Черновик судьбы: Во имя любви

Селия шагнула из портала и невольно прищурилась от солнечного света, чересчур яркого после вечной темноты плана Теней. В лицо пахнуло ветром – не слишком теплым, но и не ледяным, как в Рашемене. А главное – сухим. – Кажется, в Тэе мне понравится, – хмыкнула она, принюхиваясь к незнакомым запахам. Пахло высохшими травами – приятно-горькими и дурманящими, как загадочные благовония в лавке Сэнда. К этому запаху примешивался другой – с ноткой знакомого тлена. Кажется, несло не из портала, сам здешний воздух пропах Тенью. Должно быть, из-за Красных Волшебников. – А на мой вкус, тут скучновато, – с улыбкой отозвалась Сафия, оглядывая песчаные холмы вокруг. И, помрачнев, добавила: – Было. Возможно, Араман добавил здесь веселья. – Мы сюда не за весельем явились, – напомнила Каэлин, резко хлопнув крыльями. – Надеюсь, ты не забыла про нашу главную цель? С Голубкой они поссорились еще на берегу озера Мулсантир, когда Селия все-таки воспользовалась теневым чутьем, отыскала на побережье одичавших телторов и даже не упокоила их, а попросту поглотила, чтобы насытиться по полной. Селия тогда всем сказала, что слишком ослабла и не удержала Голод. Но оказывается, Каэлин, как Касавир, умела чувствовать ложь. Ганн тоже. Но не стал ее упрекать, а наоборот поддержал. – Если уж мы решили, что хотим, чтобы Селия добралась до ответов, нам придется признать, что для этого ей нужно выжить, верно? – сказал он. На такой вычурный язык Ганн переходил, когда злился по-настоящему. – Довольно трудно с чем-то бороться, если ты мертв. – Согласна, – коротко и решительно кивнула Сафия. А Окку проворчал: – Мне это не нравится. Но я видел, что ты совсем ослабела. Еще немного, и начала бы падать в обмороки. Я осуждаю не то, что ты убила проклятием, чтобы выжить, а то, что соврала. Селия опустила взгляд, гася раздражение: – Я была не в себе и не хотела спорить. Соврать показалось проще. Но Ганн прав, мне нужно стать сильнее, чтобы бороться дальше. Мне потребуется вся сила, какая у меня есть. Обещаю, что не буду вредить невинным. Только тем, кто на меня напал. Разве это не справедливо? Ты же сам хищник, ты должен меня понять. – Обещай не лгать, – буркнул тот. – И не забывай, что ты поклялась победить проклятие, а не потакать ему. Селия рассердилась еще сильнее. Последнее, в чем она нуждалась – это в чтении нотаций. Ей не хотелось тратить время и нервы на выяснение отношений. Но ее рот открылся будто сам собой: – Знаешь Окку, ты говоришь сейчас точь-в-точь, как твои призрачные предки. Осуждаешь, не побывав в моей шкуре. Король-медведь угрюмо промолчал. Селия тоже не стала продолжать спор. А вот Ганн развлекся по полной, отсыпая Каэлин и Окку шпильку за шпилькой. До тех пор, пока разъяренный медведь не пообещал обглодать ему лицо, когда тот будет шататься по миру Грез. Не смолчал Ганн и теперь: – По-моему, ты лукавишь, милая Голубка. Ты ведь здесь совсем не из-за проклятия, правда? У тебя своя собственная цель. – Предлагаю обсудить это в более располагающей обстановке, – предложила Сафия негромко и спокойно. – Вон тот отряд гноллов не выглядит дружелюбным. Отряд оказался не единственным – Академия Красных Волшебников являла собой настоящую укрепленную цитадель с заставами и разъездами. Впрочем, гарнизоны этих застав были невелики. Наверное, из-за гражданской войны, которая отгремела тут около трех месяцев назад. Сафия много рассказывала ей о своей родине, и на смену страху пришло любопытство. Но заявились они сюда вовсе не из-за любопытства. Перед тем, как умереть, карги Спящего Ковена сказали им, что ответы стоит поискать у самого Миркула и намекнули, что Нефрис и Лиенна черпали информацию о Селии именно у него. Это значило, что где-то в Академии был спрятан портал на Астральный план, через который они наведывались к мертвому богу. Добраться до портала оказалось непросто. Хитроумно