Большое путешествие: Ветер перемен

(Двумя часами ранее. Колония Рассвет. Ола.)       Валяясь на диване, и с упоением поглощая шоколадное мороженое, Ола, мечтательно закатывая глаза, размышляет о жизни. И результаты более чем устраивают молодую красноволосую красавицу — всё в её жизни наладилось, теперь она, мало того что пилот Кризиса, так ещё и жена самого Небесного. Человека, что свалился на неё с неба и сразу же заинтересовал своей беззаботностью и весёлым характером. А потом… — Он всех спас. Всех наших, — вслух рассуждает Ола. — Дал силу… Эти сучки, особенно из касты Воды, сохнут по нему и строят глазки. Зашибу!       С этими словами Ола грозит ложкой, набирает полную… — Он мой! Никакая кроме предназначенных к нему не приблизится. Это с теми я ничего сделать не смогу, да и сама не против буду… Да и не хочу. Но вот другие… Другие нет!       Приступ воинственности проходит также быстро как и наступает. Ола доедает мороженое, закрыв глаза облизывает ложку, вскакивает и телепортируется к холодильнику. Разворачивается и осматривает свои владения. Дом, по меркам тау, просто неприлично огромный. Прихожая, гостиная, кухня, спальня, ванная комната с огромной ванной где и шестеро легко поместятся. Гостевая комната, пара кладовых, два туалета… И это только первый этаж. На втором тоже ванная комната, кабинет, три спальни и, как предполагает Ола, настоящая детская. Венчает всё это великолепие мансарда и балкон, на котором любит курить небесный. — Эх, это всё такое лишнее, — открывая холодильник вздыхает Ола. — Такое… В маленькой каюте на корабле, мне было куда комфортнее. А здесь… Но это необходимо. Когда появятся дети…       То что дети появятся, Ола знает из воспоминаний Курьера. У него с каждой дети были. Турианка, кварианки, протеанка, с каждой он зачал маленькое чудо. И хоть рождались у них люди, за исключением кварианок и азари их маленькие были похожи на матерей, всё равно их всех любили. — И наших любить будут, — глядя на ведёрки мороженого и прочих сладостей, вздыхает Ола. — Мы же семья. А раз Саске любит меня, то и все остальные полюбят, сразу же. А может быть они уже сейчас чувствуют? Так! Мороженое. Апельсиновое, клубничное, шоколадное… Шоколадное с фисташками… Сложный выбор. Может тортиком закусить? Или… Всё сразу! Ох…       Как только Ола тянется за сладостями, её руку пронзает острой болью. Девушка отшатывается, шипя от боли трёт плечо, как вдруг… Боль в груди и в животе. Ощущение, как будто её гвоздями к бревну прибивают. — Страх, боль, отчаяние, — кривясь шепчет она. — И… И надежда… Наши в беде! Я должна помочь. Я иду!       Ориентир на боль, перемещение и Ола оказывается у ветхого деревянного строения. Отскакивает назад и кривясь от отвращения, смотрит на чудовищную картину — прямо перед ней, образуя собой жуткую в своём совершенстве инсталляцию, к стене шипами прибиты множество тел. Обезображенные и искалеченные, они шипами, винтами и скобами собраны в кошмарную мозаику. Дети, женщины… С некоторых срезаны пласты кожи и лица. У женщин отсутствуют глаза, скальпы и соски. Животы вспороты, кишки вытянуты и сплетены в сложный узор. Раны набиты осколками битого стекла и острыми иглами, и при всём при этом, все люди живы и заходятся в агонии. Каждый вдох, причиняет им невыносимые страдания… Услышав стоны и булькающие звуки, Ола оборачивается и на стене противоположного здания видит мужчин. Веки их срезаны, нижние челюсти удалены, головы надёжно зафиксированы. Тела пронзают искрящиеся электрическими разрядами шипы… — Вас заставили смотреть… — чувствуя поднимающуюся в душе ярость выдыхает Ола. — Это дело рук тёмных… Несчастные…       Снова вспышка боли, от которой Ола на секунду сгибается пополам. Падает на колени, пытаясь отдышаться закрывает глаза… Резко подняв голову смотрит вперёд и видит прибитых к столбам тау. Без брони, с вырезанными глазами и вырванными языками, они собраны в ещё более кошмарную инсталляцию. Другие, видимо, те