Я буду любить тебя со связанными руками

Пит не знает, сколько времени прошло между открытием дверей. Он плывет в темноте, его глаза закрыты, руки связаны в запястьях, а ноги прикованы наручниками к перекладине кровати, и он уже давно не чувствует дискомфорта от того, что эти наручники трутся о его кожу в течение длительного времени. Их вес стал успокаивающим, как осязаемый символ собственности Вегаса. Его голова опустошена в блаженстве, если не считать ощущений, которые дарит его тело: кожа вокруг лодыжек, веревка на запястьях, теплая сперма, стекающая по животу при каждом его движении и холодный пластик фаллоимитатора. Во что бы то ни стало, где–то в глубине своего мозга - той части, к которой у него сейчас нет доступа, - он знает, что его это удовлетворяет. Он, пожалуй, сейчас так заполнен, как никогда раньше, за исключением того единственного раза, когда Вегас решил растянуть его на весь кулак, вынудив Пита почувствовать, что его вот-вот разорвет, и его задница больше никогда не сомкнется. Тем не менее, под его кожей горит пламя, зуд, потребность быть настолько наполненным Вегасом, что он уже трещит по швам. Он настолько переполнен, что сперма вытекает через игрушку, которая должна все сдержать. Дверь открывается, и мысли Пита с убийственной точностью сосредотачиваются на стуке каблуков кожаных ботинок Вегаса по панелям пола. Он чувствует, как его член, лежащий все это время в полутвердом состоянии на бедре, твердеет еще больше, и он начинает извиваться. Ограничители внезапно становятся не столько знаком собственности Вегаса - маркой, которую он с гордостью носит, - сколько барьером, мешающим ему добраться до Вегаса и насадиться на его член, заставляя того кончать глубоко в него, еще больше пачкая его внутренности. Он смутно осознает, что скулит, когда отталкивается от матраса головой вперед, пытаясь дотянуться до Вегаса своими связанными руками, даже если повязка на глазах не позволяет понять, в правильном ли направлении он тянется. С кровати доносится хриплый смех, потом шорох одежды, и Пит думает, что у него текут слюни, а шелковая повязка на глазах неприятно мокрая от его собственных слез. - О, бедная маленькая шлюшка, так отчаянно нуждающаяся в члене, не так ли? Посмотри, какой ты грязный, - говорит Вегас, и Пит чувствует, как пробка в нем смещается, а затем Вегас вытаскивает ее, и Пит не может сдержать стон, который в середине переходит в рыдания. - Н-нет, вытечет... - Пит и не знал, что в нем все еще есть слова, но они больше похожи на череду звуков на его губах, чем на связную речь. А потом все выходит, и Пит сразу же чувствует, как часть спермы вытекает на кровать, и он скулит, пытаясь надавить на веревку вокруг запястья, засунуть пальцы внутрь, чтобы не вытекло больше, но Вегас хмыкает так, что Пит краснеет с головы до ног, так снисходительно. - О, бедный малыш. Посмотри на себя... Повсюду капает. Ты такой мокрый, прямо как девчонка... Разве ты не хорошая девочка для меня? - резкое поглаживание по ягодице, и Пит инстинктивно хочет последовать за ним, но потом оно исчезает, и он снова скулит, пытаясь прижаться ближе к Вегасу, последовать за удаляющейся рукой, но вместо нее на его заднице оказывается головка члена Вегаса, прижимающаяся к его дырочке, медленно покрывающаяся спермой Вегаса, которая неуклонно вытекает из Пита. А потом Вегас вдавливается в него. Разум Пита - это белый шум, там только членчленчлен, и его рот открыт, и из него доносятся звуки, но он даже не может их должным образом определить, единственное, на чем его мозг способен сосредоточиться, это на том, как член Вегаса врезается прямо в его простату при каждом толчке, и насколько он горяч на ощупь, и как он чувствует Вегаса в своем животе, где сперма проталкивается дальше в него с каждым толчком, о чем Пит даже не подозревал, что такое возможно. - Черт, питомец, ты чувствуешь это? - и тут рука надавливает на его живот, и хотя Пит едва осознает это, ему приятно, и он протяжно и громко стонет, - О, детка, ты обволакиваешь меня… Такой мокрый для меня. Слова пробиваются сквозь белый шум в голове Пита, и ему кажется, что он бормочет, что из его рта вырывается бесконечная череда бессвязных звуков. Ему все равно, ему все равно, лишь бы Вегас трахал его и называл его всеми теми именами, которые поджигают его мозг и тело. Ему не требуется много времени, чтобы кончить, он наполовину возбужден с тех пор, как Вегас открыл дверь, но это похоже