Ундайн

— Я хочу провести опыт на счёт того, что будет с представителем твоей расы если весь период охоты кормить его ЛИШЬ драконьей кровью! Он специально сделал акцент. Его должны услышать. Давай, глупый дух, соглашайся! Кейл хотел сделать фейспалм… Он думал, что ему придётся бороться за бездельную жизнь, а ему преподнесли её на золотом блюде, так ещё и спросили хочет ли он этого! Ответ был очевиден. Но вот только нельзя было показать слишком уж много эмоций, ведь тогда он может начать шантажировать его его же мечтой. — Ладно, я согласен… Но только посмей снова вытворять что-то по типу «осмотра строения моих жабр». Хотя эксперимент вряд ли получится полноценным и точным, так как я уже 14 лет пил лишь человеческую кровь, но у твоей крови будет ещё около 130 лет на то, что бы изменить мой организм. Он нарисовал пальцами в воздухе кавычки, требовательно смотря на Эрухабена. В его глазах не читалось ничего, кроме озорства и предвкушения того, как он будет вымогать кровь дракона. Кейл ждал подтверждение того, что он официально может мучать эту крылатую рептилию столько, сколько угодно его душеньке. Хотелось сделать так, чтобы Эру пожалел о том, что согласился на этот эксперимент. В глазах плясали черти, а руки, которые всё ещё были чуть сжаты на подоле халата подрагивали вместе с плечами хозяина. Он хотел рассмеяться от своих мыслей, которые лезут в его голову. —Я уверен, что моя прекрасная кровь достучится до твоего днк и оно полностью изменится на то, что ты будешь драконом. Всё-таки я дал её тебе… Внутренний дракон довольно вилял хвостом, а пасть наверняка расплылась бы в улыбке, но это великое и могучее существо заметило заговорческую ухмылку на лице дьявола духа, явно замышлявшего что-то, что этот дракон не предусмотрел. — (Что-то мне подсказывает, что зря я был так уверен в том, что всё будет спокойно… С этим ублюдком вообще забываешь значение слова «спокойно»…) Дракону всё же хотелось верить в то, что дух сжалится и будет вести себя адекватно, но надежды на это растворились в тот момент, когда дух попросил у него листочек и начал аккуратно, неспеша удалять воду из бумаги так, что когда он её встряхнул, обезвоженные места вырисовали на себе контракт о том, что Эрухабен будет обязан содержать духа, обеспечивать ему доп. деньги на так скажем «карманные расходы» и то, что дракон должен сохранять безопасность Кейла на тот промежуток времени, который длится во все эти 136 лет охоты этого ленивого наглеца. — (Айгу, во что я вляпался…) Эрухабен уже всей душой жалел о том, что предложил всё это, но всё же подписал эту бумажку, которую Кейл довольно спрятал в карман, обещая потом спрятать её понадёжнее. Дракон никогда когда-нибудь он это сделает не признается в том, что ему нравится то, что его сокровищу больше не нужно ни с кем, кроме него и малявки общаться. Он спокойно может и сам обеспечивать ему ту жизнь, которой он хочет, а значит, что он и привяжется к нему также, как и к деньгам. ***** Уже вечерело, когда к уже готовящемуся ко сну Эрухабену в комнату, без какого либо разрешения, ворвался очень наглый представитель водных духов и потребовал от него крови, так как он хочет есть. Хотя, видимо, спросил он только потому, что сам написал это в контракте, ведь почти что через секунду в его руку впились аккуратные клыки, которые с трудом, но разрывали плоть высшего существа в районе плечелучевой мышцы. Тому, как офигел и раздражился дракон казалось не было предела. В голове всё заполнилось мыслями, в которых он материл контракт, который подписал, духа, с кем он подписал этот сраный контракт, и конечно же себя, кто этот контракт ещё и подписать решился! Это раздражало, раздражало на столько, что одна из вен на его лбу вздулась. Хотелось снести к чертям голову этого наглого панка, но что-то внутри останавливало его. То приятное чувство, которое появлялось каждый раз, когда он видел эту красноволосую бестию, каждый раз, когда слышал его голос, когда ощущал его присутствие в своём логове. В любом другом случае он уже сто лет назад выкинул бы того, что посмел бы забраться в его, драконье, логово, но сейчас… Сейчас он понимал, что ОН просто отлично здесь смотрится. Ощущается