Потерянное и найденное

Трюси угрюмо посмотрела на выпотрошенный ящик шкафа, а потом на перевернутую вверх дном комнату и нахмурила брови. — Куда же он делся?.. — Трюси рухнула на кровать и в отчаяннии запрокинула голову к потолку. Она не могла потерять его! Только не перед таким крупным выступлением! Ее маленький брелок в виде вязаного кота, который Трюси и ее отцы купили друг другу на их первый совместный День благодарения, просто провалился сквозь землю. Трюси не выступала без него с девяти лет, и за все эти годы он стал настоящим талисманом на удачу. Каждый раз перед крупным выступлением она доставала его из кармана платья, смотрела на черные глаза-бусины и длинные усы-нитки, вспоминала широкую улыбку папули и мягкие серебристые глаза папы, и мандраж перед сценой отходил на дальний план. Через маленький брелок Трюси чувствовала их поддержку и любовь даже будучи на расстоянии. И она его потеряла. Наверное, случайно засунула куда-то в огромный шкаф с реквизитом. Но, сколько бы Трюси не обыскивала его, не вытряхивала каждый ящик, не ощупывала самые дальние углы, брелка нигде не было. Трюси обмякла и рухнула на бок на кровать. Мягкий матрас промялся под весом. — Куда же я могла его положить… — свернувшись клубочком, пробормотала Трюси и прижала тревожно похолодевшие ладони к груди. Она обязана найти этот брелок. Что случится, если талисмана удачи не будет под рукой? Как пройдет выступление? Что, если она оплошает с фокусом? или запутается в программе? или, того хуже, вовсе упадет со сцены? И это на концерте перед несколькими тысячами человек! Грандиозное возвращение волшебства Грамарье! Трюси развернула голову и уткнулась лицом в подушку. — Горе луковое, — пробурчала она, заглушенная подушкой. И все же, куда она его сунула?.. Из коридора послышались шаркающие шаги, затем несколько разных по громкости стуков в дверь — это папуля, так стучал только он. Папа же делал ровно два негромких равномерных удара. Похоже, сегодняшнее заседание уже закончилось. Трюси неохотно привстала на кровати и постаралась ответить так, чтобы за дверью расслышали: — Заходи! — но все равно звучало немного подавленно. Папуля открыл дверь, и его беспорядочно колючие волосы показались немного раньше его улыбающегося лица. Он присел рядом с Трюси и привычно чмокнул ее в лоб, излучая ощутимую мягкость. Часть напряжения покинула Трюси только с его появлением. Но ласковая улыбка тут же сменилась недоуменным удивлением при виде бардака в комнате. — Ого, Трюс, что за тайфун тут прошел? Трюси проскользила взглядом от кровати до письменного стола, как обычно заваленного бумажками и книгами, но теперь их вдвое больше и вперемешку с волшебным реквизитом — игральные карты, метательные ножи, сценарии и идеи фокусов, записанные на случайных обрывках листов. Рабочий стол ее папули — даже во время самых сложных, запутанных дел — выглядел в сотню раз чище. Трюси немного устало улыбнулась, отбрасывая волнение. Папуля и так устал, у него было трудное дело: последнюю неделю он едва ли спал дольше четырех часов в сутки. Ни к чему его волновать. К тому же, он тоже наверняка расстроится, если узнает, что Трюси потеряла такую важную памятную вещь. — Ну, не совсем, но я… И только Трюси хотела ответить, что все в порядке, как из коридора снова послышались шаги, только на этот раз более тихие. Из-за плеча папули показались знакомо блеснувшие в скользнувшем закатном луче очки. Папа удивленно оглянулся, потом его серебристые глаза зацепились за шкаф для реквизита и за все те вещи, что были вывалены из него. — …ты, должно быть, что-то потеряла, Трюси? — вдруг заключил папа, делая шаг глубже в комнату. — Можем ли мы помочь в поисках? Трюси почувствовала на себе две пары внимательных заботливых глаз. Невероятный стыд осел в груди комом тяжести. Они волновались за нее, а Трюси взяла — и потеряла такую важную вещь; осязаемое напоминание о любви в их дружной, крепкой семье. Трюси поджала губы и, отведя взгляд, подавила предательский всхлип: — …я потеряла свой брелок. Который наш, — она несколько раз моргнула, сдерживая слезы, и скользнула взглядом по лицам отцов. Но те были полны не разочарования, а беспокойства и искреннего сочувствия. Трюси снова подавила всхлип. — Я не знаю, куда убрала его! Кажется, куда-то в шкаф с реквизитом, но там его нет! Он так важен для нас всех! Он мой… мой талисман удачи, а завтра выступление, и я никогда не выступала без него!.. — Трюси судорожно вздохнула, зажмуриваясь. — А вдруг у меня не получится, вдруг у меня все сорвется, я не хочу… — О, малышка, иди сюда… Заботливые руки папули притянули Трюси к его груди, и она сразу уткнулась носом в родное тепло. Всхлип все же вырвался наружу, когда в то же время папа знакомым и полным нежности жестом погладил Трюси по спине и плечу. — Трюси, милая, — заговорил он тихо и успокаивающе, — твои навыки не зависят от брелка в твоем кармане. Дело далеко не в удаче. Ты блестящая волшебница и репетировала сутки напролет, тщательно выучивая каждый элемент шоу. У тебя все обязательно получится. Не позволяй себе погрязнуть в тревожных мыслях. Трюси доверчиво оторвала голову от груди папули и, всхлипнув, взглянула в серебристые глаза: — Но… а как же… — она снова быстро-быстро заморгала. — Как же наши воспоминания? Те брелки… Мы ведь купили их вместе… Ласковый чмок в макушку прервал ее. — Пока мы есть друг у друга, малышка, нам не нужны никакие напоминания нашей любви, — папуля щелкнул ее по носу, а потом стер слезы в уголках глаз. — К тому же, мы всегда можем создать новые, да? Жаль, что брелок потерялся, но наша семья не исчезла вслед за ним. — Именно так, — ответственно кивнул папа с улыбкой. — Мы все еще вместе, и это самое главное. Трюси шмыгнула носом и вытерла остатки слез со щек, слабо улыбаясь. Она правда очень расстроилась из-за потери брелка, но ее семья ни за что бы не позволила печали длиться слишком долго. Трюси выпрямилась и хлопнула себя по щекам, по-настоящему приходя в себя: — …Ну… кто-нибудь хочет поужинать?

