Haikyuu!! Любовь бывает взаимной (сборник)

      Тренер старшей школы Некома взял тайм-аут, и команды разошлись к своим скамейкам.       Очередная «Битва на мусорной свалке» стала трудным испытанием для обеих команд. Если тренер Нэкомата что-то спокойно объяснял и, водя пальцем по блокноту, показывал, то тренер старшей Карасуно кричал так громко, что многие зрители на трибунах хихикали. Кейшин Укай эмоционально жестикулировал, пытаясь донести свои мысли до подопечных.       Сигнал окончания передышки послужил спусковым крючком, и ребята в чёрной форме с воодушевлёнными криками вступили на площадку.       Прикрыв глаза, Кейшин запустил пятерню в волосы и устало выдохнул. Всё же две игры подряд тяжелы не только для игроков, но и для тренерского состава.       Укай-младший, словно почувствовав слежку, приоткрыл веки и встретился со мной взглядами. Как и обычно его брови сдвинулись, а губы скривила хитрая усмешка. Я вторила ему, но для пущей наглядности ещё и руки на груди скрестила.       Наши отношения с тренером Карасуно невозможно просто описать. Мы познакомились два года назад в его магазинчике. Тогда я не знала, чем себя занять, поэтому связывалась с теми компаниями, с которыми даже в одном вагончике метро ехать опасно. Пожаловаться на трудное детство язык не поднимется, поэтому спихнуть все трудности характера на родителей невозможно. Мама с папой безумно меня любили и поддерживали во всем, но мне просто не хватало эмоций и чего-то.       Та зимняя ночь выдалась особенно тёмной и холодной, поэтому наша компания слонялась в поисках чего-то съестного и места, где можно отдохнуть.       Я, как и обычно, выбралась через окно своей комнаты, чтобы встретиться с теми, кого я хоть чуть-чуть считала друзьями. Заметив горящие окошки круглосуточного магазинчика, мы, как мотыльки, устремились к свету.       — Всё по отработанной схеме. Ты отвлекаешь продавца, а мы возьмём, что нужно. — Окончание фразы нашего предводителя смазалось в смачном плевке.       — А может просто купим еды? У меня же есть деньги, — я неуверенно поджала губы и натянула пониже шапку.       — Не в деньгах дело. У меня они тоже есть. Ты струсила? Или совесть замучила? — главарь достал сигарету и, щёлкнув зажигалкой, прикурил.       — Нет же. Просто тут рядом моя школа и я примелькалась. Не получится отвлечь.       — Так ещё лучше. Улыбнись во все свои красивые беленькие зубки и наплети, что так часто здесь, потому что влюблена и прочее. Придумаешь что-нибудь, ты же умная. Пошли, я жрать хочу.       Он уверенно толкнул дверь и прошёл к стеллажам с быстрой лапшой и прочим перекусом. Двое других ребят разбрелись по всему залу, а я с выпрыгивающим из груди сердцем поплелась к прилавку.       Продавец даже не заметил, что в магазине кто-то есть. Молодой парень сидел на низком стульчике и читал журнальчик с полуголой девушкой на обложке. По приглушённой музыке можно было догадаться, что он в наушниках, и даже мое тактичное покашливание не привлекло его внимания. Лица толком не было видно – лишь окрашенные в блонд волосы.       Указательным пальчиком я надавила на журнал сверху, опуская его, дабы встретиться с продавцом взглядами. Промелькнувшее в глазах разочарование можно было бы поставить в Международное бюро мер и весов как эталон. Но когда он взглянул на моё лицо, он заметно смягчился. Я знала, что красива, и умело этим пользовалась, поэтому, поставив локти на прилавок, я приблизилась к блондину.       Парень вытащил изо рта дымящуюся сигарету и, стряхнув пепел, вытащил наушник. Прочистив горло, он наконец задал вопрос:       — Чем могу помочь в столь поздний час?       — Я пришла за чем-нибудь сладеньким и общением. Очень одиноко, знаешь ли, зимней ночью... — я прикусила губу и умилительно нахмурила бровки, зная, как это нравится парням.       — Неужели такая симпатичная девушка и одинока? Не верится что-то.       — А разве внешность обеспечивает общением? Тут нужно что-то большее... Например, притяжение. Уверена, ты не раз видел меня здесь после школы, и на то есть причина... — я ещё ближе подалась вперёд, что позволило мне разглядеть милейшую родинку над его бровью.       — Правда? Подожди, сейчас угадаю… Ты скажешь, что влюблена в меня по уши. А в это время твои дружки-обрыганы стащат лапшу, пиво и чипсы со вкусом сыра с верхней полки. Детка, я тоже был подростком, и не самым примерным.       От его слов мои и без того большие глаза стали размером с грудь девушки с эрожурнала, и я отпрянула от продавца, ударившись локтем о стеллаж с разной ерундой.       Парень поднялся на ноги и, уперев ладони в поясницу, хрустнул затёкшей шеей. Подмигнув мне, он быстрым шагом подошёл к моим почти друзьям и, взяв тех за одежду, выкинул из магазина, отвесив напоследок главарю звонкую оплеуху и покрыв отборным матом.       