Supergirl

1. Бранд смотрит на разбитый стакан, по его ладони течет кровь, а по полу рассыпалась ледяная крошка. Кровь капает на ламинат, оставляя ярко-красные следы. Бранд не чувствует боли, только покалывание в запястье, только влагу на пальцах. Он встает со своего места, сует руку под холодную воду. На стене мерно тикают часы. Восемь. Нужно собираться на работу, если он хочет успеть к утренней планерке. Бранд выключает воду, достает из аптечки бинт и туго перетягивает ладонь. Рука пульсирует под повязкой, но Бранд старается не думать о боли, она несущественна по сравнению с тем, что ему нужно сегодня сделать. Он оставляет осколки стекла лежать на полу до вечера, идет в спальню, выбирает костюм и галстук. Это просто — они у него все черные или белые. Бранд привык так жить. В его мире все имеет лишь два оттенка — светлый и темный. Бранд проходится здоровой рукой по коротким совсем седым волосам, смотрит на себя в зеркало. Его глаза узкие, серые смотрят на него из зазеркалья устало и слишком серьезно, морщины на его лбу прочертили тяжелые глубокие борозды. Он чувствует себя старым и грустным псом, отработанным материалом. Смешно, но ему только тридцать. Бранд улыбается своем отражению, улыбка выходит ненастоящей и пустой. Бранд вздыхает, берет со столика ключи от машины и выходит из дома. Пока он спускается по лестнице, он курит свою первую сигарету, пытается насвистывать мелодию. Выходит плохо, поэтому он бросает глупое занятие. Бранд садится в свою машину и отъезжает от дома, включает радио — диктор сообщает ему последние новости. В мире все также скучно и уныло, как и вчера. Болезни, голод, войны. Все, как и раньше. За глазами пульсирует головная боль, частая спутница Бранда в последнее время. Даже во сне, бывает, его голова просто раскалывается. Бранд останавливается в кофейне и покупает капучино. Он не любит молочную пенку, но эспрессо за долгие годы, кажется, прожег дыру в его желудке. Брюнетка за стойкой бросает на него красноречивый взгляд, но Бранд отворачивается. Она такая же монохромная, как и мир вокруг него. Скучная, унылая. Если бы он захотел, он бы мог трахнуть её когда и как бы захотел, но это слишком просто. Бранд приезжает в офис к окончанию планерки, но это не так уж важно. Обидно, конечно, но пережить можно. Он ведь сам её придумал, эту планерку. Секретарша приносит ему новый кофе — американо и два кусочка сахара. Он никогда не подслащивает напиток, но она с упорством старается угодить ему. За окном падает снег, мокрые хлопья налипают на стекло так, что трудно что-то разглядеть. Бранд делает глоток кофе, головная боль не проходит, наоборот, вступает в свои права. Бранд смотрит на свой рабочий стол — все разложено идеально правильно, так, как он любит, вещь к вещи, календарь открыт на нужной дате, список дел светится в электронном ежедневнике, большие настольные часы идут минута в минуту с его наручными. Бранд смотрит на идеальный порядок так долго, что ему хочется взмахнуть рукой, чтобы бумаги взлетели в воздух, чтобы ручки и карандаши перемешались, а девятнадцатидюймовый монитор компьютера разбился вдребезги. Конечно же, он не делает этого. Просто смотрит и пьет уже остывший кофе. Порой Бранду кажется, что его мир застыл, что все происходит, словно в замедленной съемке, одним цветом, на одной ноте, а он слишком погряз в этой рутине, слишком привык, что все происходит, как происходит. Он думает, что если бы он был супер-героем, он бы вылетел из этой офисной клетки прямо в окно, отправился бы спасать людей, вершить свою судьбу. Но он не герой, он простой человек, а потому он сидит и смотрит на свой стол, а потом вздыхает и принимается за работу. 