Сыграть в месть

Персиковые сады, и раньше пользовавшиеся популярностью среди жителей и гостей столицы, в этот вечер были особенно заполнены. Шутка ли, сам легендарный меч Сюя, лорд Шэнь Цинцю заявил, что даст открытый урок всем желающим обучиться игре на цине и просто любителям хорошей музыки. Дивные звуки разливались под сенью цветущих деревьев, рождаемые легкими, невесомыми прикосновениями изящных пальцев бессмертного мастера к струнам гуциня. Собравшиеся в садах, что вокруг поляны, на которой лорд решил дать урок, что в других местах, стояли не шевелясь, беззвучно, захваченные в нежный плен чарующей мелодией, создаваемой мастером. Молчал и Ло Бинхэ. Он прибыл в столицу ради того, чтобы отыскать одну ивовую певицу, по слухам ранее работавшую в том борделе, в который часто захаживал Шэнь Цинцю. Ему было необходимо больше подробностей об учителе. Мерзких, неприятных, чем хуже, тем для его плана лучше. А то имеющихся у него сведений пока что недостаточно, чтобы призвать этого человека к ответственности. Певицу он не нашел, но внезапно, отдыхая в чайной, услышал из открытого окна разговор о том, что Шэнь Цинцю тоже в столице и более того, не таясь собирается дать урок по музыке. Это возмутило Ло Бинхэ. Этот мерзавец, со своей репутацией с Цинцзин и носа казать права не имеет, а он по стране разъезжает как ни в чем не бывало. И пускай о его деяниях тут пока неизвестно, — что Ло Бинхэ собирался исправить как можно скорее, — но сколь толсто его лицо, что он осмеливается выйти в люди? Не долго раздумывая, Ло Бинхэ отправился в персиковые сады, чтобы лично спросить этого человека. Да, это было глупо и импульсивно. Да, ради плана он не должен был встретиться с Шэнь Цинцю столь рано. Но…но как стерпеть столь вопиющую наглость?! Задать вопрос, до того, как собралась толпа зевак, он не успел. Толпа уже была в садах, когда он туда пришел и пришлось потолкаться и даже проклясть особо неуступчивых людишек, чтобы пробиться к поляне, на которой расселся Шэнь Цинцю. Безупречно выглядящий, как всегда: идеальная прическа, волосок к волоску, золотое шитье прекрасно смотрится по верхнему, изумрудно-зеленому ханьфу и оттеняет его обычное, цвета цин. На коленях любимый цинь, — Ло Бинхэ даже однажды разрешили протереть его от пыли, — подле, на резном столике разложены листы с нотами и чайник свежезаваренного чая. А потом, прежде чем Ло Бинхэ даже подумал открыть рот, Шэнь Цинцю опустил руки на струны и заиграл. И снова, как это было уж много лет назад, все снова стало неважно: разум Ло Бинхэ был унесен мелодией, создаваемой учителем. Шло время, медленно садилось солнце, а музыка все лилась и не возникало ни малейшего желания ее прервать. Слишком волшебно было чувство, возникшее от нее, чтобы хотелось нарушить это состояние покоя. Ло Бинхэ удалось справиться с собой и подойти к Шэнь Цинцю только после того, как тот закончил играть, ответил на вопросы людей и те стали расходиться. Правда, он снова не успел первым. — Значит, ты вернулся, звереныш, — произнес Шэнь Цинцю, стоило Ло Бинхэ выйти из-за деревьев и подойти к тому. — Это вас огорчило, учитель? — поинтересовался Ло Бинхэ. — Я рад, что…. — Не огорчило, — спокойно отозвался Шэнь Цинцю, — ты показал себя во время ученичества довольно упрямой скотиной, так что я предполагал, что Бездна тебя не возьмет. — О спасибо за похвалу, — вкрадчиво сказал Ло Бинхэ и продолжил, извлекая ножны Синьмо из-под одежд. — раз вы такой расчетливый, то может быть тогда вам не составит труда предугадать, для чего я вернулся в людской мир? — Хуаньхуа, — произнес Шэнь Цинцю, — ты самовольно перешел в другую школу, но продолжаешь звать меня учителем. Такая себе месть, мальчик. Самолюбие