на удар электрического тока, проходящий по его телу, и он смутно ощущает, как его сперма попадает ему на живот и грудь, что более важно, Вегас не прекращает трахать его, и пальцы на ногах Пита скручиваются, ток в нем становится сильнее, пока не переходит черту и не становится болью, и Пит не может сдержать рыданий. Он хочет впиться пальцами в спину Вегаса, но его руки связаны, поэтому лучшее, что он может сделать, это извиваться и чувствовать изысканную смесь боли и удовольствия, которую Вегас любит дарить ему, а он любит принимать. Пит не замечает времени, только боль и удовольствие, и Вегас, и хлюпанье спермы в нем, но затем он чувствует, как бедра Вегаса замирают, а затем затихают, изливаясь, добавляя беспорядка, который, без сомнения, уже есть в Пите, и, возможно, это фантомное ощущение, учитывая, насколько Пит уже набит спермой, но он почти чувствует ее тепло, разливающееся по нему, и он издает довольный гул, когда Вегас прижимается лбом к груди Пита, и его дыхание щекочет кожу, которая уже кажется сырой. А потом. Вегас просто выходит и снова вставляет в него пробку, которую он отложил в сторону, обратно в Пита, и тот задыхается, уже снова возбужденный, от того, что его трахнули, излились в него и теперь снова заткнули, но Вегас со всей своей жестокостью просто встает, слезает с Пита, с кровати и начинает одеваться, судя по его шагам и шороху одежды. Пит хнычет, что заставляет Вегаса остановиться, и Пит чувствует на себе тяжесть его взгляда, но он уже не такой, как раньше, не прожигает его горячим клеймом, а скорее пробирает до костей, оставляя мурашки по коже. - О, детка, ты знаешь правила, - говорит Вегас, и Пит соглашается. Пит знает, что стоит ему только сказать слово, и Вегас набросится на него, освободит, заставит кончить, приготовит ему ванну и натрет мазью запястья. Но Пит… Пит не хочет, чтобы это заканчивалось. И его логическое мышление, должно быть, где-то высоко наверху, потому что он не уверен, как это возможно, что он по своей воле просто откладывает возможность кончить и быть обнятым, но он плывет, чувствуя себя почти пьяным, даже несмотря на настоятельную необходимость кончить, но даже это уходит на задний план, когда Вегас смотрит на него, потому что Вегас сейчас - солнце вселенной Пита. Все остальное, включая тело Пита, просто работает вокруг него. Пит не возражает. Вегас ждет несколько мгновений, но когда становится ясно, что Пит не собирается отступать, он просто подходит, чтобы сжать лицо Пита в одной руке и запечатлеть поцелуй на его губах, а затем так же быстро, как и подошел, уходит.

***

Как только Вегас уходит, после того, как член Пита становится мягким, или, по крайней мере, достаточно мягким, чтобы не быть постоянной мыслью на переднем плане его сознания, он снова дрейфует. Если бы вы спросили его позже, Пит не смог бы сказать, где был его мозг в те периоды, когда он просто дрейфовал. Единственное, что он осознает, это запах Вегаса, пропитывающий смятую постель, сперму Вегаса, которую он чувствует при каждом движении и которая согревает его изнутри, и то, что он хороший для Вегаса. А потом дверь снова открывается, и мозг Пита даже толком не успевает сообразить, что к чему, потому что затем, как вспышка молнии, Вегас оказывается на кровати рядом с ним, и Пит слышит, как расстегивается молния, что, боже, означает, что Вегас не потрудился раздеться, а затем он вставляет в Пита свой член. В этом нет никакой нежности, рот Пита пуст, и в следующую секунду головка члена Вегаса оказывается в его горле, глаза слезятся под повязкой, рвотный рефлекс яростно срабатывает, и единственное, что останавливает его тело от судорог и скручивания - это вес Вегаса на его груди, вдавливающий его в кровать. Вегас не отстраняется, и слезы текут по щекам Пита сквозь кружевную повязку на глазах. Только тогда Вегас вынимает член и тут же толкает его обратно, не давая Питу ни секунды передышки, заставляя его принимать член так, словно это единственная цель жизни Пита, словно он всего лишь игрушка для Вегаса. Сама мысль об этом заставляет Пита ерзать, его тело снова бьется в электрическом напряжении, изо рта течет слюна, делая его еще более грязным. Ему это нравится. Пит стонет от каждого толчка бедер Вегаса. Этот каждый толчок просто издевается над его горлом, заставляет его задыхаться и брызгать слюной, пока он не чувствует, как она стекает по его щеке к линии роста волос. Это должно вызывать у него