2. После работы Бранд отправляется в бар. Ему нужно выпить и расслабиться. День был настолько длинным и изматывающим, что Бранд чувствует себя выжатым, как лимон. За стойкой уже сидит старый знакомый Бранда — темноволосый широкоскулый Арэнк. Он часто здесь бывает — приходит после работы и задерживается до полуночи. Бранд не знает наверняка, но подозревает, что в жизни друга не все так гладко, раз он проводит свободные часы в баре. Арэнк улыбается и указывает на свободное место рядом с собой. По вторникам он всегда засталбливает стул у барной стойки специально для Бранда. Бранд думает, что порой слишком предсказуем. Арэнк тянет вино и периодически курит тяжелые душистые сигареты. От него всегда пахнет табаком и алкоголем. Девушкам нравится. - Приятель! - смеется забулдыга, улыбаясь Бранду. Улыбка получается немного грустной и кривой. То ли от уже выпитого вина, то ли от чего-то похуже. - Здорово, - отвечает Бранд и плюхается рядом с Арэнком. Тот снова отпивает вина, его взгляд останавливается в одной точке пространства, словно стеклянный. Бранд думает, что это плохой признак, но ничего не говорит. Индейцы, а Арэнк наполовину коренной американец, вообще крепкие ребята, чего уж там. Арэнк выходит из состояния ступора и снова, будто на повторе, улыбается. - Как оно? - спрашивает он, отставляя подальше пустой бокал из-под вина. Галстук на его загорелой шее смотрится неестественно, удавкой. - Да все также. Как ты? - уточняет Бранд, заказывая себе виски с содовой. С одной стороны, это простой вопрос вежливости, с другой — неподдельный интерес. Арэнк с каждой встречей все более поглощен своими мыслями, все меньше слушает старого приятеля. - Нормально, работы хоть завались, только и успевай вставлять камушки в обручальные кольца. Сезон такой, - пожимает плечами индеец. Он работает ювелиром, в его руках металл приобретает новую форму, бездушные камни расцветают розами. Когда-то давно Бранд купил у него обручальное кольцо, так и познакомились. Со свадьбой не срослось, зато с Арэнком стали близкими друзьями. Бранд молчит. В его голове крутятся странные мысли. - Ты никогда не думал, что тебе это все не нужно? - спрашивает он вдруг. - Ну, то есть, твоя работа? Тебе не хотелось чего-то большего? Арэнк молчит, тянет вино из нового бокала. Потом вдруг улыбается одними губами, смотрит на Бранда пристально и лукаво. - Знаешь, как раз сегодня думал об этом. Всё не мог вставить камень на место, сапфир, и вдруг подумал: а на черта мне все это? Мне когда одиннадцать лет было, родители подарили телескоп. И знаешь, первое, что я увидел, Юпитер. Ух, и захватило у меня тогда дух! Целое лето я бредил лишь тем, как изучу все планеты, составлю звездную карту неба до последнего астероида. - И что же случилось? - уточняет на всякий случай Бранд. Он знает, что ему не понравится конец этой истории, но все-таки хочет удостовериться в своих опасениях. - Да девчонку встретил, - усмехается Арэнк, - да и позабыл о звездах, только иногда по пьяни кольца Юпитера снятся, как в первый раз, когда я их увидел. Бранд вздыхает, улыбается. Это и печально, и смешно. Он не помнит, о чем мечтал в детстве и, по большому счету, не хочет вспоминать. Мечты — это пустое, с реальной бы жизнью справиться. - А чего спрашиваешь? - не унимается Арэнк, хохоча. - Работу что ли решил сменить? Кризис среднего возраста подкрался? - Да нет, просто иногда все так задалбывает, что хочется, чтобы все было по-другому. Вот ты в детстве комиксы читал? Бранд спрашивает и вдруг осекается. У Арэнка было не самое легкое детство — бедность и прозябание — самые спокойные слова, характеризующие