так по-родному, как он не описал бы даже свою мать. Он чуть ли не всем своим нутром чувствовал, что это тот, кому можно и нужно доверится тогда, когда на себя уже надежды нет, тогда, когда тебе нужна та помощь, которую сам себе ты никогда и не за что не окажешь. Взгляд смягчился, а мышцы расслабились, давая Кейлу доступ к большему количеству крови, которая может поступить к венам. С губ слетело уже так хорошо въевшееся в мозг «Айгу», а рука, дрогнув, осторожно провела по кровавым волосам, вызывая у совсем не ожидавшего такого поворота событий подростка табун мурашек. Глаза цвета дуба с изумлением уставились на того, кто должен быть его донором в последующие несколько десятков лет, а губы отстранились от руки, дабы высказать своё недовольство ситуацией, как видимо, что-то ударило в голову обоим. Кейлу — только что выпитая кровь, из-за которой его зрачки расширились, а взгляд затуманился, заставляя походить его на какого-то в стельку бухого алкаша, а Эрухабену… А что Эрухабену, он взрослый дракон, может себе позволить немного самовольничества в виде поглаживания волос существа, что ощущалось таким родным в душе. У Кейла снесло крышу… Ну вот совсем в край, так как он вначале подался к руке, гладящей его волосы, а потом тихо замурчал, как бы в извинение зализывая место укуса на чужой руке. Язык аккуратно скользил по предплечью, а руки крепко вцепились в плечо того, от чьей крови он никогда не откажется. Влажные полосы обдавало приятным морозом, а рана резко начала затягиваться с невероятной скоростью. — (Мда, а я ведь так могу и привыкнуть… А как так быстро?) Золотые глаза с нескрываемым интересом наблюдали за тем, как круг из отпечатков зубов постепенно уступал место красноватой коже, хранившей в себе память этого наглого нападения. Хмыкнув, он посмотрел на теперь только чуть слышно мурчавшего от удовольствия Кейла, который в наглую решил развалится на кровати дракона, который только перед атакой хотел лечь пораньше. — Ну что с тобой, большой ребёнок, делать.? Шёпот разрезал идиллию мурчания в комнате, которое хоть и стало тише, но всё же было различимо. Оставив ещё один звонкий по сравнению с другими звуками в комнате вздох, дракон покинул комнату. Ему всё ещё нужно было предупредить Суён о том, что сегодня она спит одна, так как её мурчащего опекуна ей подпихивать не хотелось. Пусть ребёнок пока обойдётся без странный психических травм и фобий. Сделав ещё пару поворотов, Эру наконец-то оказался в гостиной спальне, где на кровати уже расположилась кареглазая девочка, когда дверь с тихим скрипом отрылась, она в ожидании увидеть своего опекуна повернула голову, до этого спокойно лежавшую на подушке. Однако, увидев хозяина этого логова, она вновь вернула голову в изначальное положение, полушёпотом спрашивая, где Кейл. — Суён, Кейл сегодня поспит у меня, так как он и я очень устали, хорошо? — А? У вас секс что ли будет или что похуже? Да, случайно сказанная двусмысленная фраза стала причиной того, что красный как волосы духа, сейчас спящего в его кровати, до ужаса злой Эрухабен отчитывал «мелкую» за подобные выражения и фантазии в сторону старших. — Ладно, ладно, всё, я больше так не буду… Наверное. — Так, заткнулась и спать! Одним резким движением руки дракон повалил девочку на кровать, накрывая одеялом при помощи заклинания левитации. — Эй, так не честно! — Я тут хозяин, а значит это я решаю, что честно, а что нет. Именно сейчас я думаю, что прав я. Кинув эту фразу как бы на прощание, дракон развернулся на пятках и отправился к себе в комнату, где всё это время его ждёт мурчащий комочек. Губы сами расплылись в улыбке при мысли об одном красноволосом индивиде, который сейчас с почти 100% вероятностью набросится на него, дабы высосать побольше крови. Руки на автомате чуть оттянули подолы халата, давая больше обзора на ключицы и начало груди. Как никак, а прокушенной одежды он явно не хотел, а поэтому, немного подумав, оголил ещё и плечо. — (Мда… И зачем я вообще всё это устроил?..) Мысли в его голове так часто пересекались и противоречили друг другу, что казалось, что он вернулся в подростковый период, когда гормоны штырят так, что даже драконы не могут