отвращение. Но это не так. - Блядь, такая хорошая игрушка, так хорошо обучена, вот так берет меня в глотку, - хриплый голос Вегаса над Питом, и от этого тепло скручивается в животе и распространяется по всему телу, - Такой небрежный рот, взял бы кого угодно, как хорошая шлюха. Жар, который раньше распространялся медленно и липко, как патока, теперь буквально взрывается, и Питу кажется, что он стонет вокруг члена Вегаса, его пальцы поджимаются, и ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что он кончил. Это только подстегивает Вегаса, он сильнее двигает бедрами, дольше задерживаясь в горле Пита. Он толкается раз, два, три раза, а затем при следующем толчке, когда горло Пита сжимается от вторжения, его бедра замирают, и Пит получает теплую сперму прямо в горло. Даже после того, как Вегас кончил и обмяк, он еще немного остается во рту Пита, и Пит смутно думает, не пытается ли Вегас тоже перевести дух. Но потом он все-таки отстраняется и по какой-то милости решает снять повязку с глаз. Требуется несколько секунд моргания, чтобы глаза Пита привыкли к свету, к тому, чтобы к нему вернулось зрение, и когда оно становится больше, чем просто размытые формы и цвета, он видит Вегаса, наклонившегося к нему, его лицо смягчается. И о, он выглядит так хорошо, и на короткую секунду Пит задумывается, это не из-за того ли, что он уже несколько часов не имел возможности увидеть Вегаса, не мог видеть лицо Вегаса, пока он кончает. И как же прекрасны черты лица Вегаса. Но все же нет, потому что Вегас определенно нарочно выглядит особенно красивым, и даже Пит в своем затуманенном состоянии чувствует себя немного растерянным. Он думал, что у Вегаса сегодня нет никаких встреч на улице. Они специально запланировали это на тот день, когда Вегасу не придется покидать их дом, в конце концов. Замешательство Пита, должно быть, очевидно, потому что Вегас мурлычет и гладит его по лицу, вытирая слезы и слюни большим пальцем. - Милый, детка, ты со мной? Пит моргает, открывает рот, закрывает его, просто кивает головой. - Слова, детка, - голос Вегаса лишь немного жесткий, но этого достаточно, чтобы все инстинкты Пита устремились к подчинению. - Да, - его голос хриплый, и Пит немного удивлен, что он вообще может говорить. - Такой хороший мальчик для меня, спасибо, - Вегас гладит его по волосам, и если бы Пит был котом, он уверен, что сейчас бы мурлыкал. - Детка, прости, кое-что случилось. Я... блядь. Я ненавижу это, я должен уйти, - и нет. Нет, Питу это не нравится. Его тело вдруг становится слишком тяжелым, и тепло в нем сменяется холодом, как будто его окунули в ледяную воду. Пит наполовину осознает, что он скулит и пытается пошевелить связанными руками, чтобы схватить Вегаса, чьи пальцы ловко двигаются, а затем веревка спадает, и руки Пита освобождаются, чтобы схватиться за нетронутый пиджак Вегаса и попытаться притянуть его ближе со всей силой, которую он может собрать, что, конечно, немного, но все же, заставляет Вегаса упасть на него, и если бы Вегас не думал уходить, Пит, возможно, чувствовал бы себя неловко из-за того, что испортил пиджак Вегаса и рубашку под ним спермой и потом, покрывающими его собственное тело. - Останься, - его голос по большей части состоит из воздуха, и на секунду он задумывается, услышал ли его Вегас, но потом рука Вегаса касается его щеки, и Пит удивляется, как он мог сомневаться. Вегас всегда слышит его, даже когда Пит не может вымолвить и слова. - Я должен идти. Это… - на лице Вегаса отражается гримаса, отчего на его лбу появляются морщины, и Питу хочется прижать к ним руку, чтобы разгладить их, - Это семейное дело. И Пит понимает, что Вегас имеет в виду, и пытается отозвать свой мозг оттуда, где он плавает, пытается полностью вернуться в свое тело. - В таком случае, я должен пойти с тобой. Руки Вегаса внезапно оказываются кандалами на запястьях Пита, и тот пытается освободиться, но хватка сильна. - Детка, любовь моя, ты не в том состоянии, чтобы куда-то идти. Кроме того, - он перекладывает оба запястья Пита в одну руку и прижимает свою теперь свободную руку к животу Пита, и теперь, когда к тому вернулось зрение, он видит, что живот выпуклый от всей спермы, залитой в него. - Мы бы не хотели, чтобы день прошел зря, не так ли. Тепло снова распространяется по телу Пита, словно ему прямо в кровь впрыснули жидкий огонь. Он ерзает, сжимается вокруг пробки, но не находит удовлетворения, особенно когда Вегас так