Большое путешествие: Ветер перемен

      Три дня, в жизни Курьера, его новой подруги Олы и время от времени приходящей Козюли, царила идиллия. Начальство не вызывало, проблем не возникало, от чего парочка, а иногда и троица занимались бездельем, прогулками, вылазками на природу, походами на концерты Элси и в кино. На последний, что разумеется ряд, где кроме объятий ничего не происходило. Потому как Ола, каждый раз лезла целоваться, грозилась перейти к чему-то более серьёзному. Но, как только несопротивляющийся Курьер начинал, Ола чернела и успокаивалась. Выпивать для храбрости она не решалась и занималась только тем что неосознанно дразнила Курьера своей откровенной одеждой.       Тха’фис, она же Козюля, по началу, когда начала тенью следовать за Курьером, вызвала в городе небольшую панику. Умные тау, во главе с Эфирным, с помощью какой-то аппаратуры засекли в колонии энергию варпа и ебстественно припёрлись разбираться. Тыкали в Козюлю странными приборами, говорили что ничего не понимают. Тха’фис на приборы фыркала и шипела, пряталась за Саске… Пока один из самых упорных исследователей не обзавёлся сломанной челюстью и шикарным отпечатком копытца на морде — сила мелкой явно не соответствовала её хрупкой внешности. О чём снова заговорили умные тау и говорили до тех пор, пока Курьер не объяснил что Тха’фис по сути его клон и что она как и он сам может жить в двух мирах одновременно. На что Эфирный, широко улыбаясь и часто кивая разогнал всех и ускакал восвояси.       Чем была вызвана причина такой радости, Курьеру никто объяснять не стал, однако Ола, предположила, что это связано с неким пророчеством. В которое с её слов никто кроме Эфирных особо не верил. Раньше, сейчас же вся колония уверена в том, что оно исполняется.       Курьеру же было не до этой околорелигиозной чепухи, в это время он разбирал инфопакеты и усваивал полезную информацию о расах, раскладе сил в галактике и всём прочем. Пакет Игрока с обращениями жён и друзей, открывать пока не решался. Хоть очень хотелось, но он боялся приступов ностальгии, хандры и упадка настроения. Поэтому, посвящал всё внимание своей новой пассии и внезапно появившейся сестре.       И вот сегодня, как только начало темнеть, в городе началась суета. С неба опускались тяжёлые транспортники, грузовики и десантные корабли. Прибывали колонисты. Поодиночке, с семьями, в основном тау, но и людей было немало.       Вместе с ними прилетели солдаты, с собой привезли технику, танки и скафандры, как уже знакомые Курьеру Кризисы, так и другие побольше и посолиднее. Видимо для усиления, припёрлись веспиды, в количестве двух взводов по тридцать хитиновых и многоглазых рыл в каждом.       Работа в городе кипела. Солдаты разбивали лагерь, в котором многочисленные дроны тут же собирали казармы и прочие строения. Жители, даже только что прибывшие, разгружали грузовики.       Всё это напоминало Курьеру гигантский муравейник. Где все, не без грозных окриков и мата, дружно работали.       Выделялись в этом бедламе прибывшие эфирные которые шатались по улицам и слушая Тика, одобрительно кивали. Эфирные, или же двое мужчин в годах и молодая девушка, слоняющегося без дела Курьера заметили сразу. Но кроме того, что вежливо кивнули ему, никаких эмоций не проявили. Однако, на Олу, державшую Курьера за руку, смотрели чуть дольше. Дольше, но никакой агрессии или возмущения не показали. После чего ушли продолжать осмотр и руководить разгрузкой которая впечатляла.       Стоило грузовику сесть на поле, как… Нет, его не облепляли рабочие. Они спокойно подходили, брали коробки и утаскивали их на гравиплатформы которые уезжали на склад. Для более тяжёлых грузов использовались скафандры в которых Курьер узнал всё тех же Кризисов только с манипуляторами вместо оружия и экзоскелеты. В стороне, что больше всего потрясло Курьера, сами разворачивались какие-то заводы. Особой модели грузовики, мягко опускали на землю огромные контейнеры, которые раскрывались, высовывали манипуляторы и сами себя строили. Пока контейнер своими манипуляторами присобачивал к себе балки и панели, грузовики подвозили материалы.       