кому места не хватило, посажены на колья… Третьи подвешены за шеи на собственных кишках. Все они бьются в предсмертной агонии, сгорают от невыносимой боли, которую Ола физически ощущает, но почему-то не умирают. С трудом встав на ноги, Ола телепортируется к тау. Останавливается у прибитой к столбу безглазой девушке… — Небесный, — выплёвывая кровь шепчет она. — Ты пришёл… Мы знали… Ты услышал… — Потерпи, пожалуйста, — погладив девушку по щеке говорит Ола. — Немного… Вам помогут. Несколько минут. Саске! Где тебя черти носят? — Небесный… — не слыша Олу продолжает шептать девушка. — Ты здесь… Твой запах… Я знаю…       Отскочив от неё, Ола закрывает лицо руками, изо всех сил борется с отчаянием, как вдруг понимает что всё вокруг изменилось. Боль притупилась, обоняние и слух усилились. Ночная темнота, кое-где разгоняемая редкими пожарами отступила… Всё вокруг стало чёрно-белым, живые засветились. Пятна крови на земле, так же вспыхнули и обзавелись светящимися контурами. — Демоница, — чувствуя невероятный прилив сил произносит Ола полным обертонов двойным голосом и, скалясь, смотрит на руки. Кожа покраснела, ногти удлинились и даже на вид кажутся бритвенно-острыми. Ола, прислушиваясь к теперь хорошо различимым выстрелам и крикам, встаёт, расправляет плечи, облизывая губы, заодно проводит языком по выросшим клыкам. Жутко смеясь взлетает вверх, и смотрит на город. Или не город, а посёлок в центре которого развернулась битва. За баррикадами небольшой отряд тау. Десяток воинов Огня и едва шевелящийся, сильно повреждённый Кризис.       Как замечает Ола, тут явно что-то не так — бойцов тау слишком мало, противник раз в десять их превосходит, даже не учитывая техники. Однако враги ждут… Их, как понимает Ола, забавляют жалкие попытки тау обороняться и защитить маленькую группу людей. В этот момент Кризис получает попадание, искрясь дёргается, и падает на землю. — Внутри кто-то близкий мне, — чувствуя боль скалится Ола. — Очень близкий. Я и иду! Уничтожу! — С этими словами она взлетает выше, делает замысловатый пируэт, и камнем падает вниз. Встаёт перед обороняющимися сразу получает с десяток выстрелов, но внимания на них не обращает. — Это Ола! — восклицает один из солдат. — Жена Небесного. Мы спасены! Ура! — Не выс-с-совывайтес-с-с-сь, — как змея шипит Ола. — Я разберус-с-сь…       Неконтролируемый из-за ярости выброс энергии. Взгляд вперёд, оценка обстановки и понимание того, что тёмные больше не стреляют. Они все, опустили оружие и испуганно смотрят. — Ну что, твари, — почесав выросшие на лбу рога, ласково говорит Ола. — Вы здорово повеселились, поиграли в свои игры. А теперь мы с вами сыграем в другую игру. В мою…       Безумно улыбаясь, она вспыхивает синим светом, размазывается в линию, врезается в стоящего тёмного и разорвав его в клочья останавливается. Ловит выпавшую из его рук рапиру, взмахивает ей и выпускает чудовищную волны жажды убийств. — Голодная Сука! — с нескрываемым ужасом в голосе воет один из тёмных.       После чего бросает оружие, обхватывает руками голову и падает на колени. — Называйте как хотите, — улыбается Ола. — Сути это не изменит — вам конец. Сейчас…       Светясь от энергии, Ола взлетает, намечает цели и только собирается порвать всех на лоскуты, её отвлекает шёпот в голове, сначала тихий и далёкий, но постепенно становящийся громче и отчётливее… — Зачем их рвать? — спрашивает красивый, невероятно нежный и слегка пьяный голос. — Давай сделаем всё красиво. Я помогу тебе… — Ты кто? — находя голос знакомым спрашивает Ола. — Я… я несчастная, безответно влюблённая богиня… Ик… Извини. Я Слаанеш. — Да ладно?! — Да-да, она самая. Та-что-жаждет, и она же — Голодная Сука. Так как, девочка, готова принять мою помощь? Смотри сама, мы всё сделаем. Убьём этих уродов, отомстим за зверства над людьми и тау. Я помогу… Дам тебе силы, информацию… — Какая тебе с этого выгода? Я понимаю, Саске пришёл сюда, чтобы помочь вам, что он и