уязвлено, но не более. — О нет, учитель, — хищно оскалился Ло Бинхэ, оправляя золотые одеяния, выбившиеся из-под дорожного плаща. — С предугадыванием у вас все же проблема. Хуаньхуа — просто удобное место для того, чтобы собраться с силами и уничтожить вас за все совершенное зло в эт…. — А в Бездне ты с силами, что, не собирался? — удивился Шэнь Цинцю. — Впрочем, право твое, звереныш, хоть и странно, каким образом ты собираешься отомстить мне, сидя в Хуаньхуа, хотя было бы намного проще и легче удовлетворить свои обиды вернувшись в Цанцюн. — Не проще, — огрызнулся Ло Бинхэ, — словно вы бы приняли демонического выродка обратно? Так что, гот…. — Принял бы, — невозмутимо отозвался Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ поперхнулся словами. — Чего? — взревел Ло Бинхэ, справившись с шоком. — Вы издеваетесь? За идиота меня держите?! Считаете, что сможете заговорить мне зубы и таким образом спастись от заслуженного возмездия?! — Зачем мне держать того, кто и сам с этим великолепно справляется? — съехидничал Шэнь Цинцю и не успел Ло Бинхэ что-то произнести, продолжил: Я никогда не принял бы обратно на пик талантливого мальчишку, способного занять мое место. Но абсолютно не вижу ни малейшей причины отказать демону, способному к маскировке, если ему хочется снова жить среди людей. — Да ну? — Ло Бинхэ обнажил Синьмо. — То-то вы скинули звереныша в Безграничную Бездну, так хотели его присутствия на пике. Не пытайтесь заговорить меня. Не выйдет. Знаете, по дороге сюда, я планировал, что просто спрошу о наличии у вас совести и чувстве собственного достоинства, но поговорив с вами понимаю, что выставил бы себя глупцом, задай я вам вопрос, которому суждено остаться без ответа. Вы — мерзкая, лицемерная гадина, о совести, достоинстве и прочих качествах никогда не слышавшие и…. — И праведник из тебя такой себе, — неторопливо обмахиваясь веером произнес Шэнь Цинцю, прерывая Ло Бинхэ на полуслове. — Считаешь бессовестным лицемером меня, а сам? А сам даже немного подумать не попытался. — О чем же, например, — оскалился Ло Бинхэ. — О том, сколько бы ты прожил, не скинь я тебя в Бездну, мальчишка, — отозвался Шэнь Цинцю. — Или, твой крохотный умишко действительно убедил тебя, что заклинатели, после той резни, что устроили низшие демоны на собрании Бессмертных, встретят тебя, с горящей демонической меткой во лбу, с почестями? — А сказать мне об этом? Ах да, точно, я ведь проклятый звереныш, так ч…. — Времени до закрытия разлома практически не оставалось, чтобы я расшаркивался перед ничего не соображавшим от прилива силы мальчишкой, — спокойно ответил Шэнь Цинцю. — Стабилизировать демоническую ци я не обучен, убивать тебя, несмотря на всю свою неприязнь, не собирался, а действовать надо было быстро. — Вы просто не хотели объяснять другим заклинателям, как прославленный знаток демонов допустил их отродье на свой пик, — фыркнул Ло Бинхэ. — Не хотел, — не стал отпираться Шэнь Цинцю. — Меня не стали бы слушать, даже принеси я на суд твою голову и Цанцюн заклеймили как темный орден. Так что Бездна была единственным логическим вариантом, не находишь? У священного небесного демона там выжить шансов поболе, чем среди озлобленных людей, что ты сейчас собственным присутствием и демонстрируешь, а у Цанцюн все так же безупречная репутация. — Как вы складно поете, — не успокаивался Ло Бинхэ, — не знай я правды, быть может и поверил. — О? И в чем же заключена твоя правда? Просветишь этого учителя, звереныш? — безмятежности Шэнь Цинцю в этот момент могли позавидовать даже горы. — А правда в том, что вам было легко и весело гнобить мальчишку, не способного дать отпор своим мучителям, но, как только вы осознали, что