Ингибированный

В том бою их было слишком много. Этих чертовых пустых. И рядовых, и меносов, и еще какой-то модернизированной дряни. Я бросал банкай за банкаем, мало что замечая в пылу битвы. И только твое реацу ровно пылало, словно пламя, согревая, вдохновляя, придавая сил. Когда я перестал ощущать его? Не знаю... я даже и не понял вначале. Осознал, только когда все закончилось. Ты... исчез. Совсем. Я не мог поверить, что тебя нет рядом со мной. И не могу принять этого до сих пор... ********************************* Жизнь идет своим чередом. Рукия встречается с Ичиго, а наш шестой отряд теперь под моим руководством. И уже мне нужно выбирать себе лейтенанта. Может когда-то я и хотел оказаться на твоем месте, но только не такой ценой. Это было так давно, словно в другой, земной жизни. И теперь я понимаю, что по-настоящему никогда не желал этого. Я полностью осознал это в тот день, когда ты прикрыл Рукию от клинка Айзена, и она рыдала над тобой. Осознал, что просто хочу быть рядом, хочу защищать тебя, прикрывая спину. И не важно, если ты никогда не поймешь этого, и не позволишь мне большего. Просто мое сердце в тот миг переполнившись твоей болью и наполнившись твоим светом перестало принадлежать мне. Я стал подобен псу, который лизал бы твою руку, даже если бы ты ударил. Но ты не ударил. Ни разу. Наоборот, после моих слов в госпитале, стал совсем по иному смотреть на меня. Я бывало смеялся над этой расхожей истиной: что все лейтенанты всегда и навечно влюблены в своих капитанов. Но впервые именно тогда я понял, что это вовсе не смешно. Абсолютно. Это... неизбежно. ************************************* У меня было счастье. Конечно оно не было стремительным. Счастье скапливалось, собиралось капля по капле, чтобы в конце концов пролиться бриллиантовым дождем, осыпав своим сиянием. Ты окутывал, пропитывал воздух вокруг меня собой: своей силой и неочевидной ранимостью, чувственностью, нежностью, своей необыкновенной, затаенно звучащей где-то глубоко внутри моего сердца, музыкой. Наверное тогда, рядом с тобой, я впервые и научился по-настоящему дышать. И я не хочу... не хочу оставаться здесь, когда ты ушел. Я все еще слишком, невозможно, непостижимо полон тобой... ********************************* Время обтекает меня, словно одинокую скалу, не оставляя следов. И я, будто в прошлом, ощущаю твои пальцы и нежную кожу в солнечном свете лучей, ласкающих мои руки; легкое прикосновение шелковых волос в дуновении ветра к разгоряченному лицу; касание губ в скользнувшем лепестке сакуры. И когда на церемонии Кьераку с тяжелым вздохом накидывает мне на плечи хаори с номером шесть, я ощущаю твое призрачное тепло. Хоть и знаю, что этого вовсе не может быть. Я часто ловлю на себе сочувственные взгляды Рукии, Ичиго, Исиды, старейших капитанов, недоумевая. Я так старательно убеждал себя в том, что ты просто ушел, что почти поверил в это. Ушел туда, где тебе, наверное, лучше. Я пытался не думать, что если бы ты даже и бросил меня, то никогда бы не оставил наш отряд и свой клан, убеждая себя не помнить о том, что это совсем на тебя не похоже. Я старался, и не думал, не думал, не думал... Не думал, чтобы не было так невыносимо. И порой мне даже кажется, что я пережил эту боль. Словно вколов себе сильнейшую анестезию, я почти не чувствую ее, но жизнь течет дальше без меня, обрекая лишь на существование, чтобы не расплескать себя и не разбиться на множество осколков. Теперь я очень хорошо понимаю Хисаги... Он нашел свое спасение в сакэ, напиваясь до беспамятства, чтобы не чувствовать. Вот только мне и это не помогает. Потому что я все так же ощущаю тебя рядом с собой. Иногда я просыпаюсь от стона на сбитой, скомканной простыне: я снова вижу твое лицо, в некогда таких счастливых снах. Слышу твой голос, шепот, стоны. И тогда я малодушно плача умоляю: "Уходи! Уходи насовсем туда, куда ты ушел! И забери с собой эту мучительную память... Я не хочу больше помнить тебя!!!". Но еще больше я хочу, чтобы ты забрал меня с собой. ************************************* Завтра твой клан избирает нового главу. И сегодня наверное последний раз, когда мне дозволяют провести ночь в саду твоего поместья. В память о тебе, и о том, что я был твоим лейтенантом, да и просто... твоим... другом, слугам разрешали впускать меня. Но новый глава уж наверняка этого не позволит. Словно слепой, я бреду по саду, цепляясь за стволы цветущих сакур, не вытирая бегущих по лицу слез. Они все поверили и приняли, что тебя больше нет. Но я не хочу понимать и принимать этого. Ведь ты родился в этом мире, а значит растаял, растворился сотнями маленьких искорок в этой траве и небе, прозрачном воздухе и огромной луне. Означает, что я больше нигде и никогда не увижу, и не встречу тебя. Но ведь я чувствовал тебя все это время. Неужели это было обманом?... И на самом деле я был один, и был беспросветно одинок? Силы оставляют меня, и падая на колени в траву, я корчусь, не в силах сдержать крик: - Уходи!!! Уходи, и позволь мне забыть тебя! Не мучай меня больше! За что ты так поступил со мной?!!! Почему ты не можешь просто отпустить?!!! Ты оставил меня здесь, в этой жизни, которую просто перешагнул, следуя дальше. А я остался в ней, переполненный тобой! Переполненный болью!! И я хочу... я хочу чтобы ты наконец ушел! Ушел, ушел навсегда!!! Ревущий змей Забимару стремится в высь, навстречу огромной луне, на которую ты так любил смотреть. Обвивает кольцами ночное небо, выплескивая огненные струи реацу. Вот только в его глазах не ярость боя, а мое неизбывное, законсервированное отчаяние. Закручивающиеся, беснующиеся в неистовом танце вокруг костяшек тысячи лепестков сакур так похожи на твой банкай. Свернувшись калачиком, сотрясаясь от рыданий на росистой траве, я неистово желаю, чтобы это было бы так. Я чувствую, что мой меч, так же как и я мечтает, чтобы твой Сенбонзакура сплелся с ним в едином, сладком, мощном порыве силы: прекрасном танце банкаев, как это бывало раньше во время боя. Меч - часть души синигами, поэтому и Забимару хочет этого так же, как и я. От силы выплескиваемой реацу дрожит земля, ревет, словно в топке, воздух. За подобный беспричинный выброс силы мне грозит наказание. Но мне плевать. Приникнув лицом к земле, по которой ходили твои таби, на которой ты сидел под сакурами, глядя на луну, я прошу Богов толком сам не зная о чем. Я знаю, чувствую, что мою боль сможешь унять только ты. Только ты можешь спасти меня от этой бесконечной тьмы, полной отчаяния. Потому что я до сих пор и, боюсь навсегда, до краев полон тобой. Только тобой... *************************************** Щеки легко, словно крыльями бабочки, касаются кончики прохладных пальцев, и громче крика звучит в моих ушах тихий, низкий шепот: "Ренджи".