делает. Но причём тут я? — Эх, — вздыхает голос в голове. — Не буду скрывать. Если по порядку то… Мне нравится твой Курьер. Да, нравится, очень. Такого ещё не было. Да-да-да, ты мне не веришь и всё такое… — К делу, — глядя на тёмных шипит Ола. — Я хочу помочь тебе, чтобы помочь себе. Расположить Курьера. Ну люблю я его. Особенно после того как он меня едва не придушил. Кстати, он от тебя без ума. Называет любимой. Давай убьём их всех. — С чего такое рвение? — понимая что слишком долго висит без дела спрашивает Ола. — Саске заочно уже ненавидит друкхари. После того что они здесь устроили, станет ненавидеть ещё сильнее. Ты их убьёшь, а я потом сожру их души. Медленно, так чтобы они всё прочувствовали. Никаких мутаций, подчинения и службы мне. Всё взаимовыгодно. Мы же скоро станем близки, так давай начинать взаимодействовать. Ну, что скажешь? Эх… Ладно, девочка… Я клянусь своей сутью, что ни тебе, ни Саске, ни даже всей расе тау, вреда не причиню. — Думаю, что об этом я ещё пожалею, — вздыхает Ола. — Но ладно…       В ответ слышится весёлый смех. В Олу стремительным потоком вливается энергия. От чего сила возрастает в десятки раз. Время замедляется… — Не так сильно… — выдыхает Ола. — Остановись… — Уже, — мурлыкает Слаанеш. — А теперь, начинаем действовать. Слушай меня. Эти глупцы перехитрили сами себя, и из-за сходства энергии, приняли тебя за меня. Точнее, посчитали тебя моим аватаром... Как говорит наш Великий Мудрец, глупо обманывать самому, если кто-то обманывается самостоятельно, так что не будем их разочаровывать. Для начала, сконцентрируй энергию в груди, глубоко вдохни, и — выпусти её вместе с криком!       Послушавшись совета, Ола собирает энергию, делает вдох, и оглушительно кричит. От её крика ближайшие замершие друкхари отлетают назад, валясь мешками на землю. Волна энергии буквально выбивает души из тел, и те, воя и корчась от боли и страха, пытаются сбежать в глубины варпа, но фиолетовые щупальца легко ловят их, утягивая в сияющие провалы. Головы ещё нескольких тёмных взрываются. Остальные… Одни замирают, другие в ужасе убегают. — Молодец, девочка, — одобрительно хихикает Слаанеш. — Теперь покажем им настоящую красоту. Слушай меня… Подними рапиру. Расслабь кисть, не пытайся раздавить рукоять. Не задирай так лезвие, у тебя не топор и не пиломеч, нежнее… Представь в своей руке перо - тонкое, гибкое и упругое. Шаг лёгкий и уверенный. Почувствуй, как твои копытца ступают не по твёрдой земле, а по невесомому облаку. Вот так… Ты всё знаешь… Всё у тебя получится… Действуй!       Ола срывается с места, на бегу телепортируется к врагам, и сразу же несколько раз вонзает рапиру в грудь тёмного. От чего он хрипит и, фонтанируя из ран кровью, падает. Ола отряхивает рапиру, невзначай оглядывается… — Какой красивый узор… — глядя на пятна крови восхищённо выдыхает она. — Это же… Это более чем прекрасно. Капли формируют изящную вязь символов. Да и лежащий труп так гармонично вписывается в композицию… — Соглашусь, — ещё более пьяным голосом хихикает Слаанеш. — Но над твоей походкой придётся поработать. Ты двигаешься как деревянная, в титанах Империума и то больше грации. Слушай меня, девочка. Мои слова будут ритмом для твоего танца. Расслабься, у тебя в голове вся информация - сила, скорость, ловкость, грация. Умножь всё это на сто и вперёд, просто - танцуй!..       Выдохнув, Ола улыбается, расслабляется… И кружится в завораживающем танце среди пытающихся остановить её воинов друкхари. Взмах рапирой, идеально выверенный укол под нужным углом в нужное место — и тело тёмного, орошая кровью землю, падает. Страшная красота и смертоносная грация.       