Мой рифмованный октябрь

Стулья стояли. И лыбились. И провожали взглядом Отважных искателей тещиного наследства. Как буржуйские десять негритят, целым отрядом В стороны разбегались, чураясь такого соседства. Четверо сплавились по реке с настоящим театром, Двое спрятались у дикарки и в инженерских буднях. Так и сказать бы отцу Федору: «Падре, Шли бы не стулья, а скулы искать на том блюде студня». По одному разбежались оставшиеся претенденты. Один в богадельню, один у вдовы постылой. На что вы готовы? Да были бы прецеденты, И даже мечта поэта станет женою милой. Трое без сговора, но единой бандой Отправились покорять вершины литературы. И разделились: главарь осел у редактора, А остальные — к писателям, напитываться культурой. Последний, но по значению — первый, верьте, Не то идолом стал, то не то богом целым. Крови требовал, поклонения, жертвы, Но обманул. Как и всякий идол, на самом деле. Стулья стояли. И Киса над ними смеялся. Но над собой даже больше, чего уж скрывать-то. Бродяжничал и обманывал, убивал и клялся, Ради призрачного наследства и призрачных бриллиантов.