запечатанная дверь в покоях погибшей директрисы, судя по всему, вела туда, куда они хотели попасть. Для того, чтобы решить эту головоломку, Селии снова пришлось много разговаривать, временами хитрить, временами усиленно шевелить мозгами. И, разумеется, драться – Академия встретила их полной анархией, и многие глупые студенты решили, будто незваные гости станут прекрасным способом попрактиковаться в убийствах. Но драки, уговоры и каверзные задачки не мешали ей озираться по сторонам и делать об Академии свои выводы. Человеческая жизнь тут ценилась не особо высоко, а жизни прочих разумных – и того ниже. Изыскания, которые проводили Красные Волшебники, были абсолютно негуманными и даже, пожалуй, кощунственными. Здесь пытались постигнуть тайны жизни и души, и не оглядывались ни на какие моральные дилеммы. Здесь ценили только амбициозность, интеллект, смелость и силу, отметая все прочие качества. Здесь ставили перед собой невозможные задачи, с презрением отвергая возможность провала. И возможно поэтому добивались вещей по-настоящему удивительных. И пугающих. Еще недавно Селия пришла бы от всего этого в ужас. А сейчас испытала что-то вроде смешанного с брезгливостью восхищения. – Инариус сказал, что меня приняли бы в Академию, если бы я попросила, – протянула она задумчиво, когда они остановились передохнуть в покоях Сафии. Селия стояла перед огромным книжным шкафом и разглядывала потрепанные тисненные корешки. «Способы связи Плетения с душой», «Трансгуманистические заклинания и обряды», «Дикая магия и методы ее воссоздания». От этих названий по коже шли мурашки, а где-то под ложечкой отдавало предвкушением неизведанного. Она видела богатую библиотеку Стартира, да и в ее собственной Крепости-на-Перекрестке было много старинных и интересных книг. Но когда она на них смотрела, всегда думала о практической пользе. Сейчас же Селия ощущала странную, непонятную ей самой и совершенно эгоистическую жажду. Жажду знаний для себя. Потому что ей этого хочется, а не оттого, что этого требуют дело, цель, долг и прочие изматывающие вещи. Похожие мысли у нее вызывали рассказы Стартира о Сигиле. – Тебе бы этого хотелось? – Сафия посмотрела на нее с любопытством. Она могла ответить только: «Может быть. Если выживу, если останусь собой, если вытащу Бишопа из Стены, если он не убьет меня после этого, если разберусь в себе и в наших с ним отношениях...». Ее судьба сейчас колебалась, как монета на острие кинжала, где уж тут загадывать наперед. Так что она просто пожала плечами. – Я могла бы кое-чему тебя научить, – сказала Сафия. – Способам экономить ману, делать заклинание более концентрированным, быстрее восстанавливаться после чар. Если... Когда ты закончишь со всеми делами, подумай над этим, хорошо? – Спасибо! Обязательно подумаю, – совершенно искренне ответила Селия. Знать о том, что у нее могут появиться какие-то дела «после», оказалось неожиданно приятно. Еще одной приятной неожиданностью стала встреча с Аммоном Джерро. Если быть точной, обнаружив в очередной вивисекторской лаборатории его бездвижное, лишенное души тело, Селия для начала рассердилась. А обрадовалась уже потом, когда узнала, что старого чернокнижника можно воскресить, вернув ему искусственно вынутую душу, и провернула сомнительную сделку с двумя запертыми в подвале Академии дьяволами. Так или иначе, Джерро ожил. Правда, счастливым из-за этого не выглядел. Он выглядел до смерти усталым стариком, вот кем, а вовсе не могущественным чародеем. Наверное это тяжело – жить после того, как дело всей твоей жизни закончилось? Аммон рассказал ей о том, что она уже знала от гаргулий: что Касавир погиб под обвалом, а Келгар выжил. Что на Сэнда действительно упала колонна, но маг в последний момент использовал какое-то заклинание и тоже имел шанс уцелеть. Что Зджаэв и Гробнар таинственно исчезли во всей этой неразберихе. А Нишка и