После пары

      Феликс познакомился с Хёнджином, когда тот был на последнем курсе и собирался поступать в магистратуру. Феликс тогда был совсем зеленым перваком. Настолько же зеленым, насколько был на посвяте, когда перебрал. Тогда они и познакомились. Хёнджин в тот период доживал свой последний год в статусе главы профбюро, Феликс же никакого отношения к этой секте не имел. Как они в таком случае пересеклись? О, это абсолютно скучная и банальная история.       Феликс поступил вместе со своим другом, Минхо, которого, к сожалению, распределили в другую группу. На посвят Феликс, честно, идти не хотел. Он тогда был ужасно занят делами в общежитии, да и хотел влиться в учебу. Для Минхо это все были лишь жалкие оправдания.       — От одной ночи ты долгов не нахватаешь.       — Посвят бывает только один раз, - на это Феликс справедливо возмутился, что он может перепоступить и снова стать первокурсником, но Минхо его уже не слышал.       — Уборка никуда не убежит, сделаешь её в другой день. Я тоже в общежитии живу, и ничего, мне это никак не мешает.       Неделю, если не больше, Минхо обрабатывал Ликса. И тот сдался.       На официальном посвяте было конечно вроде весело… Но вроде как-то по-детски глупо. Пока Минхо активно знакомился с девочками и мальчиками с потока, Феликс прибился к своим одногруппникам, которые тоже пришли, и слушал их разговоры, иногда вставляя свои пять копеек. Нет, Феликс экстраверт. Но не в этом плане. Не в плане подойти к какой-нибудь девчонке на тусовке, к слову, на которые он и не ходил, пообщаться с ней мило ни о чем, взять номерок, добавить ее во всех социальных сетях, потом общаться с ней еще периодически, и так раз по десять за вечер. Это ему было чуждо. Он ценил более глубокое, надежное общение, а не поверхностное, которым грешил Минхо.       Вот его только пусти в новое место, он со всеми там познакомится, найдет себе пять лучших друзей, три потенциальных девушки, человек десять для общения раз в месяц, зато подписчиков в инстаграме много и лайков на новых фотографиях.       За официальную часть Феликс уже успел устать и не имел никакого желания идти на ночное, неофициальное продолжение. Но разве он может сделать что-то против Минхо?..       Минхо, кстати, Феликса очень удивил.       — Воу-воу, знаешь с кем я познакомился? – с горящими глазами сказал Минхо.       — С какой-нибудь супер-ультра-мега крутой девушкой? Ты так постоянно говоришь, сейчас покажешь мне на очередную милашку, имя которой ты забудешь через неделю?       — Не-е-ет, Феликс, тут ты промазал. Я познакомился с супер-ультра-мега крутым парнем. Боже, у него такая сочная задница, ты бы видел, - и глаза так закатил, как будто на этой самой сочной заднице были автоматы по всем предметам.       Феликс даже попытался присвистнуть. Получилось, конечно, слабо, но эмоция передана была.       — Ого, ты меня даже заинтересовал. Он тебе понравился в этом самом плане? – с намеком растягивая последнюю фразу, спросил Феликс.       — О, да, в этом самом. Пойдем, я вас познакомлю, он правда прикольный. Ты же тут наверняка ни с кем не общался, кроме своих одногруппников, так ведь? – вопрос был чисто риторический, ибо Ли-старший уже тянул своего друга через толпу куда-то в центр, где члены профбюро и студсовета убирались и собирали вещи.       Тот самый парень, о котором Минхо говорил, оказался действительно классным. Джисон был всего лишь второкурсником и профоргом. Он постоянно шутил, причем смешно и в тему, был довольно тактильным, заобнимал такого же тактильного Феликса, чему тот против не был. Фигура, кстати, у него была что надо, Феликс даже начал понимать Минхо.       Но в следующий момент он увидел его. Он стоял в окружении ребят из профа и громко на них возмущался, потому что те что-то забыли принести или унести, Феликс так и не понял. Но он был чертовски красив. Когда он подошел к Джисону, чтобы что-то обсудить, Феликс даже пикнуть не мог.       А потом они подружились.       