его. Он уже жалеет, что спросил, но Арэнк не обижается. Он снова смеется и как ни в чем не бывало отвечает: - Конечно. У нас с пацанами на квартал был один выпуск в неделю. Помню, больше всего любил комиксы про девчонку в маске. Златовласка такая, ноги от ушей, в школьной форме, а лицо скрыто. Не помню, как её звали... Арэнк останавливается, задумавшись, а в груди Бранда вдруг появляется ноющее, щемящее чувство. Он не знает, о чем говорит приятель, но описание супер-героини из комикса приводит его в смятение. - Ты что, не помнишь? Ну, у неё ещё лента красная в волосах была, на бантик завязана. Такая красотка, жаль только, в последнем номере погибла. Бранд тянет узел галстука, пытаясь продышаться, но выходит плохо. Похоже, красная ленточка добила его. Он выпивает виски залпом и встает. - Эй, куда ты? Мы же только начали, - поднимает в воздух свой бокал Арэнк. - До скорого, брат, - Бранд хлопает индейца по плечу и выходит из душного бара на улицу. Здесь ему немного лучше, но все же гадостное чувство, ни с чем конкретным не связанное, не дает его сердцу биться в груди ровно. 3. Бранд решает, что ему, чтобы развеяться, нужно не просто напиться. Ему нужны люди, радостные, галдящие, беспричинно веселые. Ему нужна гомонящая, шумная толпа. Поэтому он отправляется в самый модный клуб, куда вход простым людям заказан. Охрана легко пропускает его внутрь — дорогой автомобиль и золотые часы делают своё дело. В клубе душно и накурено, но Бранду неважно, здесь весело и людно, здесь он может побыть один — понаблюдать за толпой. Сегодня костюмированная вечеринка. Девицы все как на подбор разукрашены ярко и броско, одеты в короткие блестящие платья и маски с перьями, обвешены украшениями и побрякушками. Они все изображают из себя принцесс и ангелов. Они держат в руках одинаковые белые Айфоны и зазывно улыбаются, взмахивая длинными ресницами из-под масок. Мужчины все хлыщи и подонки, в костюмах пиратов и разбойников, но при дорогих часах. Они пялятся на девиц, но не подходят. Бранд смотрит на людей, словно через пелену. Они все так похожи между собой, что он не различает их лиц и даже цвета волос. Ему казалось, что если он окажется среди веселья, ему тоже станет весело, но это не так. Фейк, пшик. Моргнул, и нет уже никакого веселья. Бранд вздыхает, можно обмануть других, но себя никогда. На танцполе Бранд внезапно видит своего старого знакомого — Адена. Пять лет назад они встретились так же, кажется, даже в этом самом клубе. Они напились и хохотали весь вечер, а рыжеволосый слишком красивый даже для женщины Аден травил уморительные байки. С того дня они часто встречались - в клубах или барах, обязательно там, где весело. Аден видит Бранда, машет ему рукой и протискивается мимо людей. У барной стойки они встречаются. Аден одет в военную форму — серый китель, галифе и высокие сапоги. Бранд не знает, воином какой армии он является, но точно генералом. Аден улыбается так сильно, что на его щеках появляются ямочки. Зеленые глаза искрятся смехом и удивлением. - Эй, чувак, что ты здесь делаешь в среду вечером, да ещё и без маскарадного костюма? - ухмыляется Аден, пожимая руку Бранда. Ладонь у него миниатюрная и мягкая. - Решил прошвырнуться, - пытаясь перекричать музыку, уточняет Бранд. - Ничего лучшего, чем прийти сюда не придумал! - Правильно сделал, чувак! - взрывается смехом Аден. - Посмотри, какие здесь цыпочки сегодня собрались, самый сок! Бранд ухмыляется. При первой встрече он принял Адена за гея, но эта иллюзия быстро пропала. Аден, хоть и выглядел всегда идеально прилизанно, был самых что ни на есть гетеросексуальных взглядов. Иногда Бранду