понять, какого хуя происходит в их головах. Ноги на автомате, выработанном за столетия проживания здесь привели его к двери из дуба, выкрашенной белой краской и украшенной золотыми вставками и ручкой, с красивым завитком на конце. Дракон лично создавал почти все детали в своём логове, так как этим непутёвым идиотам-строителям, которые обязательно где-нибудь бы накосячили, он доверять не мог. В памяти были ещё свежи образы того маленького ребёнка 16 лет, который старательно с помощью магии и белил выкрашивал эту самую дверь в нужный цвет, стараясь попутно сушить краску и придавать ей долговечности. Все драконы с пренебрежением относились к нему, что и вызвало желание не купить, а сделать самому, дабы доказать, что он — самый великий и могучий дракон! Рука с золотыми ногтями открыла дверь, ожидая, что увидит на кровати спящего, но вот к резкой атаке и прокуске плеча он был не так сильно готов. Он, конечно, предполагал, что так и будет, но где-то в глубине сознания понимал, что ему хотелось, чтобы этого не случилось. Увы, его ожиданиям на этот счёт не суждено было оправдаться. Аккуратные, чисто белые зубы с чуть заострёнными клыками ровно прокусывали кожу, заставляя кровь подступать к этому месту, дабы залечить. Дух сжал челюсти сильнее, заставляя дракона чуть поморщится. Ноги Кейла почти встали на тазобедренные кости дракона, а руки пытались раздвинуть подальше друг от друга голову и руку, дабы пить стало удобнее. С недовольным вздохом, Эрухабен поудобнее перехватил младшего и потащил к кровати, попутно пытаясь отодрать от своей плоти крепко, как постельный клоп в постельную простыню, вцепившегося в него мальчугана. — Так, всё, поел и хватит! Дракон сел на край кровати, стараясь не уронить Кейла, а тот в свою очередь прекратил измывательства над тазом золотоволосого и сел к нему на колени, удобно раздвинув ноги. — (Так, какого чёрта, мы в такой позе?!) Дракон очень старательно отдирал от себя красноволосую бестию и когда это получилось, скинул его с себя на кровать. Руки на автомате схватили одеяло и накрыли духа, который, видимо ещё не напившись, брыкался внутри кокона, в который его закрутил старший. Он шипел, рычал и угрожал расправой, пока по его воле выросшие когти старались разодрать этот надоедливый предмет. Эрухабен, не растерявшись, закрутил одеяло так, что бы он напоминал то, как пеленают младенцев. Бледное лицо, обрамлённое кровавыми локонами было искаженно оскалом, а клацающие челюсти пытались добраться хоть до какой-то части дракона. Эта кровь слишком сильно на него влияла, так что внутри древний дракон отметил для себя то, что надо будет вымерять для него дозы, ведь слечь от анемии — последнее чего ему хочется. Парень извивался в руках старшего, но тот был намного сильнее, так что просто положил его спиной к себе и начал легонько гладить по голове, как бы успокаивая и помогая провалится в крепкий и здоровый сон. Только вот извивания не прекратились, а даже немного усилились, так как сознанию животного в теле духа казалось, что достать так до еды у него больше шансов чем до этого. Дракон, конечно, предусмотрел и это, так что просто впихнул ему в рот что-то по типу кляпа из маны и продолжил успокаивающие поглаживания, которые на этот раз сработали. Уже через полторы минуты обмякшее и расслабленное существо спокойно сопело в коконе из одеяла, обхваченный драконом, что-то тихо нашёптывающим во сне. ****** Заснуть не получалось от слова совсем, так что Суён просто крутилась под одеялом, стараясь найти самую лучшую позу для сна. Звуки драки и угрозы с рычанием, доносящиеся из комнаты хозяина этого места вообще не помогали в этом. Можно было сказать, что когда они успокоились, она была готова обнять их и помолиться всем богам, которых знала. Она уже давно не высыпалась с её-то хронической бессонницей, вызванной тем, что на постоянном стрессе она жила около 3 лет, что вообще не помогало в жизни, но сейчас, когда у неё было своеобразный «отпуск», то она могла позволить себе просто проваляться в кровати. Руки болели со страшной силой. Всё-таки столько протыканий вен ни капельки не хотели улучшить состояние девочки. Она и так была слишком бледная, маленькая и худая