все это время дергали за усы спящего тигра, так сразу затряслись за свою драгоценную шкурку и решили умаслить меня, вымолив себе прощение, — зарычал Ло Бинхэ, приставляя лезвие клинка к горлу учителя. — Я похож на того, кто страшится своей доли и пресмыкается? — скептически хмыкнул Шэнь Цинцю, не обращая ни малейшего внимания на меч около кожи. — Тварь, — выдохнул Ло Бинхэ. — Ты когда-нибудь перестанешь надо мной издев…. — А разве я хоть раз дал тебе неправильную оценку, мальчишка? — с насмешкой в голосе поинтересовался Шэнь Цинцю. — Порывист, горяч, силен, а в голове гуляет ветер, да жабы песни поют. Как к такому испытывать уважение? — Что ж, раз я уважения недостоин, так может хоть, перед смертью, объяснишь, за что так ненавидел? — Ло Бинхэ ощущал, как у него чуть подрагивают руки, а в голове все отчетливее слышался шепот Синьмо, подначивающего убить гадину, умыться горячей кровью и освободиться от его гнета. Шепот был привлекательным, но Ло Бинхэ не желал тому поддаваться: перерезанное горло освобождало учителя от мук и отправляло на перерождение. Да и вообще, за каждую обиду полагалось воздать вдвойне, да так, чтобы смерть казалась желанным, недостижимым призом. — А ты поймешь? — фыркнул Шэнь Цинцю. — Да. — Ты метил в мои преемники, — сказал Шэнь Цинцю. — Твой взгляд в день приема выдал мне все твои намеренья. — Чушь, — возразил Ло Бинхэ. — Я думал о том, как мне повезло, что меня заметил прекраснейший из небожителей и как матушка на Небесах будет мною гордиться, что я попал к нему на обучение. Но вылитый вами чай быстро развеял грезы о несбыточном. — Жадный, самовлюбленный мальчишка, хвастающий тем что у него была любящая мать, а теперь он еще и станет сильным заклинателем, так как получит все готовенькое без проблем с таким наставником, — ответил на это Шэнь Цинцю. — Ложь с самого первого слова. Не меряй всех по своей гнилой душонке, подо… — Мальчишка, как оказалось, из низов, как и я, но умудрившийся присвоить себе удачу половины мира. И вот он передо мной. Он получит образование без проблем, его совершенствование, под моим руководством, никогда не пошатнется, он достигнет Небес и свергнет меня, ведь лордами становятся лучшие. — Какой же ты отвратительный, Шэнь Цинцю, — поморщился Ло Бинхэ. — Завидовать поверившему тебе ребенку с лучшими исходными условиями и лишь из-за этого его гнобить. — Не желаешь иметь со мной дела, праведничек? — презрительно усмехнулся Шэнь Цинцю в свой веер. Первым порывом Ло Бинхэ было выкрикнуть «да» в это лицо и избавиться от гадины, но он сдержался. Он больше не человек, он демон, а в правилах тех использовать себе во благо любую информацию и существ. — Не праведник, — произнес он вслух. — Вы собственными руками его уничтожили во мне, учитель. — Да ну? — хмыкнул Шэнь Цинцю. — Невозможно уничтожить то, чем оделен, звереныш. Я бы не увидел в тебе себя, будь ты таким праведным, каковым себя старательно мнишь. Будь ты праведным, ты бы нашел к собратьям подход, а не распускал о тех грязные слухи, ты не стал бы тискать учениц, а совершенствовал свои навыки в живописи и каллиграфии. Будь ты праведным, ты бы разъяснил собратьям, почему полезен совместный труд и зазорно для светлого заклинателя обращаться со своим младшим как со слугой. В конце концов, будь ты праведным заклинателем, а не наивным глупцом, ты бы не поленился бы сходить в библиотеку за другим совершенствованием, поняв, что выданное тебе не дает результата. — Что ж, вы своего добились. Я больше не наивный глупец и не ведусь на сладкие речи. — Поэтому ты вернувшись подался в Хуаньхуа, которым нет равных в мастерстве обмана. — Да далось вам, куда я вернулся! — в сердцах рявкнул Ло Бинхэ, отбрасывая