Те кто не смог или не захотел убежать — пали, на прощание украсив своей кровью и своими телами площадь. Осталась одна, и сдаваться она не собирается, и снаряжением, и манерой движения явно превосходя всех остальных друкхари, но соперницей разбушевавшейся Оле она всё равно не является. Лезвие рапиры, словно обретя змеиную грацию, нежно обвилось вокруг её рук, и отпрянуло, а тёмная со стоном выронила оружие — сухожилия на запястьях оказались порезаны, лишая возможности держать оружие. Продолжая смертельный танец, острие устремилось к горлу… — Стой! — кричит Слаанеш, от чего рапира, проткнув кожу на шее тёмной останавливается. — Это суккуб или как вам привычнее, но неправильно, суккуба. Она здесь главная. Не убивай, обездвижь её. Саске захочет её допросить. — Ладно, — кивает Ола и быстрыми уколами пробивает тёмной локти, плечи, и колени, после чего ударом валит на землю, приставляет рапиру к шее и наступает ногой на грудь. — Вселилась в это животное? — пытаясь скрыть ужас, ехидничает суккуба. — Голодная Сука так неразборчива в еде? — Теперь тау под моей защитой, — через Олу говорит Слаанеш. — А вы по прежнему еда. Лежи пока здесь, скоро я с тобой лично пообщаюсь. — Больше так не делай! — рычит Ола. — Извини, не сдержалась. Больше так не буду. Ну что, тебе понравилось? — Очень… А что с остальными делать? Они же убегают. — Далеко не убегут. Вот сейчас… Смотри!       Небо освещает яркая вспышка. В воздухе светясь беспокойством и тревогой появляется Курьер. Мгновенно оценивает обстановку, полыхнув яростью, создаёт армию клонов и улетает вверх. Где увеличиваясь в размерах превращается в пылающего демона и возвышаясь над деревьями поднимает руки. Между его ладонями вспыхивает шар который Курьер сразу же бросает в сторону. — Он замечательный, — мурлычет в голове Олы голос Слаанеш. — Ага, — глядя на огромного пылающего демона соглашается Ола и почему-то представляет как Слаанеш, прижав руки к груди, прыгает на месте.       Яркая вспышка, ударная волна валит деревья. Над лесом поднимается огромное грибовидное облако. — А мы… Мы хорошая команда! — восклицает Слаанеш. — Рапиру не забудь. Мой тебе подарок. — А оружие действительно изменилось. Пропустив сквозь себя поток столь разнообразных энергий, и до того великолепный клинок стал изящнее, женственнее, обзавёлся постоянно меняющимся узором, завораживающим и притягивающим взгляд, гарда превратилась в чарующее сплетение шевелящихся змей, ластящихся к руке хозяйки, одновременно защищая, но не сковывая, не мешая движениям. — А теперь мысленно попросим рапиру спрятаться… — в тот же момент клинок спрятался в рукоять, змейки гарды плавно обвили запястье девушки, и втянув в себя рукоять, остались нём изящным браслетом.       Все закончилось… Клоны Курьера спустились с неба и развернули в посёлке бурную деятельность. Всех замученных аккуратно сняли, уложили, после приступили к лечению. То есть к извлечению ненужных предметов из организма. Не все переживали извлечение битого стекла из лёгких и игл из желудка. Но клонов это не волновало, даже если пациент умирал, они особо не расстраивались и продолжали.       Явившийся Курьер, быстро поцеловал Олу, похвалил её и пошёл помогать солдатам. О чём он думал, Ола узнать не смогла. Однако, было видно, что Саске немного не в духе. — Так, что у нас здесь? — стоя над Кризисом спрашивает Саске. — Замки заклинило, — устало вздыхает солдат и стучит по корпусу. — Командир? Ты там живой?       В ответ слышится едва различимое постукивание. На что Курьер призывает меч, как консервную банку вскрывает им скафандр. Поднимает кусок брони, откидывает его в сторону и вытаскивает из машины окровавленного тау от вида которого Ола забывает о суккубе и телепортируется поближе. Однако, лезть с вопросами и говорить не спешит. Курьер усаживает сурового вида тау прямо у Кризиса, прикладывает ладони к его груди и голове… — Я знал что ты придёшь, верил… — Своих не бросаем, — улыбается Курьер. — Ну вот и всё. Ты здоров. — Кхым, — поднимается тау, от чего Ола икает и прячется за Курьера. — Шас’уи Виор’Ла Ола Тан’ир, — грозно глядя на неё вещает тау. — Да, папа… То есть… Шас’О Виор’Ла Хан Тан’ир. Что вы… — Иди обниму, — улыбается он, подходит ближе и обнимает Курьера и Олу. — Ну молодцы! Так