близко и касается его, прижимается к нему. - Трахни меня. Хочу, чтобы твой член был во мне, - Пит уже снова бормочет невнятно и хочет проклясть и себя и Вегаса, их обоих, но член Вегаса внезапно снова оказывается в центре его внимания, особенно учитывая, что он все еще свисает спереди из брюк мужчины, хоть он и мягкий. Вегас мурлычет, и его рука движется от живота Пита, вниз, вниз, скользя мимо его члена и промежности, пока его пальцы не прижимаются к концу пробки, к растянутому вокруг нее ободку Пита, заставляя того ахнуть. - Ох, детка, но разве ты забыл? Ты держишь мой член в себе, - пальцы Вегаса слегка дергают за пробку, и, о, Пит забыл. Пит забыл, что причина, по которой пробка казалась такой подходящей, заключается в том, что Вегас специально выбрал фаллоимитатор, сделанный по форме его собственного члена, чтобы тот служил для Пита затычкой. Пит был в сомнениях, когда Вегас сделал игрушку, повторяющую его форму вплоть до каждой вены и бугорка, но сейчас он благодарен. Он сжимает игрушку, чтобы помешать Вегасу вытащить ее, но, похоже, это не входило в намерения мужчины, потому что он отпускает пластик, и Пит чувствует, как его дырочка всасывает игрушку обратно, и краснеет от жадности собственного тела. Но даже эта игрушка сейчас не удовлетворяет. - Пожалуйста, я хочу... хочу твой член, - его голос невнятен, и он обнаруживает, что цепляется за Вегаса, и на мгновение задумывается о том, как легко тому заставить его снова потерять контроль, даже когда он только что взял себя в руки. И, должно быть, что-то в его голосе настораживает Вегаса, потому что он отстраняется и смотрит Питу в лицо так, что тот аж расцветает, как подсолнух под лучами летнего солнца, и сразу же ерзает от откровенности этого взгляда. И он явно приходит к какому-то решению, потому что его рука снова обнимает Пита за талию, притягивая его ближе, ладонь ложится на щеку Пита. - Слушай внимательно, детка, это твой выбор, - и голос Вегаса - чистая концентрированная сила. У Пита нет выбора, кроме как слушать, - Ты можешь пойти со мной, но ты не будешь говорить, ты будешь там как мой питомец, моя игрушка, а игрушки не говорят и не думают, ты знаешь, что делают игрушки, малыш? У Пита пересохло во рту, и ему хочется выть, но он знает, что Вегас ждет ответа. Он отрицательно качает головой, хотя его мозг, парящий где-то на облаке, мог бы, наверное, придумать несколько достойных предложений. Впрочем, он не подчиняется своему мозгу, не в данный момент, он редко бывает с Вегасом, особенно сейчас. Вегас ухмыляется, и от сочетания мягкой ласки на лице Пита и дикой ухмылки Вегаса, мужчину бросает в дрожь. - Игрушки просто сидят тихо и спокойно, идеальные маленькие членососки для своих владельцев, - дыхание Вегаса проникает в ухо Пита, и тот не может сдержать стон, сжимая игрушку. Он может быть хорошей игрушкой для Вегаса, он знает, что может. Он был хорошей игрушкой весь день, и мысль о том, что реальные люди увидят, насколько он хорош для Вегаса, заставляет его покраснеть до самой груди. Но затем, что ужасно, Вегас отстраняется, но он все еще ласкает лицо Пита, выражение его собственного лица мягкое, как и голос, когда он говорит. - Или я могу позаботиться о тебе, приготовить тебе хорошую ванну, приготовить тебе что-нибудь поесть, прежде чем я уйду. Ты можешь хорошенько вздремнуть, а я вернусь к тому времени, как ты проснешься. И это предложение - то, что Пит логически понимает, оно звучит замечательно, но его разум все еще цепляется за мысль о том, что на него будут смотреть, увидят, насколько он хорош для Вегаса, насколько идеальным он может быть для Вегаса и только для Вегаса. И если тот, с кем назначена встреча, выйдет за рамки дозволенного, что ж, Вегас имеет право пристрелить его, потому что Пит принадлежит Вегасу всем своим существом. Другие могут смотреть, но это только при знании того, что он - сердце, душа и тело Вегаса. - Что из этого ты выбираешь, малыш? Слова Вегаса пробуждают Пита, резко вырывая его из раздумий, но Пит уже знает, каким будет его выбор, и, глядя в глаза Вегаса, он чувствует, что Вегас тоже знает. Голос Пита еще слабее, когда он говорит, слова даются ему с трудом, пока он держится за пиджак Вегаса. - Я пойду с тобой. Буду хорошей игрушкой, - ответная ухмылка Вегаса подобна сверхновой звезде по своей яркости. - Хороший мальчик, - подтверждает Вегас, а затем подхватывает Пита, как будто тот ничего не весит, и несет его в ванную.

