Союзники

— Мугивара-я, — не было никого больше, кто бы называл Луффи так, потому что больше не было и никакой соломенной шляпы; впрочем, привычки умирают с большим трудом, — как я оказался в такой ситуации? — Потому что ты хороший врач, а Чоппер хотел, чтобы я пошёл к врачу? — спокойно уточняет бывший Король Пиратов, который даже спустя пятнадцать лет не привык к жизни без резины в более слабом теле. (Хотя они оба до смешного сильны по меркам этого мира, но по собственным, они где-то в самом начале Рая.) — Я пытался сказать ему, что это несерьёзно. Трафальгар Ло, ранее Хирург Смерти, дышит через нос и выдыхает через рот, потирая уставшие глаза под очками. — Мугивара-я, во-первых, сломанная кость это серьёзно, — в этом мире, не говорит он, но они оба понимают это. — Во-вторых, нет такого человека, который бы прыгнул с восьмиэтажного здания и остался бы лишь с одной сломанной лодыжкой. В-третьих, у меня нет ни малейшего желания быть убитым твоими братьями сегодня вечером, поэтому позвони им. — Ши-ши-ши. Мугивара смеётся, счастливо и безмятежно, его глаза светят неподдельным счастьем и это заставляет самого Ло слегка усмехнуться, думая о мужчине с никотиновой зависимостью, всё таком же неуклюжем, и девушке, немногим старше Мугивары со слабым здоровьем, но живой, что ждут его дома. Это был странный мир. Они умерли далеко не в одно время и, как сказал Мугивара, прошло около одиннадцати лет с момента смерти Торао (ты можешь хоть сейчас называть меня иначе?; Ши-ши-ши, Торао есть Торао!) Это произошло не в одной стране, даже не на одном континенте, потому что, очевидно, суши здесь намного больше, чем у них. Ло родился в стране под названием Германия, в семье врачей, с теми родителями, которых он не надеялся увидеть снова. У него снова была его младшая сестра, когда он позволил этому поглотить себя. Но в этом мире люди были хрупки, как будто весь мир это один большой Блю. И его родители погибли в автокатастрофе, а его сестра заболела. У Ло не было его Фрукта, но у него был его ум, навыки врача и упрямство, что посрамит любого карьериста этого мира. В конце концов, он всё ещё Д. И всегда им останется. Их усыновляет человек с доброй душой и шотландским акцентом. Кора-сана больше не зовут Кора-саном, он работает в интерполе Англии, а его брат, на самом деле, сомнительного рода бизнесмен, но они оба каким-то чудом уживаются друг с другом. Ло же думает, что этот мир слишком снисходителен к нему, и если бы не младшая сестра, что кашляла так сильно, задыхаясь всем телом, он бы решил, что попал на небеса. Ло — это гений от природы. Он и так знал это. Хотя в пиратской жизни это не выделялось так уж явно, как в этом мире. Знания, учёба, экзамены — это то, что он сдаёт, срывая двери с петель ударами ноги, идя всё выше, чем быстрее, тем лучше. К семнадцати годам он вновь получил должность врача, пока лишь ординатора, но всё же. Он стал чёртовой сенсацией, а Кора-сан с Ламми утирали слёзы счастья. Даже Дофламинго, от которого у Ло все ещё скрипят зубы, пришёл поздравить его. Ло нашёл Пенгвина и Шачи в медбратьях одной из больниц, где он работал, прыгая с практики на практику, и фактически украл их. Он все ещё не мог найти Бепо, когда его телефон звонит. Ло хмурится, посреди заполнения отчётов, ему двадцать один, когда он смог стать полноценным хирургом, утерев нос всем старикам (хотя, если подумать, то он с ними одного возраста), что не хотели его назначения. Но Ло также очень дорогой хирург, и то пока он не сможет вылечить Ламми, заработав ей на хорошую жизнь, университет и отдать долг Кора-сану (тот, конечно, подавился тем, чем дышал, когда Ло заявил об этом в свои четырнадцать лет, уверенно и решительно готовый отмахнуться от любых отказов). В общем, Ло редко звонят. Тем более на мобильный. Если у него новые пациенты, он узнает это в собственном расписании, если главврач его вызывает, то может либо воспользоваться стационарным телефоном, либо прийти самостоятельно. Номер ему не знаком, более того, это кажется код другой страны. — Да? — он берет трубку, и если это какой-то очередной банк, он засудит их. — Торао! Ох, лучше бы это был спам.

