Открой глаза, взгляни на мир!
---
Записи неизвестного шиноби.
(крайне неразборчивое, быстро написанный отрывок информации)
Посреди деревни появился Девятихвостый Демон-Лис — Кьюби. Не сосчитать, сколько людей погибло моментально, а сколько медленно угасло под обломками. Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, отгонял Девятихвостого своим адамантитовым посохом, коим являлся его призыв — Король Обезьян.
Откуда мне это известно? Я не могу написать, увы. Я слаб и глуп, не могу помочь жителям, поэтому хотя бы запишу всё, что вижу для истории. Пару минут спустя после появления хвостатого зверя посреди Деревни к битве подключился Четвёртый Хокаге — Минато Намикадзе, что помимо титула Хокаге носил ещё и прозвище — «быстрейший шиноби».
Как бы странно это ни звучало — он опоздал на такую битву. Забавно. Прошёл час, второй, третий. Кьюби находится за пределами Листа, я вижу, как все сотрудники АНБУ помогают мирному населению вылезти из-под обломков. В воздухе витает ужасный запах горелой плоти и крови. Странно, ведь Кьюби не использовал огонь, а следовательно — виноваты люди.
Вдруг я слышу громкий крик. Это Хокаге! Он, взывая к силе, которую никто не мог предположить, сдерживает Кьюби с помощью своих техник и ловкости. Но даже его мастерство не может справиться с мощью, которая разрушает все вокруг.
Я вижу, как жители в панике разбегаются, и в этот момент Хирузен принимает решение. Он поднимает свой адамантитовый посох, направляя его в сторону Лиса.
Я вижу, как его чакра начинает светиться и в его глазах горит решимость. Он собирается использовать древний ритуал, чтобы запечатать Демона, даже если это значит пожертвовать собой.
«Нет! Неужели он так готов рисковать?»
На мгновение теряю способность держать ручку, но продолжаю писать. В этот момент, когда Кьюби издаёт ужасный рев, Хирузен бросается вперёд, активируя свою технику. Он начинает произносить заклинание и я вижу, как вокруг него собирается свет — и могильный холод.
Это — последний шанс, чтобы остановить бедствие, которое разразилось над Конохой.
«Менма,» произносит он, обращаясь к ребёнку, которому даже не исполнилось года. «Прости меня…»
Свет ярко вспыхивает и я вижу, как силы Хирузена соединяются с чакрой Менмы. В этот момент Кьюби начинает метаться, пытаясь сбросить с себя это заклинание. Я вижу, как тело Хирузена начинает дрожать от напряжения и его лицо искажает боль.
«Я защищу вас! Я не позволю этому чудовищу уничтожить нашу деревню!» кричит он, собирая последние силы. Свет вспыхивает с такой силой, что я вынужден закрыть глаза. Я слышу крики и рев Кьюби, пока Хирузен идёт на последний шаг.
Я чувствую, как всё вокруг меняется и, когда я открываю глаза, вижу, как Кьюби затихает, его тело начинает как бы сжиматься, вбираясь в Менму, как в пустую оболочку. Свет гаснет и в воздухе остаётся лишь запоздалый запах горелого.
Я вижу, как Хирузен падает на колени, его глаза полны боли и усталости. Он выполнил свою миссию, но цена была высока.
«Я… защитил… Коноху,» шепчет он и в тот момент я понимаю, что наш Хокаге отдал свою жизнь за будущее.
«Никто не должен узнать, кем он является!» кричит Минато в панике, его голос полон решимости. «Он мой сын!»
Я вижу, как его лицо искажает страх. Он понимает, что если деревня узнает правду, это может привести к ненависти и страданиям для Менмы. Минато бросается к своему сыну, но в этот момент меня замечают!
«Надо бежать!» мелькает в голове. Я чувствую, как мое тело охватывает страх и быстро прячусь от взглядов. События разворачиваются слишком быстро, и я не могу понять, что будет дальше. Я слышу крики, вижу, как Минато защищает Менму, но в то же время чувствую, как тень прошлого нависает над их судьбой.
Я знаю правду!
(Строки становятся всё менее разборчивыми, и в конце остаются лишь неясные каракули.)
