. Юноша кивнул и хотел было что-то сказать, но передумал и скрылся за дверью. Хосок откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул, потирая переносицу. Огонь в камине весело потрескивал, контрастируя с его душевным состоянием. Но даже запах горящего дерева не мог перебить ту свежесть летнего раннего утра, что принес с собой омега, и, с грохотом отложив ручку, что он держал в руках, Хосок прикрыл глаза. Так уж вышло, что альфа был единственным из трех детей, кто выжил, и потому, когда отец умер, поместье досталось ему, хоть он и был младшим. Было сложно. Из-за положения никто из родителей не усердствовал в его обучении, а потому все пришлось познавать с опытом. До тридцати лет Хосок только и делал, что мотался по делам и работал, поэтому когда однажды вечером, десять лет назад, в его дом постучались, для него, как и для всех его слуг, это стало подлинным изумлением. На пороге стоял, пошатываясь, муж троюродного кузена, которого альфа видел от силы пару раз, и держал за руку худенького бледного мальчика с огромными испуганными глазами. Оба незваных гостя выглядели изможденными, и Хосок, разумеется, пригласил их в дом. Ребенка накормили и отправили спать, а приглашенный на откровенный разговор Мингю поведал о том, что сбежал от мужа, когда тому стало известно, что ребенок - Есан - не от него. -Одного не могу понять, Мингю, - задумчиво спросил тогда Хосок у омеги. - Ты меня видел всего дважды, и то давно. Почему ты пришел за помощью именно ко мне? Омега криво улыбнулся. -Потому что ты, Хосок, добрый человек. У тебя живые глаза, - омега пристально посмотрел на него. -Что вам нужно, Мингю? - перешёл на деловой тон альфа. - Деньги? -Крыша над головой на некоторое время, - попросил умоляюще омега. - И инкогнито. Хосок постучал пальцами по столу, размышляя. -Ладно. Но только ради ребенка. Как его зовут, напомни? -Есан, - слегка сумасшедше улыбнулся омега. - Мой прелестный Есанни. -Ладно, уже поздно, - махнул рукой альфа. - Обсудим все завтра утром. -Хорошо, - послушно кивнул Мингю. - Я пойду к сыну? -Конечно иди. А следующим утром Хосок обнаружил, что Мингю сбежал, оставив письмо, в котором умолял позаботиться о мальчике. Альфа приказал разыскать омегу, но того и след простыл. Так мальчик и оказался в его доме. Шли годы. Тихий, очень застенчивый и красивый той самой хрупкой, красотой, которая присуща лишь омегам, мальчик был безукоризненно послушным и смиренным, и Хосок волей-неволей привязался к нему. Он нанял ему лучших учителей, покупал лучшие ткани, что мог позволить, на одежду и не мог признаться себе, что замирает каждый раз, когда внимательные, неземной красоты глаза смотрят на него. Когда летом ему исполнилось восемнадцать, он впервые вступил в омежью пору, и Хосок буквально сбежал из дома на пару недель, оставив юного омегу на попечение слуг и врача. Одного запаха Есана было достаточно, чтобы альфа начал сходить с ума, чтобы его разум туманился, и потому их с омегой общение сократилось до минимума. Хосок видел, что Есан переживает, недоумевает и обижается, но ничего не мог с собой поделать. Теперь альфа прятался в своём кабинете сутками напролет, с ужасом думая, как переживет зиму, когда сократится число деловых поездок. Чертыхнувшись, Хосок поднялся со стула, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, призывая себя к спокойствию, и вышел из кабинета. Впереди его ожидала получасовая пытка присутствием Есана во время ужина. В столовой было прохладнее, чем в кабинете. Есан уже сидел за столом, терпеливо ожидая его прихода, и как только Хосок показался на лестнице, вперился в него взглядом, полным эмоций. Альфа с трудом выдерживал этот его взгляд: в нем смешались и нежность, и обида, и что-то ещё, такое, от чего внутренности поджимались, а дыхание становилось глубже. -Что у нас на ужин, Шанти? - деланно бодро поинтересовался Хосок, усаживаясь за стол. Однако Есан не дал слуге ответить и произнес: -Я попросил приготовить пирог. Вы ведь не против? -Конечно нет, Есан, ты ведь знаешь, - выдавил