***

Подготовка - это непростая задача, поскольку Пит не хочет, чтобы его подготавливали, но Вегас справляется с этим, смывая пот и сперму, прилипшие к коже Пита, моет его волосы и вытирает его насухо. И Пит ведет себя хорошо. Он скулит только тогда, когда Вегас вытаскивает фаллоимитатор, заставляя Пита хныкать и сжиматься вокруг него, пытаясь остановить вытекающую сперму, но прежде чем это удается, Пит видит вспышку изумрудно-зеленого цвета, а затем Вегас снова вставляет ему затычку. Эта пробка короче, что заставляет Пита надуться, но она такая же широкая, эффективно удерживает сперму в нем. А затем Вегас одевает его, все время наблюдая за реакцией Пита, когда он надевает на него темно-зеленое платье-слип и пару висячих сережек. Пит просто наслаждается ощущением мягкого и прохладного шелка на своем теле и почти дискомфортом в удивительно хорошем смысле этого слова. Но настоящим украшением является ошейник, который Вегас надевает ему на горло. Темно-зеленый, как и весь остальной образ Пита, в тон темно-зеленой рубашке, которую Вегас надел после того, как его предыдущий наряд был испачкан спермой Пита, сидит плотно, Вегас намеренно застегнул ее слишком туго, и все здравомыслие, которое Питу удалось собрать, пока Вегас приводил его в порядок, улетучивается, стоит ошейнику оказаться на месте, ограничивая дыхание Пита в самый раз, как это сделала бы рука Вегаса, если бы он просто слегка сжал его горло. А затем Пита ведут к машине, рука Вегаса не покидает его талию, а сам Вегас не отходит от него ни на шаг. В машине Пит придвигается к Вегасу, несмотря на неуверенные взгляды водителя в зеркало заднего вида. Когда они наконец добираются до места, где проходит встреча, Пит узнает в нем казино, принадлежащее младшей семье, и отсутствующая часть его сознания понимает, что он бывал тут раньше. Но его ведут прямо на верхний этаж, в комнату с затемненными окнами, выходящими на казино внизу. Вегас поднимает руку, и возникает некоторая суматоха, но Вегас просто растягивается на диване, как будто он здесь хозяин, и притягивает Пита к себе на колени, обнимая его за талию. - Все еще хочешь быть хорошей игрушкой для меня, детка? Шепот на ухо и поглаживание Вегасом его талии сквозь тонкий шелк заставляют Пита дрожать, и ему даже не нужно думать, он кивает головой, прежде чем мысли фиксируются в его затуманенном мозгу. - Слова, Пит, - голос Вегаса звучит жестче, и Пит вздрагивает, потому что он никогда не был Питом для Вегаса, не во время их игр. Это немного опускает его на землю, достаточно, чтобы повернуть лицо и посмотреть на Вегаса. - Да, Вегас. Мужчина удовлетворенно кивает, и Пит задается вопросом, было ли обращение к нему по имени предназначено для того, чтобы унизить его, заставить дать явное, осознанное согласие. Но это тоже улетучивается, когда Вегас дергает за цепочку, свисающую с его ошейника. А потом раздается звук расстегиваемой молнии, и платье Пита задирается, и Пит не может не покраснеть и не ерзать, отчасти от возбуждения, отчасти от смущения, но даже это перестает существовать, когда Вегас снова дергает за цепочку. На этот раз сильнее. И он держит, заставляя ошейник еще сильнее сжиматься вокруг горла Пита, заставляя того отказаться от всех рациональных мыслей, его мозг чувствует, что он снова медленно погружается в вязкость меда. Затем быстрым движением из него вытаскивают пробку и заменяют членом, прежде чем Пит успевает запротестовать, и он, наконец, успокаивается. Он снова дрейфует, единственное, что у него в голове, - это член Вегаса, рука Вегаса на его талии и на цепочке ошейника, время от времени дергающая его. Просто Вегас, Вегас, Вегас. Он не замечает течения времени или лиц персонала, проходящего через комнату, приносящего Вегасу его напиток, который он потягивает в довольной тишине. Пит даже не замечает, когда входит тот, с кем назначена встреча, но