Синьмо в сторону. — Я отомстил своим обидчикам лично, будучи подле них все время, — пожал плечами Шэнь Цинцю. — То, что делаешь ты, на месть не похоже. Скорее на выражение детской обиды «меня не приняли, так я пойду в чужой двор и буду оттуда показывать язык, чтобы в родном поняли, кого потеряли». — Ах так?! — А разве нет? Ты демон, людские правила над тобой больше не властны, но ты продолжаешь за те цепляться. Мои методы воспитания… — Вы хотели сказать травли? — Травли человека, хотя я бы не назвал это травлей. Ты просто не хотел признавать, что мир жесток и упорно цеплялся за иллюзии. Дай ты Мин Фаню настоящий отпор хоть раз, покажи, что с тобой стоит считаться, ломать тебя бы прекратили. — Я наивно верил в вашу доброту, — произнес Ло Бинхэ. Разумом он понимал, что ему все время с начала беседы морочат голову, но тайное желание быть с учителем, быть нужным учителю, чтобы тот заметил и похвалил, ранее похороненное глубоко в душе, вновь проявилось. Проявилось и настойчиво захватывало ранее оставленные позиции. — А я наивно верил, что рано или поздно ты поумнеешь, — пожал Шэнь Цинцю плечами. — Умнее ты, к огорчению этого мастера, во время ученичества не стал, но сопротивляемость все же повысилась. — О, то есть, вы сейчас утверждаете, что именно из-за того, что вы меня гнобили, я смог выжить в Бездне? — фыркнул Ло Бинхэ. — Не сомневаюсь, что это дало свои плоды. Даже, если как просто цель для отомщения, — произнес Шэнь Цинцю. — Отомщу, не сомневайтесь, — произнес Ло Бинхэ. — Не сомневаюсь, — отозвался Шэнь Цинцю. — Хоть слабо представляю, как у тебя получится это сделать из Хуаньхуа. Пускай черного кобеля не отмыть добела, и ты сможешь разыскать сведенья о моем прошлом, мои нынешние деяния с лихвой оное перекрывают. Ло Бинхэ скривился. К сожалению, вот тут учитель говорил правду, которую было не перекрыть ничем. За полтора года до его возвращения в мир людей Шэнь Цинцю, вспомнив о том, что является праведным лордом, мастером меча Сюя, начал разъезжать по миру и несмотря на следующие с ним слухи помогать людям. Да так помогать, что даже очернение не работало. «Ну и что, что он блядствует, у всех свои слабости бывают, даже у заклинателей». «Зато он недавно от демонической чумы несколько городов спас». «И нашествие умертвий предотвратил». «И быкоголового демона, что повадился детей жрать, уничтожил». «А плату не дерет с нас. Пару серебрушек и улетает». «Пускай он грешил в прошлом, все мы люди и у всех должен быть шанс». Увещевания не помогали, так что Ло Бинхэ и требовалось больше свежей информации, чтобы можно было очернить Шэнь Цинцю за нынешние деяния, раз прошлые ему простили. Но ничего дурного тот не творил, не считая издевательств над самим Бинхэ, но это мало у кого, кроме влюбленных в него девиц, могло вызвать праведное возмущение. — А если я вернусь в орден, то у меня прям сразу появится такая возможность, — вслух съязвил Ло Бинхэ. — Все будет зависеть от уровня мастерства. Кто окажется коварней и сможет подловить противника первым, — отозвался Шэнь Цинцю. — Вы считаете, я поведусь? Добровольно пойду в ловушку? — Мне нет дела до того, поведешься ты или нет. Мстить самому себе я не собирался, равно как и портить репутацию своего пика, оглашая сестре с собратьями, что обучал демона. — Но все равно зовете меня. Зная, что я не забыл обо всех перенесенных мною на пике издевательствах, считаете, что я снова в это влезу? — Месть называют хорошо выдержанным блюдом, — произнес Шэнь Цинцю сложив веер, потом взялся за чайник и налил себе чая. — Тебе было бы лучше, отомсти ты в истоке своей обиды без излишнего фарса. Насчет издевательств…ты уже не человек, стерпеть насмешки от более слабых людишек не