из себя альфа. Свежесть запаха омеги забила ноздри мгновенно, вызвав легкое головокружение. Стало жарко. От волнения аппетит пропал совсе, но уйти сейчас означало бы обидеть Есана еще сильнее, чем он уже обижал его своим невниманием. Ужин проходил в повисшей над столом тишине. Омега неспешно поглощал пирог, а Хосок старался этим самым пирогом не давиться и изо всех сил делал вид, что не испытывает неловкости. -Сегодня граф Ли прислал письмо с приглашением. Он устраивает небольшой прием в честь приезда своего племянника Тэена, и приглашает нас. Хосок едва удержал нейтральное выражение лица. -Когда прием? -Через три дня. -Ох, Есан, боюсь, что мы не сможем присутствовать на нем, - старательно отводя взгляд, произнес альфа. - Я послезавтра уеду, и вернусь через четыре дня. А одного тебя я туда отпустить не могу, как ты понимаешь. Голова Хосока продолжала кружиться, а взгляд, который омега всё-таки перехватил, обезоружил его. Есан знает. Он все знает. Знает, что это ложь, нелепая отговорка. Альфа с ужасом и страхом вспоминал прием, который он сам организовал прошедшим летом. Тогда, вернувшись после стремительного бегства из собственного дома, он испытывал ужасное чувство вины перед Есаном, которое и поспешил загладить подобным образом. Затея обернулась против самого альфы. Есан сиял. Сиял как никогда, заставив всех и каждого, кто присутствовал, покориться себе. И племянник графа Ли, Тэен, этот несносный мальчишка, весь вечер от омеги не отходил, нарушая все мыслимые правила хорошего тона. От расправы Ли Тэена спасло лишь то, что сам Есан явно не испытывал к незадачливому ухажеру и толики интереса, и лишь это успокоило Хосока и убедило не натворить глупостей. С тех пор альфа игнорировал все приглашения на приемы и балы, ссыласясь на свою занятость, ведь страх того, что однажды Есану кто-то сможет понравиться, вызывал у него первобытный испуг. Есан продолжал смотреть на него прямым взглядом, почти не моргая. -В таком случае я просто навещу супруга графа Ли завтра и извинюсь за то, что мы не сможем присутствовать. Хосок подскочил на стуле. -Навестишь? Сам? Зачем? Омега взял чашку с чаем и размеренно ответил. -Во-первых, потому что присылать отказ письмом было бы невежливо. Во-вторых, супруг графа Ли - очень приятный человек, чью компанию я весьма оценил во время нашего приема. В-третьих... -Есан, нет. Хосок выпалил это и опустил голову. -Почему? - ни толики возмущения в голосе, из-за чего чувство вины альфы лишь усилилось. -Сейчас очень неблагоприятная погода для поездок. Я боюсь, что ты можешь простудиться. Даже сам Хосок понимал, насколько жалко и нелепо это прозвучало. Взгляд Есана сообщал ему о том же. -Кажется, вы против моего общения с кем бы то ни было, не так ли? Хосок поднялся со стула и принялся расхаживать по комнате. -Есан, пойми, я ведь забочусь о тебе. Я обещал твоему папе... -Достаточно. Ножки стула шваркнули о паркетный пол. Есан подошел к замершему альфе. -Если вы хотите всю жизнь держать меня при себе, - начал он, и Хосок впился ногтями с свои ладони. Он был так прекрасен, так восхитителен, что альфа был уверен: танталовы муки - это ничто по сравнению с тем, что он испытывал сейчас. - То вы в своем праве, - его глаза сверкнули, прежде чем он вбил последний гвоздь в крышку гроба. - Дядюшка. У Хосока потемнело в глазах. Не помня себя, он подскочил к успевшему сделать несколько шагов в сторону выхода из столовой Есану и схватить его за руку, разворачивая к себе. Взгляд омежьих глаз был способен на все: убить, воскресить, поставить на колени... -Прости меня, - выдохнул Хосок, из последних сил сдерживая себя. -У вас прекрасная библиотека, но как так вышло, что вы не читали "Собаку на сене"? - едко поинтересовался омега и вырвал свою руку из ослабшего захвата. -Прости... -Вы боитесь, что я уйду, да? Что поступлю, как мой папа? Что брошу вас? - голос омеги становился все выше, и Хосок невольно отступил на шаг. - Вы боитесь этого, но сами ничего не делаете! - воскликнул он. Хосок потер переносицу