он чувствует на себе взгляд, и от этого ему хочется ерзать, сиять от гордости за то, какой он хороший, но это не то, что делают игрушки, поэтому он сидит неподвижно и просто смотрит вперед, его глаза не видят несмотря на отсутствие повязки, ничто не пробивалось сквозь дымку Вегаса. Пока… Слышен отдаленный шум, шаги и голоса, и Пит даже не заметил бы этого, но есть что-то далеко за туманом, в дальнем уголке его мозга, что заставляет его дернуться, и, возможно, это просто Вегас напрягается позади него, но то, что заставляет его нервничать, говорит ему, что что-то не так. А затем голос становится ближе, и его обладатель входит в комнату, и так же неподвижно, как и Пит, он замирает, его мозг переходит сразу от дымки удовольствия к панике оленя в свете фар. Потому что вошедший в комнату человек - не кто иной, как Кинн Терапаньякун во всей своей устрашающей мощи. Пит наблюдает за ним, и это единственная причина, по которой он может точно сказать, когда Кинн замечает его, потому что мужчина почти теряет свое тщательно продуманное самообладание, чтобы взглянуть на него и Вегаса, заставляя Пита съежиться и хотеть приклеить осколки своей маски обратно на лицо, чтобы спрятаться. Как бы Вегас ни интерпретировал реакцию Пита, ему это не нравится. Хватка на талии Пита усиливается, и Вегас тянет за цепочку ошейника сильнее, чем раньше, до такой степени, что Пит вынужден отвести взгляд от Кинна, наклонив голову вниз, чтобы проследить за натяжением цепи, и в словах «с глаз долой, из сердца вон» должна быть доля правды, потому что это эффективно погружает разум Пита в теплый туман, в котором его мозг все еще плавает, несмотря на быстрое преодоление паники, но он все еще ощущает грохот груди Вегаса позади него, пока тот говорит. - Кузен. Чему мы обязаны… таким удовольствием, - голос Вегаса ледяной, и Пит чувствует, как по его рукам пробегают мурашки. Кинн не говорит и не двигается. Пит по-прежнему не смотрит на него, но это очевидно по отсутствию звука шагов, по покрытому ковром полу. - Мне казалось, я ясно дал понять, что это важная встреча, Вегас, - голос Кинна холоден, и у Пита внезапно пробегают мурашки по коже от ощущения, словно его кожа слишком мала для него, натянута слишком туго. Вегас теснее прижимает его к своей груди, и это приносит Питу хотя бы немного комфорта, но в его голове идет беспорядочная война между его прошлыми обязанностями, тем, каким его всегда видел Кинн, и смутным удовольствием, которое и есть весь Вегас, - Ты не можешь остановиться ради одной этой встречи? Слова прозвучали как пощечина, Пит никогда не отступал от резких слов, но с такой головой он просто свернулся калачиком, выгнув спину в форме буквы "С" на груди Вегаса. Его кожа словно лед, а руки Вегаса, прикасающиеся к ней, как единственный оставшийся лучик тепла. Пит цепляется за это. - Я не думаю, что тебе подобает говорить такие вещи, кузен. Мы знаем, как сохранять профессионализм при любых обстоятельствах. А ты? - рука Вегаса сжимается на бедре Пита - знак собственности и заявление в одном флаконе. В комнате воцаряется тишина, но напряжение ощутимо, затем чудесным образом Кинн двигается, и Пит видит его ноги, когда он занимает свое место. Вегас испускает едва заметный медленный выдох, который Пит чувствует на своей спине, и он понимает, каким стрессом, должно быть, было это столкновение лицом к лицу, для Вегаса, которого научили никогда не выступать против главной семьи. Он и сам чувствует себя выжатым, но даже с этим странным ощущением своей неуместности, есть одна вещь, которая правдиво звучит в его затуманенном сознании. Это то, что сейчас, как никогда, нужно Вегасу. Нужно, чтобы он был хорошей игрушкой, поэтому Пит отступает назад и сосредотачивается на руках на своих бедрах и члене Вегаса в себе, И даже если он стал мягким, Пит снова отдается туману в своем сознании и плывет.