должно быть проблемой для твоего самомнения. — Вы так красноречивы, но зачем я вам? — спросил Ло Бинхэ, садясь рядом с Шэнь Цинцю и забирая налитую им чашку. Проснувшийся в сознании Мэнмо требовал не вестись на речи лорда Цинцзин и свалить куда подальше, чтобы нормально все обмозговать, без импульсивности, но Ло Бинхэ уже попался. — Для репутации: я не изгонял тебя с пика и твой переход в Хуаньхуа подобен пощечине. Для изучения: мало кому из заклинателей посчастливилось пообщаться со священными небесными демонами. Для контроля: ты желаешь отомстить мне, а значит именно мне и нужно не допустить, чтобы в процессе ее осуществления был причинен вред остальным. Достаточный список, не так ли? — перечислил Шэнь Цинцю. — Вы так уверены в себе и своем мастерстве? — Ло Бинхэ отпил чая. Невероятно вкусный. Теперь понятно, почему учитель его постоянно пьет. — Я все равно не жилец, не так ли? — криво усмехнулся Шэнь Цинцю в сложенный веер. — Но гнить в тюрьме распятым на цепях такая обыденность, что от нее воротит. Месть должна потрясать, увлекать, открывать новую дверь, а не оставлять выжженое пепелище в душе от осознания упущенных возможностей. А разузнав о противнике все, спланировать идеальную месть будет проще, не находишь? — Вы не пытаетесь сбежать. Не пытаетесь инсценировать свою смерть и спастись, — Ло Бинхэ отпил еще чая. — Что вы задумали, учитель? — Ничего особенного, — ответил Шэнь Цинцю. — У меня много недостатков, но достоинств не меньше, мальчишка. Насчет задуманного: я лишь хочу испытать свою удачу. Что произойдет раньше: ты отомстишь или сам выдашь свою природу окружающим? Мне давно хочется огня. — А может вы просто тянете время, так как знаете, что мне не прот… — начал было говорить Ло Бинхэ, как его щеку опалило болью. Он схватился за лицо и нащупал пальцами глубокий порез. — Это…как это? — не понял Ло Бинхэ. — Организаторы открытого урока попросили меня сыграть «связывание пламенеющего сердца», — спокойно произнес Шэнь Цинцю, — так как в столице участились столкновения между различными социальными слоями, с которыми власть не могла разобраться самостоятельно. Мелодия эта умиротворяет сердце и вместе с этим притупляет реакцию. Действует на все расы и на любой уровень совершенствования, если только совершенствование противника не превышает на две ступени играющего. Ты сильнее меня, звереныш, но увы для тебя, еще не настолько, чтобы мелодия на тебя не подействовала. — Значит, — по спине Ло Бинхэ прокатился холодный пот. — Значит, планируй я тебя убить, ты бы уже был мертв пару часов, — отозвался Шэнь Цинцю. — Я способен делать несколько дел одновременно, так что влегкую мог бы играть и одновременно с этим напитав своей ци все листья и цветы в персиковом саду, превратить тебя с их помощью в чудную игольницу. Но, мое намеренье в отношении тебя не изменилось. — Вы меня не любили, считая, что я хочу занять ваше место и начал совершенствоваться в лучших условиях. А так как я все время старался видеть в каждом лишь лучшее и не пытался себя отстаивать, то лишь раззадоривал вас, — произнес Ло Бинхэ, наливая себе новую порцию чая. На него снизошло какое-то странное состояние осознания. — Верно, — подтвердил Шэнь Цинцю. — Но стремиться показать мальчишке изнанку жизни не значит желать его смерти. Поэтому и около Бездны вы меня не убили, — продолжил озвучивать свои выводы Ло Бинхэ. — Вау, ты умеешь думать, — фыркнул Шэнь Цинцю. — Но простить вас и отпустить я все равно не смогу, — качнул Ло Бинхэ головой. Где-то в сознании что-то одобрительное крякнул Мэнмо. — А меня не нужно прощать. Я не раскаиваюсь в совершенном и не сожалею, — произнес Шэнь Цинцю. — Я предлагаю иной подход к мести. — Если я