***

Мугивара Луффи, Король Пиратов, его худшая идея для союзника и просто абсолютно чокнутый парень — здесь. С ним. Всё помнит. (Ло не думает, как он будет объяснять свой резкий порыв сбежать в конце рабочего дня в Бразилию, но он потом будет с этим разбираться). Мугивара молод, младше, чем он когда-либо его видел. У него нет шрама под глазом или на груди и нет соломенной шляпы, но есть знакомый смех и такие же ужасающее всеобъемлющие объятия, по которым он определённо не скучал. Он приехал сюда, чтобы убедиться, что не сошёл с ума, что целая жизнь ему не просто приснилась. И Мугивара, который цеплялся за него так, что вышибло дух — тому доказательство. Конечно, ровно до того, как не менее молодой и очень даже живой Огненный Кулак не вошёл в кадр, застав своего брата, с его точки зрения, с каким-то подозрительным типом, что весь в татуировках. Трафальгару Ло просто повезло, что он априори сильнее здешних людей. У них всех те же имена, их дед работает, как ни странно, в том же интерполе, что его Кора-сан, но выше должностью. Портгас-я, как выяснил Ло, более взвинченный и недоверчивый, но определённо приятнее Сабо-я, которого он помнил. Холод пробегается по позвоночнику при мысли о том, чтобы снова встретиться со вторым братом Мугивары. (Но это мир более мягкий, чем их, возможно ли, что в этот раз эта встреча не будет полна угроз, убийств и крови? Он хочет помечтать, поймите его.) Ло находит слабое утешение, что он полезен в тёмной части Рио, потому что, конечно, Мугивара живёт с какими-то бандитами в опасной части города. То с какой уверенностью Ло выбивает двери туда, где может кого-то вылечить — достойно восхищения и ужаса, одновременно. Ло чувствует себя слишком свободным, чтобы боятся за свою жизнь, ни чей пистолет у его лица — и доли не стоит того стресса, что в прошлой жизни принёс ему его союзник. В этом месте его, к сожалению, все знают, как Торао. И это имя внушает страх для всех банд, чем желание посмеяться. Кроме Мугивары Луффи, конечно. Луффи знакомит его со своим снайпером и говорит, что нашёл только его. Ло понимает, он кивает. Луффи просит найти его накама для него, а найдёт его для него. — Это новый союз? — Ло усмехается, это забавно, как их роли поменялись местами. Мугивара смеётся, как умеет только он, болтая ногами, сидя на его рабочем столе в этой полуразвалившейся лачуге, которую он отжал у людей, недостойных упоминания. — Мы накама, Торао, — и снова эта улыбка, которая свергала Йонко, которая сделала его Королём, перед которой расходились моря. Трафальгар Ло все ещё единственный, кто будет отрицать очевидное даже после смерти. — Мы союзники, Мугивара-я, — повторяет он, наверное, в миллион первый раз. Ло уезжает через месяц, оставив после себя легенды в переулках и улыбку, которая ранее предвещала бури. Адреналин в его крови бурлит, когда он думает об этом. Из всех людей, конечно же, как иначе, это будет Монки Д. Луффи. Кто, если не он, будет всё помнить вместе с ним? Ло смеётся перед собственным домом, на пороге Кора-сана. Так, как не смеялся ни разу в этой жизни. Как один из Д.