***

Пит едва осознает происходящее на протяжении всей встречи, его разум блуждает, фокусируясь только на тех моментах, когда Вегас меняет свою хватку на нем, перекладывает его к себе на колени, на свой член. Где-то в глубине души Пит знает, что Вегас снова расслабился, потому что он снова тверд в нем, и только это делает туман похоти намного интенсивнее, намного плотнее, заставляя его сжиматься, заставляя его самого становиться твердым и капать на его собственный живот под платьем. Время от времени руки Вегаса скользят по его плечу, шее, по передней части тонкого платья, заставляя Пита потягиваться и подрагивать, гоняясь за прикосновениями, забывая обо всех и вся. Если бы кто-нибудь позже спросил его, о чем была эта встреча, он бы не смог ответить. Он даже не знает, в какой момент ушла другая сторона и о чем они договорились, он просто знает, что в какой-то момент Вегас обнимает его за талию обеими руками и осыпает шею Пита поцелуями. - Детка, ты со мной? - его голос хриплый, и Питу кажется, что он выныривает из-под тяжелого одеяла, как будто он просыпается там, где он был в полусне. Может быть, он действительно спал, он не может сказать наверняка, но теперь Вегас разговаривает с ним, и поэтому он проснулся. Он моргает, и часть тумана рассеивается, и он видит, что, кроме персонала, в комнате теперь никого нет. Он не знает, когда это произошло. Он поворачивает голову, смотрит на Вегаса через плечо, но не получает ответа, в глазах Вегаса только огонь, словно он горит так близко под кожей, что его невозможно полностью сдержать. Пит чувствует тлеющие угли, чувствует, как искры попадают на его собственную кожу и тоже поджигают его. Он не может отвести взгляд от Вегаса, да и не хочет. - Посмотри на себя, такой великолепный. Ты был так хорош для меня, лучшая игрушка, - голос Вегаса не более чем хриплый шепот, но он все равно заставляет Пита стонать, сжимаясь вокруг члена Вегаса, - Тогда пойдем домой, я приготовлю тебе ванну, а потом мы сможем вздремнуть, ты так хорошо справился. И дело в том, что Пит был в смятении. Почувствовал себя не в своей тарелке. Но мысль о том, что Вегас приготовит ему ванну и уложит в постель, не трахнув его как следует после того, как Пит был так хорош, не устраивает его, заставляет его лицо исказиться в гримасе недовольства. И Вегас знает, потому что Вегас всегда видит Пита, Вегас знает Пита как свои пять пальцев. Поэтому руки на бедрах Пита напрягаются, и одна из них поднимается вверх и ложится на горло Пита поверх ошейника, и хищная ухмылка расползается по лицу Вегаса. - Оо. Или мой хороший мальчик предпочел бы, чтобы я сначала его трахнул, а? - шепчет Вегас на ухо Питу, и это заставляет того хныкать, потому что да, да, он хочет. Но как только он собирается согласиться, Вегас продолжает говорить, - Уложить тебя на столе, красиво разложить и трахнуть, как хорошую маленькую шлюшку, которой ты являешься для меня? Пит стонет. Его голова покачивается вверх-вниз, и он не думает об этом, а его слова сводятся к «да», «пожалуйста» и «Вегас». Всегда Вегас. Член Вегаса пульсирует внутри него, и Пит слышит резкое рычание, а затем топот ног и хлопанье дверей, но единственное, что его волнует, это движение бедер, перекатывание их вперед, пытаясь найти силу в ногах, чтобы немного приподняться и опуститься обратно. А потом он ненадолго оказывается в объятиях Вегаса. Мужчина вытаскивает из него член, что заставляет Пита застонать и извиваться, его руки вцепляются в спину Вегаса, пока он не упирается в стол, стеклянная поверхность холодно прижимается к его голой спине, и член Вегаса снова входит в него, и Пит откидывает голову назад со стоном, потому что вот оно. Это то, чего он хотел уже несколько часов, еще до того, как они вышли из дома, и Вегас трахал его горло так хорошо и кормил Пита своей спермой. Но сейчас у Пита нет времени размышлять об этом, потому что как только Вегас входит в него, он не останавливается. Запястья Пита прижаты к столу над его головой, а ноги подняты на плечи Вегаса. Пит понятия не имеет, как это происходит, но он внезапно осознает какофонию стонов и то, что они исходят от него. И самое интересное, что Вегас не может перестать говорить - постоянный поток похвал и унижений. - Блядь, ты был так великолепен, питомец, ты даже не представляешь, все, чего я хотел, это уехать домой и трахать тебя всю ночь, как ты того заслуживаешь. И, - Боже, как мне удалось заполучить в свои руки такую неряшливую шлюху, как будто ты создан для того, чтобы тебя трахали, как будто это единственное, на что ты годишься. И, - Великолепный мальчик, видел бы ты себя. На тебе повсюду мои знаки, блядь, и, каждый мог бы посмотреть на тебя и просто знать, что ты мой. Пит долго не выдерживает, он не кончал с тех пор, как Вегас в последний раз трахал его в доме, с повязкой на глазах, затуманенный похотью мозг держит его на полпути к оргазму большую часть времени с тех пор, как Вегас трахал его в рот. Электричество слов Вегаса смешивается с огнем, уже разгоревшимся в нем, и Пит чувствует, как он трещит по швам, готовый взорваться. Ему