На всё про всё, автоматизированному заводу, потребовалось два часа. После чего все манипуляторы аккуратно сложились и убрались в стены. Снующие вокруг дроны разлетелись, скафандры и рабочие в экзоскелетах потащили внутрь оборудование. На центральной площади, дроны и рабочие монтировали статую Кризиса. В отличии от остальных с мечом в руке. — Ух, здорово как! — обнимая Олу восклицает Курьер. — А вчесть кого монумент? — О’Шова, — пожимает плечами Ола. — Его статуи по всей Империи Тау стоят. Вот и нам привезли. Герой. — Ага, значит благодаря Игроку и мне, Форсайта не кинули. Отлично! Ну, чего грустишь? — Мечтаю о подвигах, — вздыхает Ола. — Не о таких значительных как у него, но… А что? Все из касты Огня… Подожди-ка… Я из касты Огня, а ты из Страны Огня. Совпадение? — Определённо нет, — улыбается Курьер. — Мы созданы друг для друга. Ты же знаешь? — Знаю, — подходя к Курьеру вздыхает она. — И я…       Их взгляды встречаются, время замирает, шум стихает. Они тянутся друг к другу и как только их губы соприкасаются… — Смотреть противно, — слышится грубый щёлкающий голос явно не принадлежащий тау. — Оставь их, — говорит второй. — У них так принято. Что тау, что люди, не придумали ничего умнее, чем выказывать свои чувства слюнявя друг друга. — Но это противно! Ладно тау, они хотя бы феромонами общаться умеют. Но вот эти, бледные страшные существа… Мне даже жалко девочку, такое страшилище рядом с ней. Фу! Ох… А что за хобот у него на морде? Оу, меня сейчас вырвет. — Это нос, — поворачиваясь к двум веспидам хмурится Курьер. — Не нравится не смотрите. Противно им. — Ты нас понимаешь? — синхронно щёлкают оба, после чего один выходит вперёд. — Эм… Извините. Новобранец. Кровь кипит, манерам ещё не обучен, людей до тебя не видел. Вот и метёт всякую ерунду. Ты… Небесный? — Он самый, — обнимая испуганно-недовольную Олу кивает Курьер. — Оу, так это благодаря тебе колонию отбили, — дёргая крыльями восклицает веспид. — А покажи как? Ну как ты свои копии делаешь? Слухи слухами, но посмотреть очень хочется. — Легко. Множественное теневое клонирование, — создавая десяток своих копий говорит Курьер, после чего все они в один голос спрашивают. — Ну как?       Тот что помоложе, протирает глаза, осторожно подходит и толкает клона в плечо. За что мгновенно получает по лапе, после чего клон показывает ему средний палец. Однако, этот жест кроме удивления ничего не вызывает. Веспиды отходят в сторону, размахивая лапами что-то обсуждают, возвращаются… — Аун’О Эл’Хан Вила Гра’Фел, — отвлекает Курьера нежный и тягучий как мёд женский голос. — Но, учитывая твои предпочтения, Небесный, просто Вила. — Эфирная, — вежливо кивает Курьер и обращается к веспидам. — Извините ребята, у меня важный разговор. — И будет он говорить на всех языках и считать себя равным всем ныне живущим, — подняв руки улыбается Эфирная и видя в глазах Курьера непонимание тут же поясняет. — Строчка из пророчества. Хотя, как я вижу, пророчество более чем правда. Ты свободно общаешься на нашем языке, причём без акцента и, также свободно разговариваешь с веспидами, что невозможно. — Ага, — кивает Ола. — Когда он начал шипеть и щёлкать, я чуть не упала. Извините. — Ничего, — улыбается Вила. — Молодость. Я всё понимаю. Но я здесь не за этим. Небесный, прошу тебя отправиться с нами. Совет ждёт. Как и было сказано, ты пришёл и все мы этому рады. Но… Проклятые формальности надо соблюдать. — Я готов. Хоть сейчас. Только… — Я полечу с ним! — вцепляясь в Курьера кричит Ола. — Он мой избранник. Нет! Не отпущу. Или я с ним, или Совет пусть сам сюда летит. — Цыц! Ты что меня перед Эфирной позоришь? Так, о чём это я? Могу я взять жену с собой? — Ж-ж-жену? — выкатывают глаза Ола и Вила, после чего Эфирная хихикая продолжает. — Конечно можно. Прошу за мной. — А вещи? — Всё необходимое вам предоставят, — улыбается Эфирная. — В колонии всех предупредили. Идёмте за мной. Корабль готов к отправке.       