казалось, что он тащит в свою постель всех девчонок, которых встречает на пути. А девицы только и рады — ведь Аден такой душка, богатый наследник, тусовщик и весельчак. Рубаха — парень. Чего девицы не знают, так это того, какой Аден на самом деле. - Сам-то что здесь забыл? - наклоняясь к уху приятеля, спрашивает Бранд. - Неужто принцесса Незабудка вне зоны доступа? Аден натурально краснеет. Три года он без памяти влюблен в однокурсницу, отличницу и хорошую девочку. Она так отличается от того, что привык видеть Аден в девицах, что он даже не в силах подойти к ней, познакомиться. Они учатся на одном потоке, в разных группах, но за три года Аден даже не смог заговорить с ней. Каждый раз он хочет попробовать, но боится, что получит отказ. Разрыв шаблона. - Да ну её к чертям, - отмахивается Аден раздраженно. Злость лучше, чем смущение. Мы сегодня тусим! Ты только посмотри, - какой здесь малинник! Бранд вздыхает. Адену этот цветник совершенно не нужен, но он продолжает хорохориться, словно бойцовый петух. Тестостерон бьет в нем через край. Бранд обводит взглядом помещение, но никого достойного внимания не замечает. - Да где все твои цыпочки? - усмехается он, хлопая Адена по плечу. - Так, одни куры ощипанные. - Не скажи, чувак, не скажи, - улыбается в ответ Аден, - вот смотри на ту блондинку в костюме Сейлор Ви! Бранд смотрит на девицу, показанную Аденом, и его сердце на секунду останавливается в груди. Он вспоминает, как звали девочку из любимого комикса Арэнка. Сейлор Ви. Она была златовласой, синеглазой защитницей добра и справедливости. Он тоже любил эту мангу. Девица в костюме Сейлор Ви так похожа на героиню с обложки, что Бранд забывает, как дышать. Её волосы струятся по спине светлой волной, а на макушке — красный бант. Её ноги обуты в туфли на высоченном каблуке, в руках она так же, как и соплеменницы, сжимает белый Айфон, но Бранд не замечает всего этого. Он отлепляется от стойки и идет к незнакомке. За спиной слышится наглый свист и улюлюканье Адена. Когда Бранд подходит к девушке, он улыбается. Она улыбается в ответ. Немногим позже получаса спустя Бранд оказывается прижатым к мягким сиденьям вип-комнаты. Сейлор Ви восседает на его коленях. Она судорожно целует его в шею, гладит по коротким белым волосам и шепчет хрипло: «Да, детка!» Бранд лежит на мягких подушках, но не чувствует себя расслабленным. Что-то ужасно неправильное притаилось в уголках глаз девицы, уродливое и порочное. Сначала Бранд не может понять, что именно. Она очень красива, желанна. Только он не хочет её. Бранд пропускает её локоны сквозь пальцы и вдруг понимает, что они ненастоящие крашеные в жуткий пергидролевый цвет. Он тянется и снимает маску с лица девушки. Её губы пухлые и манящие — накаченные силиконом, выпачканные красной помадой. Её глаза хитрые и льстивые, карие. Бранд отпихивает от себя девицу, отцепляет её руки с идеальным маникюром от своей шеи, поправляет галстук и уходит. Она ведь не супер-героиня, хоть и хочет ей казаться. Так, обычная шлюха в ярком наряде. 4. Бранд едет по городу и бездумно рассматривает картины, проносящиеся за окном. Ему так хреново, что хочется кричать. Хочется выть. Хочется вжать гашетку в пол и впаяться в едущий впереди грузовик. Разбиться насмерть. Может, тогда станет лучше. Бранд проезжает мимо храма и вдруг понимает, что должен остановиться, зайти. Может, это и не поможет. Может, не искупить ему своих грехов, но ведь Богу этого не надо. Надо просто верить. Бранд глушит мотор, выходит на свежий воздух. От него воняет виски, сигаретами и дорогим женским парфюмом. Он знает, что в таком виде не приходят говорить с Богом, но