для своего возраста — сказалась анемия и почти что регулярное недоедание в качестве наказаний. Кажется, что если бы не взрывной характер и слишком наглое поведение, то её можно было принять за 8-9 летку. Дети крестьян, хоть и недоедали, но часто были вынуждены много работать физически, а в закрытом маленьком приюте единственная работа, которая ей доставалась — мытьё посуды, так что особой мускулатуры у неё тоже не было. Разве что руки разработаны. — (А чем собственно они таким интересным занимались, что даже меня выгнали?..) Ну всё, один тупой вопрос и она не заснёт, пока не узнает ответа. Слишком уж сыграло детское любопытство и тупость, которые с подростковым возрастом играют в жопе ещё как. Босые ноги с осторожностью переместились на ковёр, приятно щекочущий ступни. Немного помявшись на месте, она медленно, с опаской побрела в комнату, где и разворачивались все события у взрослых. Её рука была выставлена вперёд, дабы не мешать передвижению и убрать риск впереться головой в какой-нибудь угол или стену. Вторая же верхняя конечность Суён рисовала незамысловатые узоры на стене, так же помогая хоть как-то ориентироваться в кромешной темноте. Девочка ещё днём прощупала стены и основные маршруты по ним, так как понимала, что ей сто процентов захочется куда-нибудь сходить и вряд ли для этого она включит лампу. Через минуту барахтанья и ползанья по стенам, Ким наконец-то добралась до спальни рептилии-гиганта, который и владел этими хоромами. Помолившись, чтобы дверь была не скрипучая, она осторожно, как можно медленнее толкнула дверь от себя. И, о чудо, ничего не скрипнуло и не выдало её здесь присутствия! Босые ноги, за этот небольшой поход уже привыкшие к холодному камню, вновь ступили-ка ковёр, давая понять, что она уже совсем близко к ответу. Взгляд пытался сфокусироваться в полной темноте, а одна нога была выставлена вперёд, дабы не упасть в кровать лицом. И вот, долгожданная твёрдость дерева, предвещавшая все ответы. Зрачки расширились так, что казалось, что скоро не останется каких-либо признаков радужки. Именно это и позволило разглядеть очень интересную картину. Её опекун, с полу-прозрачным золотым кляпом, был полностью закутан в одеяло так, что это сковывало любое его движение. А сам этот рулон обнимал дракон, который что-то довольно и тихо нашёптывал. — (Капец, что я пропустила…? Хотя, это уже и не важно. Главное, что сейчас они успокоились и меня больше не будут трогать… Что за чувство?) По спине девочки пробежал холодок, не говоривший ни о чём хорошем. Хоть и с опаской, но она всё же решила повернутся и встретилась взглядом с двумя недобро горящими золотыми глазами. Захотелось провалится под землю, да хоть что угодно сделать дабы не быть сейчас с драконом в этой комнате. Казалось, что её сейчас казнят самым мучительным способом за то, что она посмела прервать сон великого и могучего дракона, который кое-как успокоил духа, сейчас недовольно сопящего у него в руках. Видимо, он почуял новый запах и будучи в неадекватном состоянии, попытался его попробовать. Красивая рука возобновила свои поглаживающие движения, заставляя только что проснувшегося вновь вернутся в сон. — И так, какие у тебя оправдания? Я же уложил тебя спать, чего такого то, а?! А ну марш в кровать! В голове девочки началась тирада из гневных высказываний на счёт того, почему она не спит и подобного, а Страх Дракона начал давить на неё. Мда, это в первый раз, когда Эрухабен порадовался тому, что лишь она из всей их компании чувствительна к нему. Это было очень даже удобно для загона в кровать. Чуть ли не на четвереньках, но Суён выползла из комнаты, рывком закрывая за собой дверь. Ощущение было похоже на то, как страшно ей было, когда её отдавали в качестве подарка, а её друзья убегали. Ей так хотелось, чтобы они были живы, но увы и так. В голове вновь всплыли образы мёртвых, а на глазах навернулись слёзы. Облокотившись на стену, девочка медленно встала и побрела обратно к комнате. Она конечно надеялась на более тёплое к ней отношение, но всё же для дракона она, Ким Суён — простое мешающее дополнение к его сокровищу, ни больше, ни меньше, так что он конечно не будет испытывать к ней никаких