друкхари разгромили. Горжусь. Особенно тобой, Ола. Ты же, Небесный… Если честно, то я в пророчество не верил. И когда по империи новости о тебе разлетелись… Просто фыркал. Прошу… — Не надо, — закуривая улыбается Курьер. — Я ни в какое сравнение не иду с вами. — Да? — непонимающе смотрит на него Хан. — Но ты… — Вы, необладая никакими сверхсилами, смело вступили в бой с превосходящими силами противника и самоотверженно защищали выживших. Моё уважение О’Хан. — Эм-м-м… Ну от Небесного из пророчества, я такого не ожидал. Всего, но такого точно нет. Мы… — Извините, дела, — разводит руками Курьер.       С этими словами взлетает вверх и поднимает правую руку. Яркая белая вспышка, всех присутствующих едва не валит с ног. На мёртвых мгновенно зарастают раны, они начинают дышать. Курьер подходит к ним, прикладывает ладони к головам, хмурится и идёт дальше. — Что вы здесь делали? — не решаясь лезть в мысли отца спрашивает Ола. — Разведчики нашли брошенную колонию. Мы прилетели поговорить, а тут друкхари… Слушай, а что он делает? — Стираю детям воспоминания, — кричит им Курьер. — Такаю травму, мелким лучше забыть и никогда не вспоминать. — А взрослым? — Приглушаю. Они будут вспоминать это как страшный сон. Кстати, О’Хан, практически все из них, согласны переехать к нам. Империум их бросил, слишком много псайкеров в колонии. А вы… Хоть поначалу к вам и отнеслись с недоверием, после нападения для них вы герои. Хм-м-м… Псайкеров и правда много. Почему тогда их демоны не захватили? Кажется, я много чего не знаю. Надо кое с кем поговорить. Так, я всё. Ола, пошли поговорим с пленницей. — Повезло тебе, — усмехается Хан, толкает Олу в спину и растрепав ей волосы уходит к солдатам. — И я говорю, повезло, — хихикает совсем пьяная Слаанеш. — Не знала что боги пьют. С чего тебя так развезло? — С… С… Тьфу… С цветов. Ну и… А ты знаешь, души друкхари, на вкус стали какими-то отвратительными. Фу! Буэ… — Ола, ты идёшь? — Бегу…       Пленница говорить отказывалась. Лежала и круглыми полными ужаса глазами смотрела то на Саске, то на Олу. Определить кого именно она боится сильнее, так и не получилось, как и допросить. Поймать её в гендзюцу Саске не смог, а другие влияния на неё не действовали. Угрозы она игнорировала. Два удара в живот и один по зубам, также должного эффекта не принесли, от чего Курьер предложил грохнуть её на хер и не заморачиваться. Но тут, в дело вступила Слаанеш и через Олу предложила доставить суккубу к ней. Недобро щурясь, Курьер соглашается, берет любимую за руку, суккубу за волосы и переносится во Дворец Наслаждений. Там прислушивается и переносит всех в огромный зал… — Мои любимые пришли! — вскакивая с кровати кричит богиня и, едва сохраняя равновесие, направляется к гостям.       Хватает Олу за лицо, целует в щёки, отпускает и падает на Курьера, который отходит в сторону и богиня благополучно встречается с полом. С недовольным лицом встаёт, поправляет волосы и вытянув губы тянется к Саске. — Спокойно! — гаркает Курьер от чего Ола и Слаанеш садятся на пол. — Ты обещала помочь вот с этой вот. Ну так помогай. — Бука ты… — надувается богиня, подходит к суккубе и мило улыбаясь говорит. — Ничтожество. Кто я, ты уже поняла. Выбора у тебя особого нет, но всё же предложу альтернативу — либо ты сама честно и подробно все рассказываешь вот этому милому, доброму и во всех отношениях красивому богу… Всё, о чем он спросит, либо… тогда тобой займусь я, добрая и милосердная Голодная Сука. А после того, как ты нам всё расскажешь, из милосердия и сострадания я лично сожру твою душу… Так что… — Я всё скажу! — истерично кричит суккуба. — Всё!       Суккуба заикаясь и периодически прося Курьера о пощаде, рассказывает как дело было. О вылазке, кто нанял, сколько живой силы и техники присутствовало. Подробно рассказывает об Архонте, давшем информацию о забытых за малозначимостью вратах Паутины, о гемонкуле, затребовавшем свежих рабов в оплату услуг. И о Барже Удовольствий, с которой наблюдали за кровавой вакханалией щедро заплатившие Истиннорождённые, что сбежали в страхе за свои души при появлении Голодной Суки, неся с собой ужасающую новость о её аватаре. Заодно рассказывает о нелёгкой судьбе и страшной жизни в Комморре.       