Выёбываться, путём телепортации или полётов в космос, Курьер не хочет. Берёт Олу за руку и топает вслед за Эфирной. По пути подмечает, что таки да. Связь есть и она работает. От Вилы ко всем тау тянутся едва различимые энергетические нити. Конечно, такие слабые потоки энергии, ничего толком не передают, но делают народ синих единым, а Эфирных центрами связи.       Вместе с этим, Курьер отчётливо представляет что будет когда он привяжет к себе Олу. Нити усилятся, все тау, со временем изменятся. Курьер же будет чувствовать всех. И тут, наверное хорошо что Эфирные представлены не в единичных экземплярах. Иначе единственно что светило бы Курьеру, это безумие и распад от перегрузки как было когда он стал богом в мире Масс Эффект. Но тогда ему помогли Рахни, да и сам он в полной мере богом не являлся. Теперь же… ****       Погрузка в шаттл и прибытие на корабль проходят без происшествий. Всё самое интересное начинается когда парочке выдают раздельные каюты. От этого Ола встаёт в позу и в грубой форме выговаривает что будет жить с Небесным и одного его никогда не оставит. На вопрос Эфирной почему так, Ола объясняет что тут много подозрительных девок из касты воздуха. И они, нехорошо смотрят на Небесного.       На это Эфирная лишь рассмеялась, однако разделять их не стала. Провела экскурсию по кораблю, показала где у них что, сказала что им предстоит долгое путешествие в две недели и отбыла по делам. Так что Курьер и Ола, остались наедине в своей небольшой каюте. — Ходят тут всякие, — падая на кровать бормочет Ола. — И эта, Вила, так на тебя пялилась. С явным… — Интересом, — заканчивает за неё Курьер. — Можешь не беспокоиться, как и в колонии, на корабле предназначенных нет. Значит… — Значит, мы будем спать вместе. — Как будто до этого мы спали раздельно. — А здесь койка уже. Односпалка. Понимаешь о чём я? — переворачиваясь на живот мурлыкает Ола. — Мы одни, Козюля наверняка не придёт. И… И… — Ты снова испугаешься, — подходя ближе качает головой Курьер. — А вот и не испугаюсь. Я между прочим Шас’Уи. Я столько битв прошла что…       Стоя над койкой и глядя на девушку, Курьер непроизвольно облизывается. Скользит взглядом по её ногам, задерживается на широких бёдрах… — Как кварианка, ноги сильные и плотные, задница ну просто моё почтение.       С этими словами, Курьер взлетает зависает над койкой и плавно опускается. Укладывает голову на попу девушки, мнёт её и довольно мурлычет. — Что ты делаешь? — источая острый аромат корицы вздрагивает она. — Спать ложусь. А что? — Но это… — Мне так удобно. И приятно. Можно я тебя укушу? — Д-д-дуумаю, это плохая идея. Мы же… А я… А ты… — А если так? — спрашивает Курьер и целует её в поясницу. — Ух! Перестань. Нет. Не здесь. Я не хочу? — А твой запах говорит что хочешь, — продолжая целовать спину девушки шепчет Курьер. — Твои феромоны говорят о том, что сейчас ты возбуждена до предела. Ваниль, мой любимый запах. Плюс молоко и апельсины. Запах любви. — Перестань, — прогибая спину стонет Ола. — Ты слишком торопишь события. Мы пока ещё не можем… Я не готова. — А мокрое пятно на шортах говорит что готова, — запустив руку ей между ножек и надавив на лоно шепчет Курьер. — Неприлично… — сжимая ноги задыхается Ола. — Неправильно… Слишком горячо.       Курьер приподнимается, цепляет шорты, стягивает их и созерцая упругую синюю попу, вытягивает язык и прикасается им к коже Олы. От чего девушка взвизгивает и умоляя Курьера остановится выпячивает зад. — И это всё мне, — поглаживая руками синие ягодицы улыбается Курьер. — Какая прелесть. — Тебе и правда нравится? — сгибая ножки в коленях и приподнимая зад ещё выше шепчет Ола, глубоко вздыхает и продолжает. — Я не могу сопротивляться. Это всё, мне кажется, неправильным, но я… Я возражаю, прошу тебя остановиться, но сама остановиться не могу. Твой вид, запах, вкус, прикосновения, всё это дурманит мой разум и я… Я… Люблю тебя. — Прости, — понимая что немного перегнул садится на кровать Курьер. — Я инкуб, на половину. Вот это всё в моей природе. Иногда я не могу себя контролировать. Прости… Я тоже люблю тебя и не хочу… Ты смущаешься, а я…       Ола хихикая встаёт, ловко избавляется от одежды, садится к нему на колени и обнимает. Говорит что пошутила, валит Курьера на койку, садится сверху и целует. — Я хочу, быть с тобой всегда, — с трудом разорвав поцелуй улыбается она. — Всегда… Привяжи меня. Нет, не спрашивай. Я всё знаю, всё видела и готова. Твои попытки отговорить не сработают. И сними уже одежду, хочу оценить твоё тело. То есть теперь уже моё. — Только твоё? — щелчком пальцев убирая с себя одежду спрашивает Курьер. — А… — С остальными я как-нибудь договорюсь.       