Продавец не спешил подходить ко мне, расставляя на места несостоявшиеся трофеи.       — Ты же понимаешь, что не все те, кого вы ещё решите ограбить, будут такими как я? И что однажды, если не решишься уйти, попадёшь либо в тюрьму, либо в лапы к очень нехорошим людям? — его слова не были новыми или сильными. Они лишь были сказаны в правильном месте и в правильное время.       Я резко обернулась и заглянула в его прищуренные глаза. Очень не люблю плакать и всегда оставляла эмоции при себе, но сегодня что-то сломалось второй раз за вечер, поэтому, когда по щекам потекли слезы, лишь судорожно вздохнула. Я прикрыла глаза ладонями и отвернулась, дабы не смущать незнакомца, но случилось то, чего, действительно, не ожидаешь.       Истерика.       Моё тело начало трясти так, словно по нему пропустили электрический ток. Колени подогнулись, и я приготовилась встретиться с полом, но чьи-то руки поймали меня и развернули лицом к себе.       Продавец, не говоря ни слова, крепко прижал моё лицо к своей груди, отчего рыдать захотелось лишь сильнее. Что я и сделала. Он не гладил меня, не трогал волос или каких-то открытых частей тела. Просто обнимал, словно понимал, через что я прохожу.       — Тебе есть куда пойти? — его тихий шёпот раздался возле моего виска.       — Есть, но я не хочу сейчас туда... — я уткнулась носом в его толстовку и зажмурилась так сильно, что в глазах заплясали звездочки.       — Мелкая, если это семья, то тебе необходимо туда. Или ты из-за них тут?       — Нет, что ты! Они... Они у меня замечательные. Я просто не хочу их беспокоить посреди ночи. Понимаешь?       Я немного отстранилась и заглянула ему в глаза. Парень обеспокоенно оглядывал меня, словно пытаясь понять ход моих мыслей. От этого стало немного неуютно, ведь никто кроме родителей так не смотрел на меня.       Продавец осторожно убрал растрёпанную влажную от слёз прядку с моих глаз и, прикрыв глаза, устало вздохнул:       — У нас два варианта. Либо ты называешь свой адрес, и я передаю тебя родителям, либо... — парень обвёл глазами магазин и продолжил: — либо мы едем в полицию, и я сдаю тебя как беглянку. Исхода как в дурацких девичьих книжках не будет, прости.       Мне словно пощёчину дали и, собрав силы, я дёрнулась, стараясь скинуть его руки с себя. Но... попытка оказалась тщетной. Я застыла, прикидывая различные исходы в каждой из ситуаций и покорно произнесла:       — Домой.       Стоит ли говорить, что разговор с родителями оказался тяжелее, чем я думала, но он всё же состоялся.       С той ночи прошло два долгих года, и вот сейчас мы с Кейшином встречаемся почти каждый день: то в школе, то в магазинчике, что смог изменить мою жизнь.       До сих пор не знаю, когда именно это произошло, но я влюбилась в этого расхлябанного, но в то же время надёжного теперь тренера. Сказать об этом прямо не представлялось возможным, ведь разница в восемь лет всё так же висела между нами.       Карасуно победили, и трибуны, со мной в том числе, взорвались радостными криками.       Поджидая ребят для поздравлений, мы выстроились в коридорчике и возбуждённо переговаривались. Когда из раздевалки высыпали игроки, все кинулись их обнимать и ободрять, а я же ждала того, кого меньше всего поздравляют школьники. Тренера.       Голова Кейшина показалась в дверях и быстро оглядывалась, ища кого-то и, встретившись со мной глазами, он махнул в свою сторону.       Осторожно пробираясь сквозь толпу, я ощущала, насколько сильно бьётся моё сердце. Когда за мной закрылась дверь, мне стало спокойнее. Но как только мы с Укаем встретились взглядами, я была готова умереть. Прочистив горло, я начала заготовленную речь:       — Поздравляю вас с победой! Вы всё это заслужили долгим и тяжким трудом. Когда ты появился, Карасуно расправила крылья. Как и я... Кей, давно хотела тебе сказать…       — Так скажи, мелкая.       Парень бросил эту фразу вскользь, подходя к окну. В его руке появилась пачка сигарет и зажигалка. Помещение наполнил до боли знакомый и уже успевший стать родным запах табака, который придал мне уверенности.       Я сократила между нами расстояние и коснулась его запястья. Кейшин полуобернулся, слегка склонив голову. Слова застряли где-то в горле, и мне пришлось почти вытаскивать их из себя.       — Кей, я... Лю...       — И я тебя люблю. Что в этом сложного, мелкая?       Голос тренера прозвучал как гром среди ясного неба, и я чуть не рухнула в обморок. Затушенный бычок отправился в переносную пепельницу, а Укай одним рывком притянул меня к себе. Его подбородок уткнулся мне в макушку и поэтому, когда он заговорил, звук его голоса раздался прямо в моем мозгу:       — В следующий раз будь уверенней, ведь мой ответ ты знаешь…