особо положительных чувств, только терпеть её из-за желания Кейла. Но где-то в глубине души ей было обидно за то, что она не наорала на того тупого ящера. Кровь била в висках, а кулаки сжались. Почему, почему она не ответила?.. Было страшно… Чертовски страшно… Да, она не могла преодолеть этот инстинкт самосохранения, так и вопящий о том, что дело — говно, лучше сваливать и по быстрее… Но она хотела… Хотела ответить и поставить на место этого идиота, но не могла… Ни физически, ни морально. Она просто была слишком слаба. Слишком слаба для того, что бы решить мстить ДРАКОНУ! Девочка выдохнула со странной для своего возраста усталостью. Хотелось просто заснуть, коему желанию она и повиновалась. Дыхание всё ещё было сбитым, а чуть подрагивающие ноги всё также стойко продолжали вести её на встречу к кровати. Слабым движением руки она приоткрыла дверь и проскользнула в комнату, медленно сползая по двери, закрывшейся под её весом. Она просто не могла спокойно выдохнуть пока шла, ведь её мозг продолжал проецировать тот взгляд дракона, который так и твердил о её скорой кончине. По лицу потекли горячие слёзы, но девочка не издавала никаких звуков, кроме редкого шмыганья. Хотелось наорать на этого тупого пресмыкающегося, но Суён понимала, что если она так поступит, то наверняка не выживет и даже Кейл ей в этом не поможет. Утерев слёзы рукавом пижамы и ещё раз шмыгнув носом Ким залезла под одеяло, закрываясь им с головой. Она заснула тем самым долгожданным сном без каких-либо сновидений. Ничего, ничего кроме пустоты и лёгкости тела. ***** Красноволосый попытался перевернуться. А потом предпринял ещё одну попытку и на его удивление ни одна из них не увенчалась успехом. Левый бок уже изрядно затёк, а ещё что-то твёрдое упрямо давило где-то в области желудка. Карие глаза с недовольством и обозлённостью на весь мир распахнулись, уже думая о том, чтобы сказать Суён отлипнуть от него и развязать, потому, что сейчас он впрочем просто лучше почувствовал, что с ним происходит, но нескольких секунд хватило на то, что бы понять, что он сейчас вообще не с Суён и даже не в своей комнате. Голова повернулась и он увидел умиротворённо сопящего рядом с ним Эрухабена. — (Да блять… Мне дадут просто спокойно поспать? Хоть раз?!) Каждый раз просыпаться в разных местах — то ещё удовольствие, так что его даже можно было понять. — (Так, как бы тут ещё и выпутаться блять!) Подросток начал судорожно дёргать руками, стараясь освободиться из пелёночного плена, в который его заключили без его же согласия. Кровавые локоны лезли в рот, ужасно мешая сконцентрироваться. Ещё несколько неуклюжих барахтаний духа, сейчас напоминающего червя заставили его понять, что всё бесполезно и пока его отсюда не освободят, выбраться не получится. Хорошо хоть, что он с руки скатился, а то она ужасно давила на бок. — Эй, идиотина, ты когда просыпаться собираешься?.. Ты меня так замотал, хер вылезешь! Это не был крик, скорее так, громкий говор, который заставил дракона недовольно поморщится, а уши дрогнуть. Казалось, что на лбу Кейла вздулась вена, ярко указывающая на то, насколько он был недоволен всей сложившейся ситуации. — Да блять, встань ты уже! О, а вот это уже был крик. Крик человека, который задолбался подгонять дракона спокойно, а поэтому решил просто на него наорать. — Да чего тебе… С просони и в полудрёме дракон не мог соображать, ни то чтобы двигать языком. — Подъём, кому говорю, развяжи меня! Ловко извернувшись, Темза врезал Эрухабену по лодыжке, заставляя того резко открыть прояснившиеся глаза и с гневом на него посмотреть. Золотые глаза прошлись по духу и старший наконец-то допёр, что от него хотели. -Да, да, да, сейчас всё сделаем. Медленно приподнявшись, тот обнажил для взгляда Кейла свежие укусы на плече и руках. Одна их сторон халата вообще спала во время сна, так что сейчас перед ним открывалась очень и очень привлекательная картина. Он бы даже возможно и был бы доволен таким раскладом, но только будь он постарше и не связан на манеру младенца. На щеках и ушах вспыхнул лёгкий румянец, а глаза направились куда-то в потолок. На это Эрухабен лишь усмехнулся и принялся за разворачивание своего шедевра.