Сказав это, Ола на секунду замирает. Прикусив губу хихикает и проводя пальцем по груди Курьера говорит: — Развратник. Сколько же всего пошлого хранится в твоей памяти. С чего бы нам начать? Хм-м-м… А что если с лёгкой разминки, а? — Интригует. Не поделишься о том что задумала? — Не-а, пока мы с тобой не связаны, мои мысли ты читать не можешь. Поэтому, всё это тайна. — Демоница… — Ага, — улыбается Ола.       Улыбается, спускается на пол, целует Курьера в живот и… — Ух, — закатив глаза выдыхает Курьер, гладит волосы Олы, как вдруг…       Пристальное внимание. Кто-то большой, сильный и до невозможности озабоченный, в упор смотрит на них. В голове Курьера слышатся едва различимые шепотки, которые подначивают, советуют как надо делать. С каждым мгновением нарастают и из шёпотов, переходят в томные вздохи. Красивый голос зовёт, манит, обещает неземное наслаждение… — Да пошёл ты, — мысленно выдаёт Курьер. — Во-первых: не пошёл, а пошла, — стонет в голове голос Слаанеш. — Во-вторых… Ну кто так делает? Ну ты посмотри. Язык короткий. Заглатывает только на четверть. Головке особого внимания не уделяет. Вот я… — Сгинь. — Нет! Ты на весь имматериум похотью полыхаешь! Дай посмотреть… Да положи ты руку ей на затылок! Ну доберусь я до тебя. После такого, ты ни о ком кроме меня думать не сможешь. Курьер?       Курьер не отвечает, подняв голову подмигивает и ставит на каюту псионический щит. На грани слышимости улавливает обиженное фырканье Слаанеш, закрывает свои мысли и сосредотачивает всё внимание на Олу. (Неделю спустя. Инквизитор Мартин Лоран.)       Заваленный бумагами, фантиками и грязными чашками с остатками рекафа стол. Усталый, больше похожий на восставшего из могилы мертвеца Мартин. Который глядя на всё это безобразие, отодвигает хлам в сторону, глубоко вздыхает и впечатывается лбом в столешницу. — С этим делом я либо свихнусь, либо буду признан еретиком и казнён… И неизвестно, что лучше… — бормочет Мартин, поднимается, смотрит на личный когитатор, и устало трёт виски… — Чем больше мы получаем ответов на вопросы, тем менее понятным становится это дело… Эх! Присцилла, по моему мнению, всех оживлённых можно выпускать из карантина под обычный надзор, у тебя есть возражения?       Псайкер не отвечая устало качает головой. Прикрыв рот рукой широко зевает, виновато улыбаясь достаёт сигарету, закуривает, глубоко затягивается… По кабинету кружась расплываются клубы ароматного дыма. На что Мэт морщится… — Ей можно, — опережая все вопросы катачанца говорит Мартин. — Она псайкер, не забывай об этом. Все псайкеры, курят сигареты с лхо. — У нас они называются дымные палочки, — ворчит Мэт. — Да и не хотел я ничего. Просто… Присцилла устала сильнее всех. Ей бы прилечь. А то неделя выдалась, ну совсем безумной.       Неделя выдалась не только безумной, но и очень тяжёлой — участие в допросах, проверки одержимости, анализ собранной информации… и отчёты, отчёты, отчёты… Инквизитор и его команда фиксировали и анализировали всё… Вообще всё… И находили интересные детали. А именно то, что по случаям воскрешения есть общие факторы. Все бойцы, те кто воскресли, у них практически полное отсутствие ненависти к ксеносам. Мировоззрение, близкое к радикалам Ордо Ксенос… То есть, как узнала Присцилла, ожившие конечно кричали «смерть ксеносам!» Но, когда шли в атаку, убивали исключительно по приказу. А не как остальные, брызгая пеной, смотрели на врагов как безумные…       Мартин, хоть и являлся инквизитором, не любил ни тех, ни других. Одни были для него еретиками, другие фанатиками. Но, обладая умом, Мартин не собирался бегать как ошпаренный, орать как ненормальный и казнить всех без разбора. Бойцы СПО, лояльно отнеслись к тау? Так там было в основном гражданское население и не каждый может выстрелить в женщину с ребёнком на руках. Промажет, выстрелит в солдата, сделает вид что оружие не сработало. Но… С другой стороны, есть те, кто с радостью убьёт и женщину и ребёнка. С радостью.       