дрожащими руками, и затем взглянул на омегу, чьи глаза метали молнии. Он сделал шаг, вставая вплотную к альфе, и выплюнул: -Если вы не хотите любить меня, я найду того, кто захочет! -Нет! - рыкнул Хосок и прижал его к себе двумя руками. - Этому не бывать! Есан вцепился в лацканы камзола, шипя в лицо альфе: -Почему это? -Потому что я тебя люблю! - прогремел Хосок и притянул омегу за шею к себе. У Хосока бывали омеги. Нечасто, по крайней нужде, но бывали, но ни с кем и никогда он не чувствовал себя так, как сейчас. Одно прикосновение губ Есана - и альфе показалось, что его сердце разорвется прямо сейчас. Нежные чуть пухловатые губы омеги, аромат, что въелся в кожу, его напряженное струной, тонкое, гибкое тело... -Есан... - выдохнул Хосок, глядя в его потемневшие глаза. - Но ведь это неправильно... -Мне все равно, - выпалил омега и практически повис у него на шее. - Будь со мной, будь моим, - отчаянно произнес он. - Ты ведь любишь меня. Я всегда это знал. Чувствовал, - он поцеловал альфу в щеку, а затем в уголок губ. - Мы не кровные родственники, нет ничего грешного в том, чтобы альфа любил омегу. -Я вдвое старше тебя, - качал головой Хосок, но был не в силах разжать свои руки. Он покоянно опустил глову омеге на плечо. - Я вырастил тебя. Это так нечестно по отношению к тебе... -Нечестным было бы отвергать меня и мою любовь к тебе, - прошептал Есан, поглаживая альфу по голове. - Отдать меня другому. И предать себя. -Я бы не смог, - сбивчиво ответил альфа, принимаясь выцеловывать шею Есана. - Это было бы правильно, но я бы не смог. Я слишком эгоистичен. Есан приподнял его голову за подбородок и поцеловал снова. -Я тебя люблю. Пожалуйста, не отпускай меня. Сегодня и всегда, - прозвучало как мольба. И Хосок сдался. Сделав несколько шагов, он практически припечатал Есана к стене, просовывая ногу между колен омеги и набрасываясь с поцелуями. Он желал этого так долго, что едва соображал, что происходит. Его руки метались по телу омеги в желании огладить все и сразу, а поцелуй, мокрый и жадный, прервался стоном омеги, от которого у Хосока дернулся член. -Есан... - простонал альфа в ответ, развязывая шарф на его шее и дурея от вида ключиц. - Останови меня... Прошу... -Ни за что, - ответил омега и дернул Хосока за волосы к себе, обвивая голову руками. Альфа растегивал пуговицы на сюртуке дрожащими пальцами, чтобы после вытащить рубашку из кюлот и прикоснуться к гладкой нежной коже на животе омеги. Есан тихонько простонал и принялся дерганно стаскивать камзол с альфы. Они сползли на пол, будучи не в силах устоять на ногах, и катались по полу, освобождая друг друга от одежды и рыча, словно дикие звери. -В мою первую течку я думал только о тебе, - задыхающимся голосом произнес Есан, усаживаясь на альфу верхом. Хосок поднялся на локтях и нашел его губы. Поцелуи становились все бессвязнее, напряжение росло, и омега, потирающийся о стоящий член Хосока все сильнее и яростнее, то выл, то рычал, а когда альфа толкнулся пальцем в горячее, текущее нутро, запрокинул голову, простонал и, оттолкнув руку, насадился на его член с оглушающим, первородным, бесстыдным воплем. Хосок смотрел, но не видел, слушал, но не слышал. Он ослеп и оглох, все, что он мог сейчас - это подаваться внутрь омеги, навстречу тому блаженству, которое, казалось, он попросту не переживёт. Его руки лежали на бледных бедрах омеги, стискивая их так, будто ослабь он хватку хоть на миг - и Есан растворится в воздухе золотой пылью, оставив сошедшего с ума Хосока одного. Омега и сам не отставал: он двигался неритмично, дерганно, он царапал аккуратными ногтями торс альфы и постанывал на каждом вздохе. Его грудь блестела от пота, и кончая, Хосок думал только об одном, говорил лишь одно: -Мой... Мой... Мой... Есан, судорожно сократившись, выплеснулся на живот альфе и рухнул сверху, шепча, как в бреду: -Твой... Твой... - он целовал Хосока куда придется. - Не оставляй меня... Я люблю тебя! -И я тебя люблю, - отвечал альфа, обнимая Есана в ответ. - И никуда, никогда не отпущу.