Кара так и остались лежать под завалами. Сердце Селии снова сжалось от боли. Но теперь она смогла сказать себе: «В том, что они погибли, моей вины нет. Мы все знали, на что шли. Я и сама-то выжила чудом, и не факт, что надолго их всех переживу». – Чем планируешь заняться? – спросила она Джерро, чтобы отогнать печальные мысли. Взгляд того сделался еще более нерадостным. – Тэйская Академия – место, где всегда найдется, чем себя занять, – проскрипел он туманно. – А ты хочешь мне что-то предложить? – Да так, безделицу, – ухмыльнулась Селия. – Всего лишь помочь мне избавиться от проклятия, которое донимает Рашемен сотни лет. И сломать Стену Неверующих. В знак нашей нежной дружбы, разумеется. Разговоры о долгах меня нервируют. Аммон хрипло рассмеялся, прикрыв лицо ладонью. А потом кивнул: – Посмотреть на мертвого бога смерти будет любопытно. Да и план Фугу – место презабавное. Хорошо, идем. Портал за дверью в покоях Нефрис действительно вывел их на Астральный план. И они действительно оказались не где-нибудь, а прямо на гигантском скелете бога, парящем посреди ломающей мозг пустоты астрала. Однако прежде, чем испугаться, она почуяла странное умиротворение и узнавание. Будто только сейчас осознала, что это такое – дышать по-настоящему. А потом ее взгляд упал на громадный холм впереди, и Селия с ужасом поняла, что это череп Миркула. Вот она и встретилась с Силой – лицом к лицу. Селии показалось, что Миркул ее ждал. В глазницах, напоминающих две пещеры, зажегся призрачный огонь, едва она его окликнула. Голос бога скрипел и шелестел, как мириады извивающихся насекомых под пятой гиганта. Миркул охотно отвечал на ее вопросы, но его голос сочился ядом. Селия услышала, что Голод, захвативший ее тело, – это все, что осталось от Акачи-Предателя. Миркул в наказание за бунт засунул его в Стену Неверующих. И, подождав, пока от личности не останется совсем ничего, а опустевшая душа полностью пропитается голодом Стены, вынул ее обратно и сбросил на Фаэрун. – А самое прекрасное в том, что душа носителя проклятия тут же отправляется в мою Стену Неверующих. И его пожирают враз с нескольких сторон – и Голод, и Стена, и собственное тело, и безумие. Но ты это почувствовала, не так ли? – Кости бога сотрясло гулким, будто землетрясение, смехом. – Все просто: чтобы избавиться от пожирателя, тебе достаточно вынуть свою душу из Стены. Отправляйся в мое Хранилище, и меч Гит откроет тебе дорогу в план Фугу. Мой неверный жрец пробрался туда именно этим путем... Циклопический череп внешне был бесстрастен, но Селия ощущала волны самодовольства и радостной злобы, будто они были чудовищным водопадом грязи. Ее посетила безумная идея. Селия напрягла теневое зрение и увидела этот излохмаченный, но еще крепкий канат, которым душа Миркула крепилась к его останкам. Что будет, если она его перекусит? Касавир как-то рассказывал ей, что оскверненные души, которые он упокоивал, либо сразу развоплощались, либо покидали Материальный план навеки. Но не создаст ли она чудовище еще худшее? Селия прищурилась, глядя в пылающие синим огнем провалы глаз. – Наверное, ты слишком устал и заскучал, бог, если тебя так забавляют пересказы собственных шалостей. Я могла бы тебе помочь. Ты же знаешь, что твое творение умеет даровать вечный покой? Миркул сперва снова рассмеялся. Но почуяв, что она говорит серьезно, заволновался и позвал свою охрану. Селия отчетливо поняла, что он ее боится, и расхохоталась сама – громко и торжествующе. – Тебе страшно, мертвый бог и бывший человек? Вспомнил, каково это – ничего не контролировать? А потом направила челюсти Голода на невидимый канат. И вновь почти увидела радостную алчность таящегося в ней монстра. Он впился в связь души бога с его останками с диким остервенением, он почти урчал от радости и предвкушения. И Селия впервые разделяла с ним эту радость, ощущая невиданную, пьянящую