Находя свои мысли более чем странными, Мартин задвигает их назад и переключается на другое. На воскрешённых, с которыми вообще ничего не понятно. И, возможно, более подробный анализ личных дел даст что-либо ещё, но тут ресурсов Мартина недостаточно и нужны совершенно иные… Сейчас же, сам процесс мгновенного воскрешения ставит в тупик специалистов, поскольку восстановление затронуло даже ранее пострадавшие органы и части тела, вплоть до восстановления ранее заменённых аугметикой конечностей и глаз… От всего этого, специалисты настаивают на вивисекции, но данный вопрос Мартин отложил до получения ответа по результатом материалов данного предварительного расследования.       Ещё, к странностям которых и так предостаточно, можно отнести анализ записей, предоставленных Адептус Механикус… Один из возвращавшихся на эвакуационный корабль сервочерепов наблюдения записал часть разговора неизвестного и Эфирного, где последний называет его «Небесным»…       И тут в ход идут очень интересные записи. Магос Кайл, добыл об этом всю ему доступную, как он сам говорит, информацию. А именно, протоколы допросов пленных тау, религиозные книги в которых часто фигурирует «Небесный». Пикты, из храмов на отвоёванных у тау планетах. Всё, где есть хотя бы упоминание о «Небесном». И если собрать в кучу, все упоминания, фрески, цитаты из пророчества и устные показания самих тау, то можно сделать вывод, что они его ждали и он таки соизволил прийти. И это можно списать на религиозную чушь и мифы ксеносов, но… Пикт фрески на стене разрушенного храма и пикт самого явившегося к тау Небесного совпадают на все сто процентов. Плащ, шлем и красные визоры на маске. По мнению Мартина, чтобы не узнать этого Небесного по фрескам, надо быть или слепым, или идиотом. И это, не сулит ничего хорошего. Никому…       Мотнув головой и выпив остатки давно остывшего рекафа, Мартин отгоняя совсем нехорошие мысли бьёт себя по щекам и переключается на дела более насущные. Например, комиссару вылечили жопу, вручили медаль за героизм, памятную грамоту, и отправили на курсы повышения квалификации с последующим трудоустройством надзирать за курсантами в учебке. Присцилла посмотрела его мысли, после чего выдала вердикт — табличка на шее была абсолютна верна. Комиссар тупой, упёртый, абсолютно лояльный империуму честный служака. Он, как никто другой подходит дрючить курсантов.       Теперь генерал-губернатор… В себя он пришёл, обвинения в ереси с него сняли, но впаяли конфискацию имущества и пожизненные каторжные работы с формулировкой «преступная халатность» и «пренебрежение служебным долгом». Такую глупую, и тем более, столь провальную попытку выслужиться никто из вышестоящего руководства не одобрил.       Так же прилетело командованию СПО, но обошлось выговорами и понижениями в должности, за исключением старшего интенданта — за воровство в особо крупных размерах, бедолага был приговорён к превращению в сервитор. В остальном же… — Я больше не могу! — падает на стол Мартин. — Добейте меня, а… — Хах! — хватая его и закидывая не плечо усмехается Мэт. — Не дождёшься. Что мы без тебя делать будем? — Уйдёте на покой, — болтаясь на плече здоровяка стонет Мартин, которому такие выходки более чем неприятны, но вида он ни за что не подаст. — Отдохнёте. — Да нам и так хорошо, — потягиваясь зевает Михаил. — Работа, конечно, не самая лёгкая, но в то же время интересная. Сколько планет посмотрели, сколько интересных дел раскрыли. Да и зарплату кто ещё нам такую платить будет? Кстати, Мартин, ты отчёт отправил? — И не один. Ответы потрясают. «Продолжать сбор информации всеми доступными способами, не вступая в прямой конфликт