Теории воспалённой фантазии

" — Эта поездка станет моей последней…» Наше время Алексей сидя в такси смотрел на билеты в одну сторону- Одессу. Именно там он хотел побывать перед смертью, а если быть честным, то увидеть давнего друга. Прекрасные улицы Одессы освещались тёплым солнышком. Светлые переулки и счастливые люди, именно в такие моменты обычным людям хотелось дышать и радовать глаз. Видимо, Донской с самого начала не входил в их число, солнце его не грело, а обжигало, но все же у него было что радовало глаз. Точней, была. Наринэ умерла ровно 364 дня назад. Тогда, Лёша пытался вызволить её вместе с собой в магазин за вкусняшками, чтобы потом вместе посидеть, но девушка отказалась, а парень не стал давить. Вернувшись спустя 30 минут, Алексей Донской обнаружил свою девушку на полу с ножом и 19-тью (как после было сказано в полиции) ножевых ранений. В квартире ни одной вещи не пропало, кроме показной кражи всякой мелочи. Лёша знал, что его младший брат промышлял незаконными вещами и успел нажить врагов, но дело в том, что он давно не общался с ним. И при чем тут была его Наринэ…? Он не успел, надо было брать её с собой, надо было придти раньше, почему? Почему? Долгое время разбитый на осколки парень не мог спать из-за навязчивых мыслей об «ачтоесли», пытаясь заглушить это бессмысленное чувство вины сигаретами и алкоголем на протяжении 363 дней. И все эти дни не прошли бесследно, огромные мешки под глазами, небольшой пивной живот, а до этого и щетина с спутанными волосами. На фоне таксист пытался неудачно завести с подозрительным юношей разговор, но тот вышел из своих дум только после очередного отклика и фразы «приехали». Выйдя из машины, Донской одной рукой держал дипломат, а второй отряхивал белые брюки от пыли такси. Оглянувшись на спокойствие вокруг, он чувствовал себя чем-то инородным от сего места. Подойдя ровным, таким наигранным и сконцентрированным шагом к двери он постучал не сильно. Двери приоткрылись спустя минуту, откуда выглянул Евгений, его русые волосы блестели на солнце. Сначала он напрягся, но увидев пришедшего сразу открыл дверь. Он не знал, что и сказать, с другом виделись с глазу на глаз последний раз во время похорон. У Дунайского был приоткрыт рот от шока и не знания, что и сказать. — Привет? Не пропустишь? — сказал так словно ничего и не было, но его лицо и впринципе тело выдавало, что нет, то не был сон, его девушку убили, а он жив, но мёртв внутри. — Д-да, конечно… проходи. — Евгений Дунайский— не тот, кто будет запинатся, но это явно не тот случай. Он проводил Лёшу до кухни и принялся заваривать им обоим по чашке кофе. Алексей положил на край стола свой дипломат. В квартире друга почти ничего не изменилось, Евгений не из тех, кто любят перемены в личном пространстве и меняют своих вкусов просто так. Друзья выпили вместе кофе и понемногу у них завязалась беседа, но в основном говорил Дунайский. Его челка слегка отросла, пряча пристально смотрящие серо-голубые глаза. Их беседа длилась с полдника до вечера, в один момент Евгений отошел в другую комнату, он хотел кое-что принести. Как бы Донскому не хотелось, но он уже точно продумал свой план действий. Алексей, открыв дипломат, вынул письмо для друга и совместные фотографии. Тихо выйдя из незапертой квартиры, Леша направился к морю. Обжигающее солнце шло на закат, а морской ветерок приятно обдувал, где-то там ничего не подозревающие люди купались, а он выбрал специально менее людное место. Сняв обувь он принялся входить в воду. Сначала она долго было по колено, через время вода постепенно дошла и до плеч. Дно не пугало, оно манило к себе жертву, смерть принимала его с распростёртыми объятиями. И он ответил на проявленное гостеприимство. Он ещё с малых лет знал- чтоб тонуть не надо шевелиться. Опустившись на спину позволил воде полностью забрать себя на дно. О боже, как же было больно тонуть. Эта жажда воздуха и жажда умереть беспрерывно боролись между собой, но Алексей и не заметил, когда шанса на спасения себя уже не осталось. Теперь осталось лишь гадать: когда всплывёт труп и когда его обнаружат, если начался отлив.

***

Письмо, что с трясущимися руками открыл Дунайский гласило: Я сделал это сам. Сам принял решение о своей смерти, я грешник, но я не лишал жизни другого человека. Спустя все эти мучительных 364 дня без неё я не мог жить, я давно мёртв. Но перед окончательной смертью хотел увидеть тебя, прости, что так ворвался снова в твою жизнь и так же быстро ушёл. Я много раз прокручивал в голове то, что напишу в предсмертном письме, но когда дело дошло до этого не могу написать ничего конкретного. Прошу, оставайся солнечным несмотря ни на что, и если существует загробный мир, я не хочу тебя там видеть ближайшие лет 50. Алексей Донской. Его размашистый почерк можно было узнать из тысяч других. Слёзы на уголках глаз начали наворачиваться.

***

19 век Ростов и Нахичевань на Дону выбрались на природу. Чуть прикрывая свои глаза от солнечных лучей, Ростов лёжа наслаждался отдыхом, а рядом с ним, прижав к себе колени, сидела Нахичевань, разглядыая цветы вокруг. Она решила поделиться своими размышлениями и мыслями. — А тебе никогда не было интересно: откуда мы всё-же появляемся? — Не-а. — Я однажды слышала, что некоторые из нас- в прошлом люди распрощавшиеся с жизнью. Ростов-на-Дону приподнялся, поправив шляпу, прижался ближе к девушке, положив свою руку ей на плечо. — Даже если так, главное, что сейчас мы не умрем и будем вместе.