под молочной луной.

– кошмары всё ещё снятся? – да... всё ещё снятся. к сожалению. они сидят в его комнате освещаемой лишь светом молочной луны. Босс – на кровати. Юджин – на стуле. они только что вернулись с патрулирования. никого не заметили, никого не спасли и не очистили. просто наблюдали за спящим и не очень городом. всё спокойно. – сегодня могу посидеть с тобой, – уже шёпотом, дабы не спугнуть этот момент: Юджин молча кивает, перебирается на кровать, укрываясь бледно-жёлтым, уже не так хорошо различаемым в темноте, покрывалом. Босс снимает с него круглые очки, убирая их на подоконник. сам сидит у стены вплотную, давая мальчику побольше места. а Юджин тянется к его рукам, по-ребячески приглашая к волосам, сам улыбаясь одними уголками губ нежно и полусонно, немо благодаря. и Босс без задней мысли поддаётся, гладит по голове, почти невесомо и успокаивающе; словно мать своего самого-самого любимого во всем свете и ненаглядного ребёнка. Босс принимает полусидячее положение давая всё таки Юджину положить свою голову тому на живот и обвить торс руками, словно вдруг боясь что тот уйдёт когда он уснёт. нет, никогда в жизни; он не посмеет уйти. он будет с ним когда он уснёт, он останется с ним и когда он погрузиться глубоко в сон, охраняя от кошмаров. – засыпай и ни о чём не волнуйся, – еле слышно, на придыхании, наблюдая за тем как у самого Юджина выравнивается дыхание и он уже почти что спит. Босс всё ещё гладит его по волосам, не способный остановиться и спугнуть Юджина спокойствие. мысленно желает тому сладких да благих снов, улыбаясь ласково. уйдёт только с рассветом, пожелав тихо: «хорошего дня» и с паузой «до вечера».