вернусь, если приму ваше предложение, то где мне жить? В дровяной сарай я не вернусь. Сразу говорю — опустошил Ло Бинхэ очередную чашку чая. В голове он уже просчитывал, какую информацию сможет добыть на Цинцзин и к каким ловушкам стоит подготовиться. Отказываться от предложения вернуться с учителем он не собирался (хотя Мэнмо и орал в сознании, что он болван и так даже его заточенный под горой родитель в свое время не поступал) — Так как мстить ты собираешься мне, то разумно будет, если ты будешь жить рядом со мной, — спокойно отозвался Шэнь Цинцю, этими словами заставив Ло Бинхэ поперхнуться слюной. — В моем доме есть жилая пристройка. Считаю, что она вполне подходит для ночных обдумываний мес…. — Я согласен, — перебил речь учителя Ло Бинхэ. — Чувствую, что есть какой-то подвох, — а его не может не быть, учитывая вашу толстокожесть и изворотливость, — но упустить возможность поучаствовать в интересной игре, особенно, когда ту предлагаете вы, учитель, выше моих сил. — Отлично, — Шэнь Цинцю поднялся с кушетки, на которой сидел все это время, — значит начнем. Собери, как вернувшийся ученик, роль которого будешь играть для окружающих, мой сервиз, ноты и цинь. Нам надо вернуться на постоялый двор и обдумать твою легенду. Ло Бинхэ усмехнулся, но безропотно принялся за дело. Пожалуй, эта партия между двумя толстокожими мерзавцами и правда станет занимательной (как только он разберется, чем именно Шэнь Цинцю его опоил, что он так безропотно согласился) Два года назад Шэнь Цинцю поймал Шан Цинхуа на шпионаже и узнал, что звереныш не сдох в Бездне. Узнал, насколько тот стал силен и какую армию собрал, покоряя демонические племена. А учитывая их похожесть, вполне можно было ожидать, что, закончив покорять демонов, звереныш сможет вернуться в мир людей и обязательно расквитается с ним за пережитые унижения и сброс в Бездну. И Шэнь Цинцю засел за план. Конечно, можно было сбежать или инсценировать свою гибель, но это все равно не защитило бы Цанцюн и Юэ Цинъюаня от мстительной псины. А вот если остаться, подловить мальчишку и предложить сыграть в месть под его контролем, то…. То возможно получится узнать хоть об одной его слабости, — Шан Цинхуа, вынужденный шпионить на три стороны, клялся, что сами небеса благоволят зверенышу и даже отравленный и сильно раненный он все равно выживает и побеждает, — перевести всю злость на себя одного и в последней схватке забрать в ад вместе с собой. Ну и заодно как следует изучить священного небесного демона; это уникальная возможность и он будет дураком, если ее и в этот раз упустит. Чтобы у мальчишки не было вариантов для отказа, пришлось наступить на горло своей гордости и нетерпения к людям и посвятить приличное количество времени наработке положительной репутации, которую даже его сомнительное прошлое не смогло бы перевесить. А в день, назначенный для ловли договориться с городскими властями о специальной мелодии, что могла бы связать мальчишку и приготовить концентрированное зелье убеждения, самому перед этим как следует напившись успокаивающих тело и разум настоев. Скорее всего, звереныша не удастся уничтожить даже после изучения; его отца удалось лишь ослабить и пленить, а по словам лао Гунчжу, его доверенная, Су Сиянь заманила того в медовую ловушку, но Шэнь Цинцю отступать не собирался. Зверь, стараясь ему отомстить будет под контролем и более никому своими действиями не навредит. Особенно Цанцюн и глупому братцу, что, не разбираясь, вполне может начать заступаться за него, не понимая все опасности. А этого Шэнь Цинцю не имел права допустить. У него было много недостатков, но и преданности было не отнять. И ради того, что дорого, он был готов сыграть в месть.