кажется, что он, возможно, кричит, возникает отдаленное ощущение тупой боли от того, что он откидывает голову назад, к стеклу стола, и тепло его спермы на коже заставляет платье прилипать к нему. Он все еще катается на волнах этого, его зрение расплывается по краям, когда он чувствует, как Вегас кончает, и он почти забыл, что он уже наполнен его спермой, и на мгновение он думает, что больше никак не может вместить в себя, чтобы не лопнуть, и мысль о том, что он может взорваться будоражит. Он уже настолько наполнен Вегасом, что последние волны его оргазма становятся намного интенсивнее, заставляя его пальцы на ногах поджиматься, а его крики превращаются в сдавленные рыдания. После этого он задыхается, чувствуя, что в комнате недостаточно воздуха, чтобы насытить его горящие легкие. Вегас тоже, волосы в беспорядке, грудь вздымается, когда он отпускает запястья Пита и нежно целует его в губы, а затем по всему лицу. Он выходит и вставляет пробку обратно в Пита, и тот снова скулит. Вегас просто подхватывает его на руки и шепчет ему в волосы слова, которые мозг Пита в данный момент не может по-настоящему осознать, но, тем не менее, тон голоса Вегаса успокаивает его. - Пит, любовь моя, можешь выслушать меня хотя бы минуту? Я обещаю, что мы поедем домой, - может быть, это снова использование имени Пита, а может быть, что-то еще, но каким-то образом слова Вегаса пробиваются сквозь дымку в голове Пита, и он поднимает глаза, пытаясь сосредоточиться на Вегасе, несмотря на то, какими тяжелыми вдруг показались его веки, - Отлично, спасибо, малыш. Ничего, если я отнесу тебя или ты хочешь попробовать идти сам? Мозгу Пита требуется немного больше времени, чем его сознательное «я» вычислит слова, и еще больше времени, чтобы заставить свое тело двигаться. Он немного шатается на ногах, когда встает, и чувствует, как к горлу подступает стон, когда пробка в нем сдвигается, но, опираясь на Вегаса, ему удается выйти из комнаты и спуститься, вниз, вниз по лестнице, которая внезапно кажется бесконечной с пробкой в нем и спермой, неприятно засохшей на его животе и платье, делая ткань жесткой и натирающей. Все еще с Вегасом, который помогает ему держаться на ногах и свирепо смотрит на любого, кто осмеливается взглянуть на него, они добираются до машины, и Пит, снова прижатый к Вегасу, может дышать.

***

Позже, когда они лежат в ванне, и его мозг вернулся после того, как Вегас вымыл его и вычистил из него сперму, под мелодию его нежных слов, они разговаривают. - Я не думал, что Кхун Кинн будет там, я не... я не... - с трудом удается связать слова воедино, мысли Пита в беспорядке. Вегас мурлычет позади него, поглаживая его талию так, что напряжение, о котором Пит даже не подозревал, выходит из него, заставляя его еще больше погружаться в Вегаса. - Он подошел ко мне после этого, спросил, все ли с тобой в порядке, понимаешь? Я думаю, его немного напугало то, как низко ты опустился, - говорит Вегас, голос спокойный, как будто он не сказал ничего такого, что заставило Пита почувствовать, что его мир перевернулся с ног на голову, - Я тоже не знал, что он там будет. Я бы не стал предлагать это, если бы знал. Пит кивает. Он не сомневается в словах Вегаса, потому что у Вегаса нет причин лгать ему. - Если быть до конца честным, я хотел отвезти тебя прямо домой, как только он оказался там, но потом... - Вегас прервался, явно обдумывая свои следующие слова, - Ты не сказал стоп-слово. Пит откинул голову на плечо Вегаса и уставился в потолок, размышляя. Вегас был прав, он мог использовать стоп-слово в любое время, и Вегас вытащил бы его оттуда, даже если бы от этого зависела его сделка, какой бы она ни была. И все же он этого не сделал. - Не думаю, что я хотел... Я был счастлив, что Кхун Кинн был там и видел меня таким, и я не хотел останавливаться, - мысли Пита не совсем понятны даже ему самому, и все же, - Однако, ты хорошо с этим справился. Спасибо тебе, малыш, - Пит поворачивает голову лицом к Вегасу, и этого приглашения достаточно, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах. И как бы Пит ни любил грубую сторону Вегаса, Вегас, который опускает его и поднимает обратно, который заставляет его чувствовать так, как Пит никогда раньше не чувствовал. Вегас, который видит всю его тьму, принимает ее и отплачивает добром за добро, он обожает этого Вегаса. Вегас, который впивается в губы Пита нежными поцелуями с привкусом зубной пасты, который служит ему надежной опорой, когда Пит падает. Вегас, который вытирает его дочиста и обнимает его в постели, когда они засыпают. Вегас, который всегда хочет только добра Питу и который дорожит Питом так же, как Пит дорожит им, даже когда ни один из них не помнит, как дорожить самим собой. И позже, когда Вегас будет сомневаться в себе, думая, что он подтолкнул Пита к тому, что ему было неприятно делать, Пит усадит его и скажет ему, как хорошо Вегас справился, и как безопасно он бы высказался, если бы вообще ничего не хотел, и самое главное, что он знает, что Вегас любит его, и что Пит в ответ любит его больше, чем сам мир.