Бедное богатство

Впервые, за пять лет продвижения в модельной индустрии, он пришел к нему не как знакомый пере-друг и недо-парень. Давайте будем честны, абсолютно все на площадке считают их парой, ну не может же обычный знакомый обычно неприступного Такаши звать его Таканчиком, ложить голову на крепкое плечо, несмотря на заметную разницу в росте, обниматься, когда тот рассматривает свежие снимки. Да, черт возьми, может. Все модели, бывавшие когда-либо у Такаши, пытались обнажить светлую кожу, заигрывать, вести себя противно-приторно, что карамель, ненавистная Мицуе, ощущалась на языке. Но, тот лишь фыркал и раздраженно, на затворках мыслей думал "не то". Однако, необычность внешности Хаккая делает свое дело и продвигает его выше и выше по карьерной лестнице. Шрам, давным-давно оставленный старшим братом зажил, украшал, вовсе не портил его белоснежную кожу. Вскоре, этот шрам будет тщатльно отфотографирован и выставлен на обложки новых журналов о моде, красоте и подобному. - Давненько не виделись, Таканчик, - А ты, я вижу, преуспеваешь в этом деле, - А ты сомневался? На языке осталось "ничуть", но оба знали, что им и не нужно говорить что бы понимать друг друга. - Не люблю медлить, давай начнем? - Не против, что хочешь делать? - Есть одна идейка, пока подожди.. Довольно угукнув, Хаккай хотел рассмотреть площадку, но не успев посмотреть ни на что кроме огромного белого фона, Такаши сказал всем уйти и поблагодарил за работу. Ничего не понятно, капля сомнения, развеявшаяся сразу, вспомнив что это тот, кто не навредит. Все покидают большое помещение с нереально высокими потолками, свет гаснет и включается прожектор, слепящий глаза и освещающий лишь круг пространства, и в этом круге он. - Раздевайся. - чего? Что он только что сморозил? А где офигетькакая одежда, стоящая дороже всего тебя и даже несколько таких как ты? Где? -Чего? - Проблемы? Раздевайся давай, тут никого кроме нас нет Бесконечное доверие, желание и наивность. Он покорно, слушаясь и не задавая больше вопросов, стягивает футболку и шорты, но сердце отстукивает в ушах и что делать- неизвестно. - Полностью раздевайся, не смущайся.- приказ. Он не смеет ослушаться, снимает белье и топчется на месте. Такаши внимательно смотрит, расценивает, думает. - Сядь. - тон меняется, приказной, задумчивый. Невольно вспоминается рисунок, аккуратно вытутаированный дракон на его голове, в точности как у Дракена, глупая случайность. Больное. Но он садится на такой же белый, дающий серую тень куб, притягивает ноги к груди и обнимает их. Такаши подходит. Золотая жидкость льется не жалеясь, кожа блестит, родинки закрасились. Краска не попадает местами, но так должно быть. Золото на губах, даже языке, на пушистых ресницах, кожа скользкая, приятная. Красивая. Имея не меньше шести нулей на карте, имея не менее ста тысяч стодолларовых купюр, имея такое состояние, каким можно было оплатить десятки тысяч таких фотосессий, внутри у него лишь одно. Всего один человек, всего одна его фотография в памяти, когда тот легко коснулся его уголка губ, в самый шрам, и шрама больше нет. Нет шрамов в груди, на костяшках от бесчисленных драк, нет. И только одно слово, ради которого он готов отдать все деньги, готов пожертвовать самим собой, хоть кем. Люблю.