***

Заснуть во время семейного просмотра фильма — не то, чем Трюси хотела заняться в преддверии крупного выступления. Она собиралась повторять сценарий до поздней ночи, чтобы быть уверенной, что ничего не упустит. Но организм, истощенный недавней тревогой, решил иначе. Лежа между двумя отцами, в теплых объятиях, сытая и довольная, Трюси задремала намного раньше задуманного. Проснулась уже под утро. Стрелка часов подкрадывалась к пяти. Трюси потянулась, зевая, и поднялась с дивана, чтобы перелечь к себе в постель и доспать остаток утра уже там. Но, каково же было ее удивление, когда кровать в ее комнате оказалась занята. Папа — его очки соскользнули на самый кончик носа — полулежал у папули на плече, пока тот, похрапывая, привалился к стене и склонил голову на темно-серую макушку. Оба выглядели так, словно только-только заснули. Они даже не переоделись в пижамы и спали в той же одежде, в которой вчера за ужином смотрели фильм. Трюси в непонятках посмотрела на отцов. Они что, заблудились? Не нашли свою спальню? А потом ее блуждающий от растерянности взгляд зацепился за убранный шкаф реквизита, упорядоченные записи и книги на столе… а в самом центре — маленький вязаный брелок в виде кота, которого еще вчера здесь не было. Тот самый брелок, с черными глазками-бусинами и усами-нитками. И Трюси, радостно всхлипнув, не сдержала короткого смешка. Пока они вместе, заботятся друг о друге и искренне любят, все действительно будет прекрасно.