На неофициальной части, на которую Феликс все-таки пошел, они как-то заболтались, что их друг от друга не оттянуть было. Хёнджин, несложно было догадаться, что это был именно он, напоил бедного первокурсника вусмерть, а потом еще и смеялся над ним, когда тот искал, где можно проблеваться. После этого они стали общаться по переписке, Хёнджин скидывал полезные материалы по учебе, чужие и свои сделанные лабораторные работы. Звал на разные мероприятия, хоть Феликс и не состоял в профе. После них младший часто помогал Хвану прибраться, а потом они вместе шли до метро. Иногда ездили домой к Хёнджину, но он тогда жил с девушкой, так что явление это было нечастое.       Потом Хёнджин закончил бакалавриат, ушел с поста главы профбюро, расстался с девушкой, поступил в магистратуру. Тогда они стали чуть меньше общаться – у обоих были свои проблемы по учебе, но они все равно оставались хорошими друзьями.       Еще через два года Хёнджин поступил в аспирантуру. Он был, на самом деле, выдающимся студентом. Ни разу не слетел со стипендии, участвовал в различных научных мероприятиях, в общем-то был образцом для подражания. В аспирантуре, однако, его пыл поутих, он вырос из всего этого, ему надоела вечная нервотрепка с внеучебной деятельностью. Но репутация осталась. И его позвали ассистентом преподавателя на полставки.       Это было величайшим совпадением, когда именно у группы Феликса Хван принимал работы. Когда Ли впервые увидел, кто у них (почти) преподаватель, то чуть челюсть не потерял. Потом они, правда, вдвоем хихикали после пары, вспоминая молодость.       Теперь все занятия у Хёнджина превратились в переглядывания и заглушенные смешки. Феликс любил пострелять глазками, отвлекая старшего, а тот все время так смешно бесился.       А потом… Потом Хёнджин в какой-то момент обнаружил, что его друг высветлил волосы, начал красиво одеваться и, самое главное, краситься! Он сначала и не понял, что не так, когда увидел Феликса с макияжем. У него был легкий слой тональника, светло-коричневые тени, чуть подкрашенные брови и аккуратно подведенные глаза. Вроде и не броско, но взгляд Хёнджина все равно цепляло.       Его это цепляло и ему это, к его большому удивлению, нравилось.       На очередной сдаче работ Феликс выглядывал на Хёнджина, подмигивая тому, а Хёнджин не мог не возвращать свой взгляд к парню. Сегодня Феликс особенно заметно накрасился – вместо светло-коричневых теней нанес какие-то красноватые, а таупового цвета лайнер сменился на черный. Так и манит, чертовка.       Хван сидел и бесился всю пару, потому что запятые скакали по страницам, формулы сливались в месиво из знаков, а текст вообще не имел никакого смысла. И все из-за одного яркого студентика.       — Феликс, останься, пожалуйста, - устало произнес Хёнджин, когда пара закончилась, а студенты начали резво собирать свои вещи, чтобы побыстрее сбежать из университета.       — Что такое, Хван сонсэн-ним? – с издевкой обратился младший. Он любил так называть друга после того, как ему дали должность в университете. Хёнджин на это только закатывал глаза.       — Прикрой дверь, будь добр, мне надо тебе кое-что сказать.       Феликс удивленно вскинул брови, но просьбу выполнил. Потом вернулся к преподавательскому столу, заваленному отчетами.       — Ёнбок-и, прекращай отвлекать меня на парах, это, во-первых, - Феликс опять вскинул брови, но уже игриво, как он обычно и делал на занятиях Хёнджина, - Во-вторых, у тебя неправильно написаны погрешности, - и указывает в невесть откуда взявшийся листок из работы Ли. Феликс подошел поближе, чтобы рассмотреть свою работу получше, а Хёнджин чуть не задохнулся от терпкости его одеколона, - В-третьих, с каких пор ты начал так выряжаться на пары, и вот эти обтягивающие джинсы, это что, м?       — Хван сонсэн-ним, когда в университете начали ругать за внешность, м? – Феликс повернулся спиной к столу и оперся о него ладонями, смотря при этом снизу вверх на «преподавателя».       Хёнджин уже не выдерживал. Взгляд метался от накрашенного личика к обтянутым тканью джинсов бедрам. Феликс, откровенно соблазняя, чуть прикусил нижнюю губу, причем невинно так, как будто невзначай. А взгляд то хитрый. Хёнджин опять бесился.       Возникло желание развернуть этого наглого мальчишку к столу и надавать по жопе. За плохое поведение, да. Нет, совсем не потому, что он начал облизываться на своего друга и по совместительству своего студента. Хёнджин напряженно вздохнул.       — Так ты будешь исправлять свои погрешности?       — Покажите мне, где конкретно, Хван сонсэн-ним, - издевается.       Вдох-выдох. Хёнджин подошел к Феликсу ближе, становясь совсем рядом, так, что его дыхание касалось чужих ушей, отчего Феликс вздрогнул.       — Вот тут, тут и тут, - начал указывать на наборы чисел Хёнджин.       — М-м, Хван сонсэн-ним, я не понимаю, что тут не так.       — Господи, Ёнбок, прекрати уже меня так называть.       — Окей, Хёнджин-сонбэ, так что здесь неверно?       — Это ты сам знать должен. Либо ты сейчас исправляешь, либо забираешь работу домой, и дедлайн я тебе не засчитываю.       — Оу. Может, мы сможем как-нибудь договориться? - разворачиваясь к Хёнджину, лукаво произносит Феликс.       Сейчас они стоят непозволительно близко друг к другу. Колено старшего чуть ли не упиралось в чужое бедро, а дыхания друг друга они могли чувствовать кожей. От близости Феликсу прилила кровь к щекам, выдавая его смущение, а Хёнджину кровь прилила кое-куда ниже.       — Договориться, говоришь? – Хван уже не понимал, что он нёс. Все его внимание приковали подкрашенные губы Феликса, а тот это заметил. Чуть приподнялся со стола, о который все еще опирался, так, что лицо его теперь находилось почти у самого лица Хёнджина, и поцеловал.       В этот момент Хёнджин кончился, как человек. Он разлился полыхающей у него в венах кровью, что плавила его мозги. Выставив руки возле Феликса, Хван буквально вжал его в край стола своими бедрами, отчего тот рвано выдохнул в поцелуй. Хёнджин, словно голодный до губ парня, практически поедал его, не давая даже вздохнуть.       Феликс решил закинуть руки Хёнджину на плечи, слегка приподнимаясь из-за этого, поэтому его просто подняли и усадили на стол, попутно скидывая все бумаги в сторону, а там они летят куда придется: на соседние парты или на пол.       В аудитории стало невозможно дышать. Дыхания парней уже давно сбились, а сердце каждого билось как в предсмертной агонии. Руки Хёнджина давно мяли упругие ляжки Феликса, а тот, обнаглев, начал вытаскивать белую рубашку из брюк, чтобы забраться под нее разгоряченной ладошкой. Когда же его маленькие пальчики поползли вниз к пряжке ремня, пытаясь расстегнуть, Хёнджин отстранился.       — Ты уверен, что хочешь сделать это здесь? - спросил он, глядя в поплывшие глаза.       Феликс быстро-быстро покивал головой, притягивая свободной рукой обратно к своему полыхающему телу. Ремень с трудом поддавался, но все-таки был снят и откинут куда-то в сторону отчетов. Когда ловкие пальцы расстегнули ширинку и коснулись члена сквозь ткань, Хёнджин шумно вдохнул и уронил свою голову в изгиб шеи, от которой все еще пахло одеколоном, отчего стало еще тяжелее дышать, но ему действительно хотелось задохнуться.       Снять джинсы с Феликса оказалось гораздо сложнее, чем расстегнуть ремень одной рукой. Хёнджин успел сто раз обругать столь тесный элемент гардероба, пока пытался его стянуть под легкие смешки Ликса.       Смешки прекратились, когда Хёнджин уложил парня вдоль стола и резко притянул к себе, упираясь возбуждением в пах. Он даже и подумать не мог, что разложенный перед ним на столе Феликс выглядит настолько возбуждающе и невозможно. Одной рукой он пытался прикрыть свое покрасневшее лицо с уже окосевшим от желания взглядом, другой же придерживал свою ногу, чтобы Хёнджин мог поудобнее устроиться.       Опираясь на выставленную возле талии руку, Хван навис над смущающимся Феликсом, попутно задирая джемпер чуть ли не до шеи, чтобы провести свободной рукой по груди и впалому, но подкачанному животу. Ладонь блуждала от шеи до самых бедер, изучая и щипая бархатную кожу.       Хёнджин, дразнясь, игнорировал возбуждение Феликса, которое прекрасно было видно через боксеры. Проводил пальцами по нижней части живота, заставляя судорожно вдыхать от щекотки. Иногда поднимался к соскам и игрался с ними. Делал все, чтобы как можно сильнее довести Феликса до крайней точки возбуждения, хотя сам уже еле держался.       Ли уже начал недовольно мычать, поэтому старший все-таки сжалился над ним, хотя жалостью это едва ли было, скорее пытка восхитительно длинными пальцами, которые стянули мешающуюся ткань и провели один раз от головки члена к основанию, плотно сжимая.       