сытость, которой медленно наливалось ее тело. Через несколько мгновений все было кончено. Сияние в глазницах погасло. Миркула здесь больше не было – лишь старые, окончательно пустые кости. В ту же минуту отряд Рыцарей Бессмертного Дракона набросился на них. И Селия встретила их победным хохотом, распираемая невиданным, упоительным и почти мучительном могуществом. Заклинания полились из нее вольно, как дыхание, сметая врагов с костей бога в астральную бездну, будто листья с крыльца. И даже после того, как противников не осталось, сила мертвого бога шипела и пузырилась в ней, словно свежий сидр в кружке. Никогда прежде Селия не ощущала себя настолько восхитительно. – Возвращаемся, – бросила она, чувствуя, как звенит и переливается ее голос. Портал выкинул их в подземелье Академии, и им снова пришлось драться – уже с приспешниками Арамана – завербованного Миркулом брата Акачи. Но после блужданий по запутанным коридорам Селия все же нашла Основательницу первой Академии Красных Волшебников – древнюю, как само время, старуху, сохранившую остатки черт женщины в красном и Сафии. Она рассказала странные и ужасные вещи. О том, что долгие столетия пытается освободить душу своего возлюбленного от проклятия. Что для этого разделила свою личность на несколько частей, создав копии. Что большая часть из них погибли – и Лиенна с Нефрис в том числе. А последняя уцелевшая копия – это Сафия. Рассказала она и о том, для чего им было нужно пытать Селию – чтобы Голод, ослабленный долгим воздержанием, смог без помех захватить ее измученное тело. Селия прикусила губу, сдерживая не то стон, не то гневный рык, готовый сорваться с уст. Но промолчала, потому что в этот момент Основательница протянула ей меч Гит – полностью восстановленный, еще более прекрасный и смертоносный. И он радостно зазвенел, едва Селия дотронулась до его эфеса, тихо завибрировал, вновь оказавшись на перевязи у ее бедра, и прильнул к ней, будто вернувшийся к хозяину пес. Она ласково погладила сияющий клинок кончиком пальца. – Когда Миркул назвал твое имя, он смеялся, – голос Основательницы слегка дрогнул. – Он сказал, что твое тело с астральной полостью в груди, способно вместить растущий Голод и сопротивляться разрушению дольше, чем чье-то еще. Что магия Иллефарна укрепила не только твою связь с Плетением, но и твоей души с телом. И именно поэтому ты, разлученная с ней, сойдешь с ума позже, чем прочие. Он сказал, что ты станешь идеальным орудием его мести Келемвору. Селия, скрипнув зубами, не стала тратить время на упреки и набросилась с расспросами. Но не из любопытства или сочувствия этой великой любви, а из практических соображений. Она желала знать, как именно можно вытащить душу из Стены Неверующих, а потом дать ей тело. Ответ Основательницы ее разочаровал: – Вытащить душу не так трудно – даже демоны порой воруют их из-под носа Келемвора, а прежде воровали у Миркула. Как воссоздать чужое тело, не знаю – я создавала свои копии из себя самой. – Ну так подумай! – рявкнула Селия с яростью. – Твое-то тело при тебе! Акачи тебе его вернул. А мне терять нечего, моя душа уже в Стене – с твоей легкой руки. Если я решу не ходить на план Фугу, все твои хитроумные планы пойдут псу под хвост! И ты не сможешь заставить меня сдвинуться с места – только убить. И начать новый круг мучений для Акачи. Она слышала гневный возглас Каэлин и сердитое ворчание Окку – но ей было все равно. Селия впилась глазами в Основательницу, словно пыталась подчинить ее своей воле. И та вздохнула. – Тебе потребуется чудо. Для того, чтобы дать мне тело, Акачи мог воспользоваться лишь силой своего бога, – сказала она. – Сейчас Миркула нет, и его силы тоже. Но она есть у Келемвора. Если сумеешь его заставить, или убедить... Губы Селии изогнул хищный оскал. – О да. Я смогу, – прошептала она и обернулась к своим спутникам. – Ну что? Поджарим пятки еще одному богу?