---
Двенадцать лет спустя по улицам деревни брёл ребёнок. На первый взгляд — обычный мальчишка: ссадины на коленях, царапины на руках и ногах, синяки, уже начинающие желтеть по краям. Ничего особенного. Но деревенские знали его в лицо. Для них он был демоническим отродьем, тем самым Девятихвостым Лисом, что напал на Коноху двенадцать лет назад. Третьим Хокаге был запечатан в нём этот демон — так гласили слухи, которые никто не проверял. Лишь единицы знали правду: Четвёртый Хокаге, Минато Намикадзе, запечатал лиса в собственного сына, а затем позволил слухам распространиться, надеясь, что это защитит ребёнка. Инвестиция оказалась убыточной. Мальчик мечтал стать тем, кто уничтожит сгнившие корни этого общества. Но пока что ему приходилось думать о более приземлённых вещах — например, о том, как пережить этот вечер. Он вышел на улицу в неудачное время. Пьяная компания шиноби двигалась прямо в его сторону, громко обсуждая что-то — наверное, очередную успешную миссию. Мальчик попытался свернуть в переулок, но его яркие розово-фиолетовые волосы, которые он так любил за сходство с цветущей сакурой, предательски мелькнули в сумраке. А потом он наступил на палку. Хруст сухой ветки прозвучал как выстрел. — Пойду отолью, — объявил один из мужчин и, шатаясь, направился в переулок. Его взгляд упал на мальчишку, который уже бросился прочь. Розовые волосы, потрёпанная одежда — шиноби узнал «демона», уничтожившего половину деревни. Он схватил ребёнка за шкирку. — Вот же пакость мелкая… — невнятно произнёс он. — Знал ли ты, что появляться рядом с людьми тебе категорически… — он икнул, — нельзя? Мальчик испуганно взвизгнул, обречённо глядя на пьяного. Его тряхнули, заставив вздрогнуть. — Отвечай, когда спрашивают! — рявкнул шиноби и нанёс несколько ударов по лицу. Потом подошли остальные. Наруто швырнули о стену, он ударился головой и потерял сознание. Мальчик так и не узнал, что кто-то из прохожих всё-таки отнёс его в больницу, когда довольные шиноби ушли, напоследок приложив ногами по голове. В себя он пришёл уже в палате. Голова гудела, перед глазами всё плыло, но он узнал больничный потолок — слишком хорошо знакомый. Рядом не было никого. Ни сочувствующих, ни равнодушных — просто пустая палата, койки без пациентов и запах дешёвого антисептика. Наруто закрыл глаза, проваливаясь в тяжелую дремоту, но вместо сна его встретила пустота.---
Очнулся он не в больнице. Вокруг была пустота — чёрная, бесконечная, похожая на ночное небо без звёзд. Он долго шёл по невидимой поверхности, пока не понял, что здесь нет ни верха, ни низа. Просто он и мрак. В какой-то момент ему показалось, что он чувствует здесь чьё-то присутствие — чужое и одновременно близкое, словно отражение в мутной воде. Из темноты зазвучал голос. Тихий, спокойный, внутренний. Он говорил, что поможет мальчику в его цели — уничтожить деревню. Наруто понимал: с этого дня его жизнь изменится. С этим голосом, с этой второй личностью будет легче. Наверное. Пустота начала трансформироваться. Появились очертания канализационных труб, хотя пол под ногами оставался сухим. Капли воды, падая откуда-то сверху, превращались в маленькие жёлто-красные цветы. Мальчик прошёл по лабиринту подсознания, пока не встретил его. Свою точную копию. Но не совсем: более острые черты лица, чуть более тёмные волосы с леопардовым узором, и глаза — разделённые на три части, круг и два треугольника, зеленоватого оттенка. Они просто смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Наруто не знал, что сказать. Его собственные глаза — сиреневые, без зрачков, внушающие спокойствие — изучали это странное отражение. В глубине души он чувствовал, что этот кто-то ждал его гораздо дольше, чем двенадцать лет. — Удивительно… — наконец произнёс Второй, словно размышляя вслух. — Обычно дети твоего возраста не могут так легко входить в контакт с… собой. — Что удивительно? — спросил Наруто, поёжившись. Голос двойника звучал спокойно, но от этого становилось только тревожнее. Второй смотрел куда-то сквозь него, но даже этот взгляд пробирал до костей. — Ты уже здесь, — продолжил он. — Впрочем, это даже хорошо. Значит, связь между нами крепнет. — Кто ты? — решился мальчик. — Я — это ты. Но не совсем. Та часть, которая всегда была здесь, просто не проявлялась. А теперь, после того удара головой… я стал сильнее. Или ты стал слабее. Неважно. — Ты… демон? — Наруто вспомнил рассказы о Девятихвостом. Второй усмехнулся, и в этой усмешке не было злости — скорее усталое презрение к тем, кто придумал эти сказки. — Нет. Лисы здесь нет и никогда не было. Эти чертовы плебеи верят в то, чего нет. Наруто не мог осмыслить это разумом, но чувствами понимал, что собеседник говорит правду. Впервые за долгое время он ощутил не одиночество, а странное родство — будто перед ним стоял тот, кто никогда не предаст, потому что они одно целое. — Ты будешь мне помогать? — спросил он. — Я хочу, чтобы эта деревня пожалела. Чтобы все они… — Знаю, — перебил Второй. — Я слышу твои мысли. И да, я помогу. Но не сразу. Нужно подождать, пока мы оба станем сильнее. — А как тебя называть? Второй задумался. На его лице появилось что-то похожее на неуверенность — впервые за всё время. — Я пока не знаю. Может, потом придумаем. А пока… просто знай, что я рядом. Наруто кивнул. Ему хотелось спросить ещё о многом — откуда взялся этот мир, почему он выглядит именно так, что значит «стать сильнее» — но силы начали покидать его. Даже здесь, в глубине сознания, израненное тело требовало отдыха. — Отдыхай, — сказал Второй. — Тебе нужно восстанавливаться. Когда станет совсем тяжело — позови. Я услышу. Пустота вокруг начала таять и мальчик провалился в глубокий сон без сновидений.---
Утром его разбудил скрип двери. В палату вошёл врач — тот самый, что иногда дежурил в детском отделении. Его взгляд был нейтральным, без привычной ненависти, которую Наруто уже научился распознавать с первого взгляда. — Так, кто тут у нас… Наруто Узумаки? — спросил доктор, заглядывая в бумаги. — Да, — хрипло ответил мальчик. — Вижу, поправился. Завтра на выписку, значит. Врач вышел так же спокойно, как и вошёл, оставив после себя только тишину. Наруто долго смотрел в потолок, думая о том, что произошло той ночью. Второй не появлялся, но мальчик знал — он там, на границе сознания, ждёт. И когда придёт время, они вместе заставят Коноху заплатить за каждую слезу, за каждый синяк, за каждую минуту одиночества. Он закрыл глаза и улыбнулся — впервые за долгое время не кривой, испуганной улыбкой, а спокойной, почти хищной. Жизнь только начиналась.
