Полёт Хай Лина

      — Вся партия боеприпасов готова к отправке?       — Так точно, товарищ полковник!       — И ещё: Наше гениальное командование и мудрое правительство — похоже, полковник даже не пытался скрыть саркастический тон — пока не желает огласки нашей помощи свободолюбивому гордому афганскому народу в его героической борьбе против русских ревизионистов. Я сегодня столь разговорчив, чтобы ты сам лишнего не сболтнул. Впрочем, будь ты из болтливых — не задержался бы на столь хлебном месте. И я отвечу на вопросы, которые бы ты не задал: дабы не вникать дополнительных участников, ведь, что знают трое — знает и свинья, твоя вахта на производстве пока прекращается и работать там будет паренёк попроще — Лян Вэньцин. Ну, ты этого бывшего хунвэйбина помнишь… А Вам, товарищ лейтенант, задание: доставить подготовленный груз и нашего военного советника Во Гуя, под позывным «мистер Пиквэй». Будете его адъютантом.

***

      Ничем особенным военный советник Во Гуй лейтенанта Хай Лина не впечатлил. Человек уже не молодой, значит, скорее всего, карьера его была не особо стремительной. Свежевыбрит. Разве-что держался по-западному снисходительно. На то и «мистер».       Весь путь до Афганистана из Китая чрез Пакистан и под конец по афганской земле ничем интересным не запомнился. Загрузили с ребятами в фуру капониры с боеприпасами, с военным советником поприветствовались, с ребятами попрощались, сели в кабину… Потом ехали, иногда останавливаясь по техническим и физиологическим надобностям. «Пиквэй» любезно согласился подменять Лина за рулём, когда тот уставал. Никаких историй, ни произошедших, ни рассказанных. Просто «Пиквэй» — фамилия без имени.

***

       У большого белого господина, независимо от его расы, были в отношении местной фауны и её заезжих собратьев свои планы. Что ж, скорее всего, в конечном итоге их не нарушат. Когда с распадом СССР наступит Конец истории, понадобятся враги угрожающие самому Граду на холме, дабы пробудить его. А пока…

***

      Они остановились посреди отмеченного на карте Хай Лина хлопкового поля.       — Можешь оправиться, — распорядился Во Гуй. Больше остановок пред разгрузкой не будет. — Только по правый борт от грузовика. Чтобы твою корму наши джентльмены не видели. — Он указал вдаль на северо-запад, где за пределами хлопковых полей мужская часть аула собралась пред несколькими людьми в военной форме западного образца и деловых костюмах, аки ученики пред пророком-проповедником Аса ибн Марьямом и его апостолами.       — Обещают воинам Аллаха земли на севере — пояснил военный советник.       «На картах напечатанных при председательстве Мао земли Сибири принадлежали нам» — вспомнил военный инженер.       — И чтоб не на рассаду! — Не слишком громко окрикнул военный советник.       «Странная какая-то рассада, — заметил про себя Хай Лин, — совсем не похожа на хлопчатник. Должны быть кусты, а эта — больно травянистая. Цветы, вместо жёлтых — бело-лиловые и совсем иной формы и размера… Да это же мак!»       Бо́льшая часть успела отцвести. Вдоль семенных коробочек были проделаны уже начавшие коричневеть надрезы.       — А ты знаешь, что если на пачку сигарет «Харбин» времён культурной революции смотреть против Солнца и при этом подбросить её определённым образом, — задумчиво рассказывал ставший спиной к подчинённому Во Гуй, — то рядом с именем директора табачной фабрики можно увидеть иероглиф «император»? Ох и задали тогда этому самопровозглашённому (теми, кто увидели этот иероглиф) императору! Зато спрос на «Харбин» был даже среди некурящих.       С этими словами он, не предлагая лейтенанту, благо тот был некурящий, достал из пачки сигарету, стёр её кончиком и гильзой сок с надреза и закурил. Затем он ни сколько развернулся, а скорее выгнулся в сторону едва успевшего застегнуться Лина. Глаза заблестели, как у дракона. Сходства добавляли дым и огонёк от сигареты.       — Что мы с тобою везём?       — Реактивные снаряды для пусковых установок «Type 63», сэр! — Скороговоркой пролепетал лейтенант, с перепугу обратившись к «мистеру Пиквэю» по западному уставу.       Военный советник, кивая, аки сломанный китайский болванчик, — того и гляди, что-нибудь отвалится, — отмахнулся от столь скучного и банального ответа.       — Мы везём оружие и боеприпасы, а в широком смысле — товар военного назначения. НАТОвские капиталисты будут за него платить. Афганские исламские фундаменталисты — принимать и пользоваться им. Советские ревизионисты — от него погибать.       И прежде неспешная речь военного советника стала на столько растянутой, что в виде западного, либо современного вьетнамского письма она была б растянута по буквам с огромными отступами и пробелами. Но поскольку говорил он по-китайски, Хай Лину начали видеться иероглифы распадающиеся на растянутый вширь линии.       — Но всё это оружие — так — чтобы Советы не мешали главному. Чтобы те не приставали со "своим" хло́пком, со своим ликбезом, с индустриализацией и прочей богопротивной мерзостью!… Не перебивай! — Последние 2 слова, казалось, уложились и смялись-спрессовались в один иероглиф, даже не прочитанный вскорь, а резко выстреленный.       Хай Лин был словно в ступоре.       — Да, да, для свободолюбивого гордого афганского народа это — мерзость! А это — что? — Размахивая правой рукой с сигаретой, от которой периодически затягивался, левой он махнул по побегам.       —…       — Молчать! — Резко гавкнул Во Гуй и опять затянул пришёптывая: — Это тоже товар военного назначения. Только платить за него в конечном итоге будут советские граждане. И они же станут его употреблять.… И они же будут от него подыхать.