какого черта? Ведь вера ему сейчас так нужна. Храм в этот час безлюден. Бранд приоткрывает двери и входит внутрь. Всё, что он испытывает — пустота. Нет благоговения и трепета, только неприятный осадок где-то в сердце. - Проходи, раз пришел, - слышит он знакомый голос и оборачивается на звук. Фудо стоит на коленях около алтаря и зажигает свечи перед статуей Будды. Бранд покорно проходит и садится рядом с монахом. В костюме это не очень удобно, но ведь он и не планировал идти на поклон к Богу. Он никогда заранее не знает, когда ему захочется облегчить душу. - Как всегда? - спрашивает Фудо, не улыбаясь. Его глаза яркие, голубые, а на лысой голове пробивается светлая щетина волос. Его лицо серьезно, но Бранд знает, что монах не так уж суров, каким кажется на первый взгляд. - Квартира, работа, бар, клуб. И ещё разбитый утром стакан, - зачем-то уточняет Бранд. Фудо и так все знает, ему не нужно рассказывать. Он смотрит на Бранда и читает его настроение, словно открытую на нужной странице книгу. - Не стакан, а жизнь у тебя разбитая, - сетует Фудо, смотря на изваяние Будды, золотое, смеющееся. Бог не знает забот и печалей, он пережил это столетия назад. - Иногда, - соглашается Бранд. - Фудо, как ты пришел к истинной вере? - спрашивает он, хотя знает, что ответа не получит. - Не я к ней пришел, а она ко мне, - неожиданно откровенно отвечает монах. - Знаешь, я раньше, когда был физиком, все думал, почему на Марсе нет жизни. Бранд удивленно вскидывает тонкие серебристые брови, а Фудо, как ни в чем не бывало, продолжает: - Ну вот вперлось мне это в голову, и все тут. Почему на Марсе нет жизни? А потом я вдруг понял — потому что Бог этого не хочет. Так я пришел к вере, а она ко мне. Бранд пораженно молчит. За все годы, что он знает Фудо, в его первой жизни и последующей, Фудо никогда так искреннее не говорил с ним, так открыто. - А если не Бог, а Богиня? - вдруг переспрашивает Бранд. Ему всегда казалось, что благость — не мужская работа. Это стезя женщин. - Опять — двадцать пять, - улыбается Фудо. - Это для тебя так важно что ли, кто он — женщина или мужчина? Не имеет значения. Главное, чтобы научить тебя чему-то мог, и всего-то. - Значит, когда-нибудь я тоже приду к Богу, или он ко мне? - снова спрашивает Бранд. Эта головоломка никак не складывается в его сознании, сколько бы он ни приходил усталым, несчастным и пьяным в храм Фудо. - Может быть, но точно не сегодня, - продолжает улыбаться монах. - Ты ведь в супер-героев веришь, в сказки всякие и чертовщину, о каком Боге идет речь? - А если Бог и супер-герой тоже? - не унимается Бранд. Его колени затекли, а брюки уже не спасти даже в химчистке. - А если на Марсе все-таки есть немного жизни? - хохочет Фудо так громко, что смех его отдается от стен храма. - Спасибо, - только и отвечает Бранд, вставая со своего места и идя прочь. На пороге он оборачивается, кланяется Будде. Может, Бог и не супер-герой, но он абсолютно точно знает, как им быть. 5. Когда Бранд нажимает кнопку звонка квартиры, он точно знает, что её обитатели спят. Но он упирается головой в дверную обивку и не снимает палец с кнопки, пока в коридоре не слышатся торопливые тяжелые шаги. Когда дверь открывается, Бранд чуть ли не падает в объятия Энди. Черноволосый небритый мужчина от удивления подскакивает и отпихивает от себя незваного гостя. - Бран, какого черта? - стонет он, протирая глаза со сна. - Четыре утра, мать твою! Ты чего сюда вообще приперся? А потом он смотрит на Бранда в упор и тут же приходит в себя, полностью просыпается. Глаза его друга детства потерянные, остекленевшие. Его пиджак помят, брюки на коленях вытянулись, а