От подробностей, Курьер приходит в дикую ярость. Хватает суккубу за волосы, поднимает перед собой и когда она, трясясь от ужаса прощается с жизнью, неожиданно залечивает её раны. — Сейчас я отпущу тебя, телепортирую к порталу в паутину. Ты же, передашь послание своим, в Комморре… Ты скажешь, что ваш поганый город доживает свои последние дни. Я приду к вам! Приду и уничтожу. Всё запомнила? Тогда убирайся.       Суккуба исчезает, Саске выдыхая пламя матерится, как вдруг… Слаанеш подходит к нему, облизывая губы улыбается… — Теперь ты, Богиня херова. Чтобы таких воздействий на Олу больше не было. А если хоть как-то навредишь ей, я забуду о второй части задания. Мне плевать кто за тебя заступится, плевать что скажет Игрок. Я вас всех четверых уничтожу. Вам развоплощение лёгкой щекоткой покажется. Запомни эти слова, коза.       В подтверждение своих слов Курьер хватает Слаанеш за рог, тянет к себе и выпускает самую мощную волну жажды убийств. Такую что варп содрогается, идёт рябью, закручивается в воронки и в некоторых местах рвётся. Однако, вместо ожидаемого ужаса, Слаанеш улыбается. Её ещё сильнее штормит… Желая добиться результата Курьер усиливает давление… — Э-э-э-эх, — открыв рот, вывалив язык и скосив глаза стонет богиня. Вздрагивая сжимает ноги и глядя на Курьера затуманенным взглядом облизываясь просит: — Ещё. — Ола, мы уходим. — Пока, Слаанеш, — машет ей тау. — Ещё увидимся.       Вспышка, Ола и Курьер переносятся к месту недавнего боя. Где Саске хватает Олу за плечи, поднимает и смотрит в глаза. — Тебе не стоит с ней общаться. Это опасно. — Но она нам помогает. Рапиру мне подарила. — Она Тёмная Богиня! Одна из Тёмной Четвёрки. — Ты тоже Тёмный. Тебе же я верю. Да и потом, я сама почти такая же как и ты. Мне, кажется, Тёмная Четвёрка, нам совсем не угрожает. — Да блин, — понимая что Ола права по всем пунктам вздыхает Курьер, отпускает девушку и закуривает. — Извини. Я забываю кем являюсь. Кем мы с тобой являемся. Но всё же, общайся с ней как можно реже. Не нравится она мне.       С этими словами Курьер выдыхает дым, который отлетая принимает образ девушки с рогами. На что он машет рукой и развеивает образ. — Не нравится, значит, — гаденько хихикает Ола. — А вот это тогда что? — Это Люциана. — Ты дуру из меня не делай. Слаанеш от Люцианы я отличить могу. Так насколько сильно она тебе не нравится? — Я пойду с солдатами пообщаюсь, — затягиваясь говорит Курьер и исчезает. — Ох и противный, — качает головой Ола. — Согласна, — обиженно бурчит Слаанеш. — Слушай… А давай устроим тёмным одну пакость. — А давай, — хихикает Ола. — Только серьёзную. — Обижаешь, — фальшиво возмущается Слаанеш. — Я по мелочам не работаю. Идём к порталу, я скажу что нужно делать.       Пока Курьер, старательно избегая возлюбленную, шатался по селению и узнавал подробности, Ола, под руководством Слаанеш, используя трупы друкхари, провела кровавый, но вызывающий невольное восхищение красотой и некоей театральностью ритуал, наглухо запечатавший портал в паутину. Слаанеш, в свою очередь, показала ей что происходило с другой стороны. А там на месте запечатанного выхода появилась неудаляемая ехидная надпись: «Последние доставленные души все оказались гнилыми, за неустойкой зайду в скором времени. Слаанеш.»       От чего среди друкхари началась "лёгкая паника". Не функционирующий портал принялись в срочном порядке окружать карманными измерениями, чтобы сдержать собравшуюся зайти в гости Голодную Суку. А в том что она зайдёт, никто из тёмных, учитывая последние события, уже не сомневался, хотя и надеялись на то, что это "скоро" лишь по меркам богов... Повторение ситуации с Вратами Кейна не хотел никто...