Феликс издал первый тихий, но ужасно сексуальный и низкий стон. Все. Выдержка Хёнджина здесь кончилась. Ему стоило невероятных усилий, чтобы оторваться и наклониться к портфелю, чтобы достать оттуда презервативы, которые он носил с собой на всякий случай. Пригодились вот.       — Можешь сильно не стараться с растягиванием, я уже, ну это, эм, - Феликс начал смущаться, как будто в первый раз. А у Хёнджина какие-то странные чувства в животе появились, прохладные такие. Феликс то ли что-то заметил во взгляде, то ли сам решил, что стоит уточнить, - У меня нет никого постоянного, просто иногда, скажем так, снимаю напряжением таким образом, вот, одиночество новой съемной квартиры позволяет, - и опять спрятал лицо в изгибе локтя.       Надев презерватив сразу на два пальца, Хёнджин подставил их ко входу, слегка надавливая.       — Не церемонься ты, я уже не могу. Просто трахни меня, Джинни.       У парня чуть не закатились глаза от такого обращения. Он аккуратно вошел и, не чувствуя сопротивления, вогнал пальцы на всю длину. Феликс в его руках начал загнанно дышать, поджимая губы. К двум пальцам прибавился третий, активно раздвигая.       Когда стало ясно, что Феликс растянут достаточно, Хёнджин снял резину с пальцев, взял новую упаковку и протянул одной стороной к Феликсу, чтобы тот помог открыть, ибо вторая рука Хвана была занята стягиванием с себя остатков одежды. Потом, раскатав презерватив по стволу, Хёнджин взял Ликса за щиколотку, вытягивая ногу и пододвигая ближе к себе для удобства.       От проникновения Хёнджина Феликс шумно втянул воздух, а от последующих толчков начал постанывать, сводя бедного и несчастного Хёнджина с ума. Тот и так ехал крышей от сведенных к переносице бровей, которые поднимались вверх, когда Хёнджин входил особенно глубоко и резко; от прикрытых, с неожиданно очаровательно размазавшейся подводкой, глаз, зрачки в которых расширились, как у наркомана; от красных щёк, делающих Феликса похожим на фарфоровую куколку; от прикушенных губ, или, наоборот, открытых в полустоне. Но больше всего Хёнджин сходил с ума из-за другого.       — Oh, fuck! Fuck, please, fuck harder, please! – вкупе с иногда срывающимся голосом, от Феликса это звучало непозволительно горячо. Если бы Хёнджина хоть сейчас окатили бы ледяной водой, ему бы это ни разу не помогло.       В моменты, когда Хёнджин особенно сильно проезжался членом по простате, голос Феликса истончался, и он издавал высокие громкие стоны, от которых Хёнджин бы кончил прямо сейчас. Он держался, наверное, на силе воли. А Феликс еще так мило своей маленькой ладошкой водил по члену, помогая себе, что его хотелось просто сожрать, ну нельзя быть во всем таким милым.       У Хёнджина очень давно никого не было. Когда он почувствовал приближающийся оргазм, то пытался своей рукой довести Феликса до разрядки, но все равно не успел. Ликс пытался закончить сам, но Хёнджин не дал ему, мягко отводя его руку в сторону, чтобы присесть перед ним и взять его член в рот. Тот тоже долго не продержался и, понимая, что скоро кончит, аккуратно толкнул Хёнджина в макушку, но тот не собирался выпускать член из своего рта, поэтому Феликсу пришлось чуть ли не с силой отталкивать парня от себя, чтобы потом… кончить себе не только на живот, но и на пол. Стало ужасно стыдно.       Пока парни пытались отдышаться и хоть как-то привести себя в порядок, Хёнджин вспомнил, что дверь то они на ключ не закрывали. Повезло, что никто не зашел в аудиторию, иначе лицезрел бы очень интересную картину.       — Оу, Хёнджин, прости, но я попал на чужую работу, - Феликс указал на валявшийся на полу листок. Хёнджин рассмеялся.       — Что ж, придется либо принять эту работу без проверки, либо сказать студенту, что он не приносил отчет. Надо хотя бы посмотреть, чье это.       — Ну ты и злой, сжалься над бедным студентиком, может он всю ночь этот отчет клепал, а ты хочешь не зачесть ему дедлайн.       Хёнджин, вернув одежду себе на тело, нагнулся наконец к несчастному листку.       — Феликс, ты не поверишь, но это твои неправильные погрешности.       — Придется их принять, да, Хван сонсэн-ним?