с тау». Они что, считают, что я могу полезть в пространство тау? — Нда… — чешет голову Михаил. — Что мы здесь насобирать можем? Тут, кроме законсервированных доков, и фабрик, работавших на их обеспечение, нет никаких важных объектов? Тут и без нас разберутся. Вон, уже новый планетарный губернатор утверждён. Скоро прибывает вместе с новым командованием СПО и новым комиссаром. — А прибывают они с приказом «пока к синемордым не лезть, воевать с ними только если они сами полезут, ибо помимо них есть дела поважнее» — бормочет Мартин. — Ну, так-то правильно. Разведка докладывает о прибытии подкреплений на планету, и о начале строительства укреплений. И о том, что по причине обнаружения все наши разведчики эвакуируются. Ну что, на сегодня хватит. Идёмте в бар. — И напьёмся там как дикие кабаны! — восклицает Мэт. — Как могут дикие кабаны напиваться? — скрипит магос Кайл. — Что за дурацкое сравнение.       Сравнение по мнению Мартина и правда дурацкое, но он опять же никому об этом не скажет. Его авторитет в команде и так непререкаем, прослыть мудаком из-за какой-то мелочи, инквизитор просто не хочет. ****       Через час, вся команда сидит в баре. И, к расстройству Мартина у которого и так мозги кипят, обсуждают произошедшее.       Медвежья Лапа, он же Мэт, он же самый великий балабол Катачана, поднимает вверх бокал амасека, смотрящийся в его руке рюмкой, и неожиданно произносит: — Этот Небесный… который непонятно кто… Он двигается как хороший боец… и он привык сражаться одновременно мечом и огнестрелом… даже когда он свою магию использует, он как в прицел смотрит. И бьёт, как профессионал… точно знает, куда и с какой силой ударить… — Спасибо за полезное замечание… — тяжело вздохнув выдаёт Мартин. — Но знаешь… Это ни на шаг не приблизило меня к пониманию, с кем, или с чем мы имеем тут дело… Это не упрёк, ни в коем случае… Скорее, ваш начальник пытается выплакаться в жилетку… Присцилла, у тебя жилетка есть? — У меня нет, — улыбается девушка. — А вот у Михаила есть. Меховые, шерстяные, на любой вкус. — Нет, — поднимает руки Вальхаллец. — Ты, Мартин, мой друг, но это будет смотреться, мягко скажем не очень. — Я это запомню, — изображая глубокую обиду качает головой инквизитор. — Друг называется. Жилетку жалеешь. Может, всё-таки одолжишь её Присцилле? — Да хватит вам! — выпивая сразу из бутылки кричит Мэт. — Хорош грустить. Давайте я вам про свою стычку с орками расскажу. — Опять, — закрыв глаза стонет Присцилла. — Мэт это были не орки, а огрины. Ты просто с пьяну не разобрал. — Но они были здоровые и зелёные, как орки. Слушайте, выхожу я значит из бара. Вижу, стоят красавцы. Говорят не по-нашему, зелёные. Ну я так прикинул — не наши. Ну я и пошёл разобраться, а их десять… — В прошлый раз восемь было, — подняв руку поправляет его Присцилла. — Да? Нет тебе показалось… Ну значит я на них, а… — А они отделали тебя и деньги из карманов выгребли, — скрипит магос и видя как лицо Мэта вытягивается, вставляет в респиратор трубочку и опускает в бокал. Мигая визорами смотрит на растерянного катачанца и как кажется Мартину хихикает. — Тогда я расскажу вам о своей встрече с медведем, — не сдаётся Мэт. — Мы и это слышали, много раз, — хихикает Присцилла. — Если точнее, то семьсот восемьдесят два, — скрипит Кайл. — Да ну вас, — демонстративно отворачиваясь, надувается Мэт.       Мартин, глядя на них невольно улыбается. Соратники, товарищи, друзья, всегда поднимают ему настроение. Даже в по-настоящему сложных ситуациях. Однако, перестать думать о том, зачем явился Небесный, он не может. — Что же ты за существо такое? — тихо, так чтобы никто не слышал говорит Мартин. — И чем ты занимаешься? В чём твоя цель?       Вопросы, снова вопросы… но они немного подождут. Сегодня отдых. — Официант! — подняв руку кричит Мартин. — Нам ещё амасека, девушке вина и сладостей. Гуляем!       Команда поддерживает инквизитора радостными выкриками и аплодисментами. Мартин разваливается на стуле, подмигивает смущённой Присцилле и хлопнув Мэта по плечу, просит рассказать его про встречу с медведем.