галстук висит удавкой на шее. - Бранд, ты что? - спрашивает опешивший Энди, прочищая горло. - Что случилось? - Не знаю, - равнодушно пожимает плечами Бранд. Энди только хмыкает, приглашает утреннего гостя в квартиру. Он усаживает Бранда на кухне, наливает ему кофе, садится напротив. - Рассказывай, - хрипло предлагает Энди, открывая форточку и закуривая. - Да нечего. Дом, работа, бар, клуб, храм. А ещё я разбил стакан утром. - устало повествует Бранд, подперев голову руками. - И всего-то? - вкрадчиво переспрашивает Энди, пуская в воздух колечки дыма. - Ещё знаешь, в последнем номере манги Сейлор Ви главная героиня погибла, - зачем-то добавляет Бранд. Он чувствует себя таким опустошенным и глупым, но ничего с этим поделать не может. Он не супер-герой, чтобы справиться с собственной жизнью. - А у неё был красный бант в волосах. Ты знал? - Бранд? - вопросительно смотрит на него Энди, туша сигарету в пепельнице. - Представляешь, красная лента в золотых кудрях, а я даже и не помнил об этом. И глаза были синими. И ещё я разбил стакан. Бранд смотрит на свою пораненную ладонь. За день бинт обтрепался и посерел. Бранд стягивает повязку, бросает на стол и смотрит на кривую подсохшую царапину на своей руке. - Ты уверен, что все в порядке? Ты напился что ли опять? - уточняет Энди. Они знают друг друга с детства, в каком только состоянии Бранд не приходил к нему — в печали, прострации и ступоре. Но сейчас Энди кажется, что Бранд достиг критической точки, что-то в нем переломилось, уже никогда не восстановится. Энди смотрит на друга изучающе, от его прищуренных глаз лучами отходят морщины. Он и хотел бы помочь Бранду, да не знает как. Его состояние на грани безумия, на тонкой грани между нормой и сумасшествием. А потом Бранд проводит пальцем по царапине, исследует. Кожа шероховатая, неровная. Кровь запеклась коркой, бурой и сухой крошкой осыпается с его ладони на пол. Бранд вдавливает палец в рану, шипит. Кровь льется по его руке, падает багряными каплями на брюки. А Бранд все смотрит на порез и не может оторваться. Когда он поднимает свой взгляд на Энди, его друг улыбается. - Как, говоришь, звали главную героиню в комиксах? - спрашивает хрипло Энди. Бранд молчит. Его взгляд перемещается по кухне, со столешницы на плиту, с окна на стол. Он смотрит на Эндимиона и отчетливо произносит: - Минория. Мир от его слов не рушится, стены не содрогаются, в волосах его принца не вспыхивает корона. Но Бранд знает, что все изменилось. Рана на его ладони перестает кровить, затягиваясь корочкой льда. Бранд улыбается и молча выходит из квартиры Энди. На пороге спальни появляется заспанная и раздраженная Усаги. «Ну, наконец-то», - шепчет она, зевая и потягиваясь. Эндимион улыбается ей. Хоть Серенити и расстроена, что её так рано разбудили, она улыбается в ответ. 6. Кунсайт бежит по ступенькам, перепрыгивая через каждую вторую. Его сердце колотится так, словно сейчас пробьет грудную клетку. В его голове проносятся сотни мыслей — о кольцах Юпитера, о цвете незабудок и о том, что на Марсе есть жизнь. Он не садится в машину, оставляя её одиноко стоять во дворе дома своего принца. Кунсайт телепортирует прямо к дому Минако. Она сидит на ступеньках крыльца, её фука помята и заляпана кровью. Она курит сигарету и наматывает прядь золотистых волос на палец. Он подходит к ней совсем близко и едва слышно произносит: - Мина. Она поднимает голову и смотрит на него так пронзительно и так радостно одновременно. Когда она оказывается в его объятьях, то плачет навзрыд. Кунсайт обнимает её, шепчет в волосы: - Супер-героини не плачут. И Минория смеется: - Ты задержался в пути, супер-герой.